Ревизор: возвращение в СССР 34 (СИ)

— Вторая тема про то, как Великобритания сломила и колонизировала Китай. Очень интересно мне как студенту-экономисту, по тем механизмам, что Великобритания выбрала, чтобы подчинить Китай и экономически, и политически, нанеся китайскому народу невообразимый ущерб…
— Понятно, — со вздохом облегчения сказала журналистка, — а то я, признаться, про опиум только в романах Конан Дойля читала. Не поняла, при чем он тут по такой теме.
  
Положил трубку, подумав, что по крайней мере, честно призналась, что совсем не в теме. Многие люди очень стесняются признаться, что о чем-то не знают. Ну ладно, это поступок в ее пользу… Она же не историк, и не экономист, вот это и прошло мимо нее.
Сел сразу и обдумать оба выступления. В свое время, когда еще в СССР получал образование, базовые факты засели в голове. А потом в двадцать первом веке еще много что попалось, и к ним присоединилось. Про Бельгию — надо рассказать, как король Леопольд жаждал тоже, как и все другие европейские страны, разжиться в Африке колониями, и под каким предлогом. А потом минут двадцать уже про зверства, использованные, чтобы туго набить его мошну… А по Китаю главное начать с того размера экономики, что у него был на начало девятнадцатого века. Об этом многие — что многие — большинство не знает. Про серебро рассказать, про опиумную экономику… ладно, можно в принципе, без подготовки дополнительной в студию идти. И там, и там — чистые примеры, как ради экономической выгоды европейцев, ими совершались страшные вещи…
* * *
Москва, Лубянка.
Соловьеву пришлось выполнять вновь полученный совершенно недвусмысленный приказ от полковника. Он старательно корпел над протоколами прослушки, выписывая факты, свидетельствующие о том, что Павел Ивлев утратил моральный облик, долженствующий приличествовать комсомольцу и советскому гражданину, а потом, когда понял, что уже третью страницу читает, но ничего в голове не остается, встряхнулся и решил съездить в МГУ к капитану Кротову. С ним он еще не виделся, но Румянцев, конечно, пересекался, и отзывался очень одобрительно, как о добротном профессионале.
Представившись, он снова сослался на Румянцева, что вызвало кивок со стороны Кротова.
— Владимир Аркадьевич, я по поводу Ивлева Павла Тарасовича пришел…
— По новой его проверяете? — изумился капитан. — Вот уж вам не скучно… Сколько месяцев назад проверяли… Шесть, семь? И ведь тогда тоже не первый раз уже был…
— Сами понимаете, товарищ капитан, я себе задания не выбираю. Можете что-то сказать про него? В донесениях агентов, может быть, что-то было?
— Да у меня не густо агентов, которые про него что-то могут сказать. Двое всего, парень и девушка. И время сейчас не самое лучшее к ним обращаться. Сессия-то закончилась! Они уже могут быть за четыре тысячи километров, на молодежной стройке вкалывать… Хотя девушка точно не будет этим заниматься, она не из таких. Но к ней по Ивлеву все равно не стоит обращаться…
— Почему? — тут же заинтересовался старлей.
— Ненавидит она его за то, что он в Кремль своих друзей затянул, а ее не позвал. Даже с одной штучкой, что недавно вылетела с учебы, провокацию как-то в его адрес устраивала…
Соловьев попросил рассказать об этой истории, казавшейся многообещающей. Но в конце рассказа приуныл. Все негативные факты об Ивлеве оказались опровергнуты, что подтверждено итогами проведенного комсомольского собрания.
— Так что сжато скажу так — Ивлев ответственный гражданин, порядочный семьянин, отец двоих детей. Прекрасно зарекомендовал себя в рядах советского комсомола, в частности, участвовал в деятельности «Комсомольского прожектора», кандидат в члены Компартии. В данный момент перевелся успешно на третий курс, активно продолжает сотрудничать с комсомолом. В частности, секретарь комсомольской организации МГУ Гусев создал комсомольскую группу для разбора писем, которые приходят Ивлеву в редакцию газеты «Труд» и по итогам его выступлений на радио.
Немного поколебавшись, Соловьев сказал:
— Можно с вами посоветоваться, как с опытным человеком? Так бы я к Румянцеву пошел, но он сейчас в отпуске.
