Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)

— Невеста, — буркнула ему.
— Да? Наш Мирослав решил жениться? — снова неподдельный интерес вспыхнул в глазах дежурного.
— Почему «ваш»? — решила перевести тему разговора.
— Он к нам часто заходил, когда со следователями дела совместные вел, хотя работал в госконтроле. Хороший мужик, нос не задирал. Да-а. Хорошие времена были, веселые, — вспоминал с радостно-задумчивым видом дежурный.
  
— Почему он ушел? — наконец-то есть хоть какой-то источник информации.
— Провалил дело, связанное со шпионажем. Вот его попросили, — горестно вздохнул дежурный.
— Если вы его хорошо знаете, почему не отпустили? — не понятная какая-то ситуация получалась.
— Я человек подневольный. А Светла Алексеевна человек строгий, по каждой букве инструкции действует. Она его не знает, позже пришла. Говорили мы ей, говорили. Но она уперлась и все тут. Их все равно осмотреть надо было. Кто знал, что ваши знакомые их окрутят? — усмехнулся дежурный.
— Одинцова могу забирать? — решила прервать затянувшийся разговор.
— Забирайте, если Светлана Алексеевна отпускает.
Одинцов, старательно изображая немощного, прошел мимо Светланы Алексеевны.
— Здорово, Тимофей! — радостно пожал руку дежурному.
— Кто тебя, Мирослав? — кивнул на примочку Тимофей.
— Бандитский кулак оказался в одном месте с моим лицом, — произнес довольный Одинцов, стягивая пластырь.
И не стыдно здоровенным дядькам симулировать? Всего-то ссадинка и синячок небольшой.
— Шрамы украшают мужчину. Невеста сильнее любить будет, — подмигнул дежурный.
— Рита у меня чудо, — повернулся ко мне Мирослав, обнял и поцеловал.
— Крепко целуешь, — проговорил довольный дежурный.
— Зависть плохое чувство, — довольно произнес Одинцов. — Ну бывай, — попрощался и протянул дежурному руку для прощания.
Такси высадило нас у главного входа АОМ. Мы прошли мимо мирно спящего сторожа и направились к корпусу, где находилась квартира Одинцова. Как-то я привыкла к ней как к родной. Помятый сапрон стоял памятником моему водительскому искусству. Одинцов сначала бросил на него взгляд вскользь и почти прошел мимо, чему я тихо обрадовалась, но потом остановился как вкопанный, и я оказалась носом в мужской спине.
— Рита, твоя работа? — осуждающе спросил Одинцов и повернулся ко мне.
— Ну да, — неохотно призналась. — Надо было как-то добраться от вокзала под утро.
— Круз не знает? — поинтересовался Одинцов.
— Пока нет, — вздохнула я. — Может не говорить ему? А? — с надеждой спросила Мирослава.
— Как собираешься ему объяснять? — он показал рукой на несчастную машинку.
— Может затолкать на задний двор и пусть постоит пока не проржавеет. А Крузу сказать угнали? — предложила бредовую версию.
— Какой опыт у тебя вождения? — задал главный вопрос мой бывший ректор.
— Вчера летала первый раз, — призналась ему.
— Хорошо не разбилась. Ладно, научу, — примирительно сказал Одинцов и, обняв за плечи, повел к дверям в корпус.
В холле перед лестницей нас встретила техничка тетя Клава.
— Здрасть, Мирослав Владимирович. Забрали свою невесту из полицейского участка? — широко улыбаясь, спросила техничка.
— Это я его забрала из участка, — буркнула ей, проходя мимо и возмущаясь несправедливой напраслине.
— Ох, тыж, батюшки! Вас за что посадили, Мирослав Владимирович? Деньги академические пропили али в казино проиграли? Вас под залог отпустили? — кричала нам в след тетя Клава.
— Клавдия Петровна, я им сказал, что все деньги вам отдал. Наверное, у вас обыск проводят, — прикололся напоследок Одинцов, и мы зашли в квартиру.
Когда захлопнулась дверь, Мирослав прижал меня к себе и стал страстно целовать, стараясь одновременно расстегнуть пуговицы на строгом костюме.
— Мирослав Владимирович, а вы не торопитесь? Свадьбы пока не было, — раздался голос моей бабушки.
