Духи Алтая не прощают долгов

При входе в лавку задрожали, зазвенели трубочки музыки ветра. Пахнуло в лицо плотным ароматом трав, ладана, меда и дерева.
Аил, в котором располагалась лавка, был поделен стеной на две половины. Напротив входа стоял прилавок, стены с пола до потолка были уставлены мешочками с травами – они-то и пахли ярко, пряно и тепло, как на сеновале, – фарфоровыми статуэтками казер-таш – каменных воинов, – колокольчиками и гонгами, баночками и наборами с медами, упаковками с неизвестными Ионову названиями. С натянутых под потолком веревок свисало огромное количество различных амулетов, со всех сторон смотрели искусно вырезанные звери – деревянные медведи и маралы, коршуны и вороны, беркуты и сапсаны. Одна из стен у двери была полностью отдана под туристическое снаряжение, и, судя по тому, что много крючков были пустыми, туристы были людьми забывчивыми. Или запасливыми. А вторая – под магические предметы и зелья, которые было разрешено и безопасно продавать ординарам.
  
В стене за прилавком, заставленной полками, напротив входной двери находилась еще одна дверь, прикрытая.
– Она, наверное, в подсобном помещении, – почему-то шепотом сказал Сактан. И уже громче позвал. – Аяна, ты здесь?
– Здесь, – отозвался звонкий женский голос, раздались шаги, и дверь открылась. Сергей разглядывал бывшую без пяти минут кандидатку наук с любопытством. Она почти не изменилась, но, кажется, стала еще строже, красивее и необычнее. Одетая в длинное легкое красное платье с синими и белыми орнаментами и вышивкой, стройная, высокая, даже чуть долговязая, но изящная. С двумя черными косами вдоль очень своеобразного лица – будто русские и алтайцы смешались в ней в равных пропорциях, дав миндалевидным глазам широты, смягчив заметные скулы мягким подбородком, заменив прямой изящный нос на славянскую забавную курносость и рассыпав по щекам веснушки. Ее аура была плотной, золотистой, что выдавало немалую силу. Он вспомнил личное дело: двадцать девять лет, не замужем.
– Сактан, – улыбнулась она и перевела взгляд на Ионова. И видно было, что она не узнала его сразу, потому что она тоже улыбнулась выжидательно – но за три мгновения ее улыбка померкла, губы поджались, глаза стали строгими. Она увидела Мишутку на его плече, и в глазах мелькнула боль.
– Сергей Викторович? – спросила она так, будто не верила своим глазам. – Какими судьбами?
– Тоже не ожидал встретить вас здесь, – ответил он. – Я по делу, Аяна Дмитриевна.
– Разве вы не должны сейчас пугать студентов в университете? – добавила она с неожиданной иронией.
А вот иронии в ней он раньше не замечал. Она будто оттеняла ее строгость.
– Мне это надоело, поэтому я сейчас работаю в магследствии.
– И пугаете взрослых? – серьезно вопросила она. Кажется, непрошибаемая аспирантка на свежем воздухе отрастила зубки.
– Совершенно верно, – ответил он ей в тон. – Я удивлен, что вы не вернулись в МГАМ защищаться снова, кстати. Теперь, когда весь мир завел фамильяров, я признаю, что был не прав.
– А об этом, Сергей Викторович, мы говорить не будем, – жестко осадила она его.
– Как скажете, – слегка удивленно отозвался он. – Я прибыл к вам расследовать пропажу восемнадцати туристов. Они останавливались у вас.
– Да, – она пару раз моргнула, медленно закрыла за собой дверь, подошла к прилавку. – Но меня уже опрашивал Сактан. Я помню эту группу: больше мужчин, чем женщин, никого младше двадцати пяти. Они доставили мне несколько неприятных моментов, – она посмотрела на Сергея, и он почти прочитал ее мысли о том, что он тоже доставил ей несколько неприятных моментов.
– А что случилось? – поинтересовался Ионов.
– Шумно вели себя очень. Выпивали, хамили, – она поморщилась, – мешали другим туристам и отдыхающим. А потом ночью я поймала четверых из них на складе своей лавки, – она кивнула себе за спину. – Там есть отдельный вход, я там принимаю на обряды, спрашиваю у духов предсказания. И там же находится мой инвентарь. Я их поймала, когда они пытались вынести несколько ритуальных предметов.
