Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)

— Вы кто? — раздался глухой голос Одинцова.
— Главврач, — гордо ответил мужчина.
— Отлично! Нам нужен Моисей Кипельман, — навел огненный шар на главврача Демон.
— Мойша, дружище! Паровозик за тобой приехал! Славные пингвины хотят тебя покатать! — заорал один из больных, и мы смогли разглядеть в толпе лысенького толстячка, знакомого нам по фотографиям.
— Господин Кипельман, прошу, — Одинцов сделал приглашающий жест в сторону паровозика.
  
Моисей старательно сопротивлялся, но другие больные с удовольствием подпихивали его и приговаривали:
— Смотри, какие хорошие пингвины на паровозике тебя покатают.
Демон с Одинцовым подхватили Кипельмана, и стали запихивать в кабину паровозика. Я шла лицом к собравшимся, спиной к парням, держа наготове огненные шары, готовая отразить атаки. Одинцов дал задний ход, и паровозик, выпустив белое облачко пара, быстро набрал ход, скрежеща по ржавым рельсам. Мы домчались до нашего сапрона, вовремя затормозив и на медленном ходу заскочив в кузов. Задний борт стал опускаться. Одинцов выскочил из кузова, пересел за руль сапрона и взмыл в небо, оставляя за собой больницу и порванную сетку. Сверху увидели, как искры продолжали сыпаться с обрывков.
Пересадили Кипельмана в сапрон в ангаре, где оставили грузовой с паровозиком. Допрос собирались проводить на территории академии. Кипельман находился в легкой прострации, пытался что-то сказать, но глупое выражение не сходило с его лица. Я начала переживать, что мы в самом деле больного человека похитили.
Крылан сурово шкрябал когтями по полу вольера, который недавно для него построили Демон и Одинцов.
Мы сняли с себя костюмы пингвинов в ангаре, поэтому предстали перед ним в обычном виде.
— Кто вы такие? — спросил мнимый больной.
— Мы хотим получить наш бриллиант, — с угрозой произнес Демон.
— Что вы! Что вы! Какой бриллиант! — с невинным видом проговорил адвокат.
— Тот, который ты взял у уборщика вольеров на хранение. Кстати, о похищении крылана ты должен знать. Это именно он, — Мирослав показал рукой на шипящего и бьющегося в вольере моего крылатого друга.
Адвокат повернулся и вздрогнул. Глаза птица налились лиловым цветом, а шипение стало громче.
— Регина, ты крылана сегодня кормила? — повернулся ко мне Одинцов.
— Не-нет, — замешкалась я, не ожидая бурной реакции крылана.
— Правильно, — кивнул Мирослав. — Как раз ужин к твоему крыланчику приехал. А знаешь, что больше всего любит крылан? — повернулся обратно к адвокату. — Печень.
— Я больной человек, у меня печень больная, — пытался спасти жизненно важный орган Кипельман.
— Увеличенная? — заинтересовано спросил Одинцов.
— Д-да.
— Еще вкуснее. Да крыланчик? Ты любишь увеличенную печень? — спросил Одинцов.
Крылан часто задышал и стал клёкать утробным звуком, от которого у меня мурашки побежали.
Одинцов потащил упирающегося адвоката к вольеру, приговаривая, чтобы Кипельман не беспокоился, крыланчик начнет с печени, а остальное потом начнет есть. Ужас сменил выражение сладкого идиота на лице адвоката.
— Вы что не понимаете? Это издевательство! Вас найдут, вернее меня найдут! — начал вопить Кипельман.
— Вряд ли тебя опознают в экскрементах крылана, — утешил его Одинцов.
— Хорошо! — заорал адвокат перед решеткой, за которой крылан жадно втягивал воздух и метался перед прутьями. — Давай поговорим.
— Давай, — отвел на пару шагов его Одинцов от вольера.
Крылан ходил на страже, но шипеть перестал.
— Сколько я получу, если отдам бриллиант? — высокомерно произнес Кипельман.
Одинцов поймал Демона, который кинулся с кулаками на адвоката. Кипельман проворно нагнулся. Сказывался опыт, видно не раз адвокату доставалось по наглой физиономии.
— Мы не скормим вас крылану, а просто отпустим, — мило улыбнулся Одинцов.
— Неравноценный обмен! — наглость немного убавилась.
— Других предложений не будет, — продолжал улыбаться Мирослав.
Адвокат задумался.