— Спрашивай, старлей, я тоже был старлеем когда-то, так что тебя не съем.
— Как вы считаете, если вы уверены, что ваш начальник делает что-то очень неправильное, но он вас не слушает, то что можно сделать, чтобы его остановить? Чисто теоретически…
— Само собой теоретически, — хмыкнул Кротов. — Ну что можно сделать? Только пойти к его начальнику с этим вопросом. Но это пан или пропал. Его начальник должен быть разумным человеком, который не отдаст тебя непосредственному начальнику на растерзание после такого. И ты должен быть уверен, что твой начальник действительно ошибся.
Соловьев поблагодарил его, и ушел.
* * *
Кротов, проводив своего гостя, задумался над тем, что понял во время его визита.
Итак, снова началась какая-то возня вокруг Ивлева. Которому он помог поступить, выставив его агентом перед приемной комиссией. На деле — это был способ покрепче привязать к себе сделанным одолжением Павла Сатчана. Он далеко пойдет, и точно окажется ему однажды в чем-то полезен.
Что получается — полковник, заменивший Воронина, явно не совсем компетентен, по мнению самого пришедшего к нему Соловьеву. Может, вообще намеревается сыграть грязно — что-то подбросить Ивлеву? Валюту, порнографические журналы, а то и антисоветскую литературу… Иначе с чего бы так старлей встревожился?
Или Соловьев просто хорошо понимает, что позиция Ивлева в Верховном Совете имеет серьезные риски для любых действий против него, даже проводящихся формально и в рамках закона? Тоже верно, на самом деле. Интересно, знает ли он, что Ивлева недавно рекомендовали в партию два очень серьезных человека? Каждый из них сам по себе тяжеловес, а уж вместе… Похоже, что Соловьёв об этом без понятия. Сам Кротов об этом не мог не узнать, тесно общаясь с членами парткома, потрясенными фигурами тех, кто рекомендовал в партию Ивлева, но Соловьеву не сказал. Почувствовал, что можно разыграть какую-то выигрышную для себя комбинацию. В таких случаях он всегда брал паузу, чтобы ее обдумать. Если ничего не придумает, то можно просто будет позвонить Соловьеву и сказать, что вспомнил о поручителях Ивлева… Тот небось трубку уронит, когда фамилии услышит, но будет ему очень признателен…
Эх, было бы неплохо предупредить кого-то из поручителей, что Третьяков копает против их протеже, чтобы самому заручиться поддержкой от них в будущем. Но нельзя, слишком опасно, если в комитете узнают, то выкинут в отставку без пенсии. Впрочем, если Захаров и Межуев так настроены на то, чтобы толкать Ивлева наверх, что поручились за него, то какой-то полковник серьёзной помехой для них не станет…
Ладно, за пределы комитета эту информацию нельзя выносить, но в пределах-то можно? Начальником над Третьяковым генерал Комлин. Как раз тот тип начальника, что поймет такой звонок… И главное, что они прекрасно знают друг друга. Учитывая, чьи дети в МГУ приходят учиться, и что иногда вытворяют, иначе и быть не может…
Спустя минуту он уже нашел нужный номер и набрал его. С генералом его соединили быстро.
— Артем Александрович! Ко мне тут подчинённый вашего полковника Третьякова приходил. Старший лейтенант Соловьев. По его словам, мутит что-то Третьяков против Ивлева. Да, того самого, что у меня на третьем курсе в МГУ и в Верховном Совете работает. Вполне может быть, что Соловьев к вам на прием запишется, вы уж его выслушайте. И меня как-то не спалите, что уже знаете, по какому он вопросу к вам придет…
— Спасибо за информацию, Владимир Аркадьевич! Сам его дергать не буду, чтобы вас не подставить, дождусь визита.
Положив трубку, Кротов удовлетворенно потер ладони. Артем Александрович человек благодарный. В долгу не останется… Не то чтобы ему не нравилось в МГУ. Нравилось. Но Румянцев уже вон, майором стал. Пора и ему к нему подтягиваться… В МГУ он может вплоть до подполковника сидеть. А там уже и на пенсию. И он такими тут связями уже оброс, что кандидатскую защитит без большого напряга и в доценты подастся. Все лучше, чем в относительно молодом возрасте кверху задницей на даче грядки рыть от рассвета до заката на пенсии…