– Почему не вызвали полицию? – поинтересовался Сергей.
– Главный группы мне заплатил, – пожала плечами Аяна. – Умолял не поднимать скандала. Тут всякое бывает, поэтому я решила замять. И только когда они ушли, через несколько дней обнаружила пропажу еще нескольких вещей из лавки – десяток трав, ритуальные ножи, меды. Доказать, что это они, уже не могла, но обратно их уже не пустила.
– Не осталось от группы каких-то личных вещей? – проговорил Сергей.
– Нет, – ответила она после небольшой заминки.
Сергей заминку считал и тут же сделал стойку.
– Вы позволите здесь осмотреться?
– Даже если бы я была против, у вас есть все полномочия, – проговорила Аяна с неожиданной иронией, – поэтому не стесняйтесь. Группа жила в аилах номер пять, шесть, десять и одиннадцать. Шестой и десятый сейчас свободны, можете начать с них, я скажу Даше, чтобы она вам выдала ключи. А из остальных выезжают завтра утром.
– Мне достаточно будет пройтись вокруг, – заверил он. – Вы будете здесь? Возможно, еще потребуется ваша помощь.
– Здесь, или в администрации, или в своем доме, он огорожен от базы, следующий по дороге, – и она махнула рукой куда-то за себя. – Уезжать я сегодня никуда не планировала, поэтому я в вашем распоряжении, Сергей Викторович. Только очень прошу, не суйтесь к ритуальным сооружениям и к моим оберегам и инструментам, иначе я вас прокляну.
И если бы не слегка ироничный тон, это общение бы очень напоминало деловое.
Сактан остался поболтать с Аяной об общих знакомых. Сергей честно обошел вокруг всех домиков, а в пустующие зашел, но ожидаемо ничего не обнаружил. Стрелка оставалась прозрачной, Мишутка дремал на плече. Все же придется идти по маршруту с неудачливой аспиранткой-шаманкой-проводницей. И не то чтобы Ионов был непоходным человеком – случалось по юности бродить по лесам Подмосковья, по Карелии, а летом сплавляться и рыбачить на Севере, да и по делам следствия иногда в регионах приходилось топать ножками по оврагам и пущам, но это бывало редко, и две недели походной жизни, при том, что с собой у него ничего не было, его не прельщали.
Он бродил по базе отдыха, оглядываясь и наблюдая за туристами, которые глазели на него и судачили, зачем сюда мог приехать маг-следователь. Стояло тут около двадцати домиков-аилов, с пяток беседок для шашлыка, несколько бань (с подписью «баня», иначе бы Сергей не догадался – отличались они от обычных домиков только размером и трубой). Было зелено, весело и мирно. По территории же с гор тянулся заряженный целебным эфиром ручеек – он пробегал за административным зданием, где стояло несколько деревьев, украшенных ленточками со следами благословений, омывал корни и уходил в трубу под дорогу. Чтобы, как полагал Ионов, выскочить с той стороны, пробежать через чей-то еще двор и впасть в Катунь.
Он из любопытства прошел вдоль ручья, мимо деревьев, затем обратно, к горе. И там у забора Мишутка вдруг захлопал сапфировыми крыльями и сорвался с плеча к горе.
«Хозяин, чувствую ауры пропавших!» – раздался в голове его пощелкивающий, словно шепелявящий щебет. И стрелка указывала вслед сычу, едва заметно наливаясь красным.
Сергей оглянулся – до него уже никому не было дела. И он перемахнул через забор, поддержав себя заклинанием левитации, и пошел вверх на каменный холм, покрытый лесом и травами.
Через десяток минут Ионов наткнулся на плоскую каменную площадку, которую снизу видно не было из-за деревьев и скал. Мишутка, который и указывал ему путь, весь вздыбился, нарезая круги над тремя поставленными вертикально глыбами в человеческий рост, образующими круг – было ощущение, что они вырастают из скалы, как зубы, обращенные остриями внутрь. А посередине находилось что-то типа алтаря, сложенного из плоских камней, покрытого пеплом. Сергей видел уже такие во время поездки по Чуйскому тракту и дальше после того, как они свернули с тракта к Тюнгуру. Сактан называл их тагылы, круги силы, и говорил, что простым людям в них заходить запрещено.