— Бриллиант находится в Национальном банке, в моей личной ячейке. — Решился адвокат.
— Холерные дни! Нам придется банк грабить? — поразилась я.
Сидя перед лонгом Одинцов, перечислял защиту Национального банка. Адвокат сидел связанный на стуле, а на глазах находилась плотная повязка, не позволяющая ничего видеть.
— Бронированные стены в подвале, опутанные сигнализацией, срабатывающей на сверление, бурение, взрывы и так далее. Единственный вход через дверь из металлической двойной решетки, плюс два охранника. Один внутри комнаты с ячейками, второй перед входом проверяет личности.
— Морок? — предложил Демон.
— Нет, стоит магическая защита от нападений, боевых заклинаний, заклинаний подчинения и так далее. А под полом уложена армированная сетка, подавляющая магию.
— Добавлю. Я являюсь давним клиентом банка, меня знает в лицо практически весь персонал, в том числе два охранника в хранилище.
— Холерные дни! — выругалась я. — Тогда скармливаем адвоката крыланчику и забираем у вдовы бриллиант?
— А труп из экскрементов будем предъявлять для опознания? — озадачил меня Одинцов.
— Холерные дни! — снова выругалась и замолкла на долго.
— Может на танке заехать в фойе банка? — после паузы предложил Демон.
— А потом как в подвал спустишься? — осек Мирослав.
— Остается налет на банк с оружием, — в отчаянии предложила я.
— Только его в нашей биографии не хватает, — усмехнулся Одинцов.
— Могу предложить свои услуги за вознаграждение, — адвокат просто плавился от счастья.
Мы угрюмо смотрели на радостного адвоката.
— Ключ от ячейки где? — спросил Одинцов.
— В моем доме, разумеется, в личном сейфе.
Я застонала, осознав перспективы. Придется вломиться в дом Кипельмана, чтобы достать ключ для банка.
Адвоката определили в одну из комнат студенческого общежития, благо сейчас каникулы и на этажах никого нет. В любом случае поставили пологи тишины и магическую защиту, чтобы шустрик не сбежал. Но он, кажется, никуда не собирался, потому что чувствовал себя очень счастливым.
— Демон, может, откажешься от Аграши? — умоляюще спросила парня.
— Нет, — угрюмо буркнул Демон.
— А как вытащить бриллиант? — допытывалась у него.
Демон упрямо молчал, но сдаваться не хотел.
— Идите ложиться спать, — разогнал нашу унылую парочку Одинцов. — Я еще подумаю. Рита можешь ложиться на кровати.
Не знаю как Демон, а я после сегодняшнего дня с похищением отрубилась сразу.
На утро Одинцов нахально разбудил поцелуями, совершенно не спрашивая согласия. За что получил рефлекторным ударом в пах.
— Ритка! — завопил он.
— Мирослав, кто подкрадывается к спящей девушке? Можно по шее получить и чуток пониже, — посочувствовала ему.
— Почему с пониже не начала? — возмущался Одинцов.
— Чтоб доходчивей, — пояснила ему. — Ложись, сейчас полечу, — и поцеловала его в носик.
Мужчина откинулся на подушки, пытаясь восстановить дыхание, пока я направляла целительный поток на поврежденное место. Трудно было сказать, что подействовало сильнее — магия или сама радость нашей встречи, но лечение плавно перетекло в бесконечные поцелуи.
Мирослав раскрывался с неведомой мне стороны: нежный и чувственный, он не спешил, заставляя смаковать каждое движение и ласку. Умелый любовник, он довел меня до трепетного ожидания, и дрожь, бившая тело, лишь подтверждала, насколько он желанен.
— Мира… — выдохнула я сокращенное имя.
— Люблю, — шептал он, и эти слова заставляли сердце замирать, а каждое движение вырывало тихий стон.
Я была послушным инструментом, поющим песнь нашей страсти. А затем я вновь «умерла», захлебнувшись шквалом ощущений от очередного вселенского взрыва. Сознание помутилось, оставив лишь его голос: «Рита, любимая моя».
  
Вглядываясь в эти родные, понимающие глаза, я никак не могла примирить образ «ужаса Академии», от фамилии которого годами вздрагивала, с этим сильным и преданным мужчиной. Казалось невероятным, что всё это время за маской сурового ректора скрывался один и тот же человек.