От неожиданности мы замерли. Сейчас самое последнее, о чем мы думали в данный момент — это свадьба и моя бабушка. Я резко запахнула на груди жакет и повернулась в сторону гостиной. В просторной комнате поместилась вся моя дальняя родня в полном составе. Причем не только женская часть, но и мужская, а также дети, которые с удовольствием катали фальшивые бриллианты по полу.
— Здравствуйте, — поздоровалась, судорожно застегивая маленькие пуговки на жакете. И как Одинцов их так быстро расстегнул?
— Здравствуйте, — совершенно спокойно произнес Мирослав. — Кто вас сюда впустил?
В самую суть смотрит!
— Здорово, Мирослав! — потянулись первыми мужчины, а ко мне стали подходить тетки и двоюрдно-троюрдные сестры.
— Ой, нас Клавдия Петровна впустила. Милейшая женщина, — беззаботно махнула рукой моя бабушка.
— Действительно, — с тонкой улыбочкой протянул Одинцов. — Вы чаем угощались? Рита, поможешь мне достойно встретить дорогих гостей?
С прежней улыбочкой повернулся ко мне и потащил через родню на кухню и дверь закрыл.
— Это не я! — выпалила в оправдание. — Ты бабушке сказал, что ректором работаешь и фамилию назвал! — хлопала ресницами на него и готова была расплакаться.
— Рита, надо что-то делать. Скоро Круз с Демоном подъедут. А тут вся твоя родня набежала. Нам с бриллиантом надо разобраться. Кстати, где он? — спросил Мирослав, ставя чайник и намагичивая в него успокоительного.
— Ой, мамочка, — потрясенно произнесла. Коленки подогнулись, и я осела под дверью. — Я его под подушку положила.
— Рита! — простонал Одинцов.
Мы выскочили из кухни, как ошпаренные чаем, и, обегая и перепрыгивая через родственников, ринулись в спальню. Наши опасения оказались оправданы. Дети скакали на матрасе, а какой-то карапуз, видимо родственник, нашел и открывал коробочку.
— Не трогай! — заорали мы одновременно, протягивая руки вперед.
Маленький исследователь не понял нашего приказа, перевернул коробочку, вытряхивая содержимое, и бриллиант упал в общую кучку, которая располагалась у его ног. Видимо, с последним камнем пирамидка ему нравилась больше.
— Касива! — восхищено произнес карапуз и перемешал ручками.
Все произошло моментально. Когда мы подбежали, отличить Аграши от подделок оказалось невозможно.
— Холерные дни! — закричала я не своим голосом.
— Рита! Как ты можешь ругаться при детях! — раздался строгий голос моей бабушки.
— Дети! Кто вообще пустил детей! — орала на родню.
— Вас не было, не на солнышке же деткам играть. У вас столько интересных камешков в тазике. Это какие-то эксперименты? — заинтересовалась моя единственная ближайшая родственница.
— Эксперименты, эксперименты, — задумчиво согласился Одинцов. — Малыш, дай камешки, — попросил он вежливо карапуза.
— Моё! — сообщил мелкий родственник и лег пузиком на кучу.
— Малыш, отдай дяде камешки, — Мирослав пытался из-под карапуза вытащить хоть один камень.
— Вам блестяшек жалко ребенку? — раздался женский голос позади нас, видимо, мамочки жадины.
— Жалко! — отрезала я.
— Рита! Как можно? Это ребенок! Вы себе еще сделаете. Их много у вас, — строго покачала головой моя бабушка.
— Дай сюда, — строго сквозь зубы произнесла цветку жизни.
— Моё! — отрезало юное создание.
— Ах, так! — я подсела и стала выхватывать у него из-под ручек бриллианты. Которые успевала утянуть, пихала Мирославу, который старательно прятал по карманам.
— Что вы за люди! — подлетела мамочка маленького жадины, который от огорчения заревел в голос, перекрывая возмущенные крики по поводу нашего поведения. — Ребенку блестящий камешек пожалели!
— Эти жалко! — отрезала я. — Пусть берет с пола.
— Они грязные, — подхватила на руки мамаша свое чадо и пыталась утереть горькие слезки с пухлых щечек.
  
— Помыть можно, — буркнула ей и сгребла оставшиеся четыре штуки на кровати, рассовывая себе по карманам.
Мамочка подняла с пола немытый бриллиант и сунула в руки карапузу. Малыш подозрительно оглядел его, попробовал на зуб и успокоился, прижав к груди.