Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии (СИ)

— Что это было? — прошептала я.
— Не знаю. Но это было удивительно, — прошептал Одинцов и поцеловал меня.
Магия лениво махнула хвостом и улыбнулась, засыпая, как довольная кошка после охоты.
Я испытывала неловкость перед ректором.
— Мирослав Владимирович, прости, — прошептала.
Он соскользнул почти невесомым движением в сторону.
— Рита, за что просишь прощения? — встревоженным голосом спросил Одинцов.
  
— Это не я. Моя магия влюбилась в твою, и они горели, — задумчиво стала рассказывать.
— Что ты видела? — заинтересовался он.
— Сначала они пели красивую призывную песню, потом она превратилась в песню любви. Их танец потрясающе красивый. Они слились в огромный костер страсти, — я замолчала под натиском эмоций, испытанных со мной.
— Что дальше? — в его голосе прозвучал неподдельный интерес.
— Твоя сила накрыла мою, слилась с ней каждой частицей, и… произошел взрыв. Я видела, как в магических искрах рождалась новая вселенная.
— Представляю, как это было прекрасно, — прошептал Одинцов, и я почувствовала: он верит мне безоговорочно.
— Завораживающе и первозданно, — попыталась подобрать слова.
Мирослав нежно ласкал мою кожу, вызывая ответный трепет.
— Рита, ты прикоснулась к древнему таинству. В тебе пробудилась мощь предков, и твой потенциал теперь станет расти.
Я мало что смыслила в его объяснениях, лишь ощущала, как желание вновь наполняет тело. Моя магия, сладко зевнув, безучастно свернулась калачиком. Она сделала выбор и больше ни о чем не беспокоилась.
— Мирослав Владимирович, — тихо позвала я, пытаясь отвлечь его от ласк. — Что произойдет дальше?
— Во-первых, забудь об отчестве. После нашей близости это лишнее, — решительно отозвался он. — Во-вторых, я надеюсь на новую попытку, когда ты будешь принадлежать мне, а не созерцать магию. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала.
— Но я…
— Возражения не принимаются, — улыбнулся он. — Ты обещала исполнить любое желание, и сегодня эта ночь — моя. Я долго пытался вырвать эту страсть из сердца, но ты — самая светлая часть моей жизни. Позволь мне просто любить тебя, Рита.
Одинцов замер, ожидая моего решения, и я прошептала свое согласие, желая быть любимой именно им. Его радость сменилась нежностью, а следом — пламенем страсти. Мирослав целовал совсем иначе: жадно, упоенно, заставляя сердце трепетать, а тело — отзываться на каждое прикосновение.
Я больше не видела в нем строгого ректора, лишь желанного мужчину, чью силу полюбила моя магия. Его ласки становились всё смелее, пробуждая во мне неистовую дрожь и жажду близости. Он не требовал, а увлек за собой в мир острых ощущений, доводя меня до изнеможения поцелуями. Когда я, сгорая от желания, взмолилась о пощаде, он крепче сжал меня в объятиях.
Я полностью подчинилась его власти, отдаваясь всем существом, но мне всё было мало. Молила не останавливаться, сгорая от страсти, а он отзывался на каждый призыв. Мир снова взорвался новой вселенной, и в финальном порыве я услышала его прерывистый шепот:
— Ритка, сумасшедшая…
Я лежала, глядя в открытое окно на ночные звезды. Старый мир рухнул, а на его обломках родилось нечто потрясающее и объемное, перевернувшее прежнюю жизнь.
— Рита, как ты? — тихо позвал Мирослав, касаясь пальцами моих губ.
Я улыбалась, не находя слов, чтобы выразить охватившее меня потрясение. Впервые сама потянулась к нему за поцелуем, не в силах сдержать нежность.
— Давай попробуем поспать, — с улыбкой предложил Одинцов, притягивая меня к своей груди.
— Думаешь, получится? — тихо рассмеялась в ответ.
— С нашим везением вряд ли, но стоит попытаться.
Слушая размеренный стук его сердца и чувствуя тепло родных объятий, я уснула с абсолютным ощущением счастья.
  
Глава 8
 
— Ребят, вы где? — разбудил голос Демона. — А нашел.
Я с трудом разлепила глаза, не желая прекращать чудесный сон.
— Ритка, ну ты даешь. Это что с тобой? — удивился Демон.
— Что со мной? — сладко потянулась и вспомнила прошедшую ночь.
Мирослав лежал рядом, а я нежилась в его объятиях. Когда потянулась, его ладони прошлись по моему телу.
— Ты что делаешь? — повернулась к Мирославу.
— Я должен проверить, а вдруг что-нибудь потерялось, — он прижался ко мне.
— За ночь? — улыбнулась ему.
— Слушайте, ребят, на вас смотреть страшно. Что с вами? И прекратите целоваться! — вмешался Демон.
— Не могу остановиться. Демон, представляешь? Она моя! — сообщил интересную новость Одинцов.
— Что значит «твоя»? — переспросила я.
— Моя, — крепко прижал он.
— Ребята, замечательно, что вы ночью договорились. Но что с вами происходит сейчас? Посмотрите друг на друга, — пытался вмешаться Демон.
Встретившись взглядами, ничего необычного не увидели.
— Вроде все в порядке, — ответила я, пытаясь одновременно убрать наглые ручонки Одинцова под покрывалом.
— У вас вместо кожи жидкая плазма. Будто вы горите заживо. Вы ничего не чувствуете? Когда целуетесь, ваши очертания сливаются в единое пламя. Что с вами? — голос у Демона звучал встревоженно.
— Демон, ты это в физическом плане видишь? — оторвался от меня ненадолго Мирослав. Чем я воспользовалась. Потянула на себя покрывало, села и, закутавшись в него, встала с кровати. — Рита, куда? — переключился на меня Одинцов.
— Фух! Теперь нормальные стали, — с облегчением выдохнул Демон.
Я быстренько пробежала через комнату в дверь, где по моим представлениям должна находиться ванна. Вышла, завернувшись в широкое полотенце. Мои вещи остались в комнате АОМ. По блеску в глазах Мирослава поняла, что поторопилась с выходом. Он прищурился и с показной неспешностью, словно готовый к прыжку, хищник стал ко мне приближаться.
— Мирослав, прикройся! — пискнула я и спряталась за спину Демона.
— Я пошел, — сообщил нам парень, повернувшись к двери.
— Нет, стой! — вцепилась ему в руки, продолжая прятаться. — А лучше забери меня отсюда.
— Зачем? У вас вроде все замечательно складывается, — Демон явно улыбался.
Мирослав пытался меня достать, но я упорно уворачивалась.
— Забери, забери. Мне в АОМ надо вернуться, в свою комнату.
— Моя! никуда не пущу! — поставил в известность Одинцов.
— Я своя собственная. В рабство тебе не продавалась, только АОМ, — отступала к двери за спиной Демона.
Предатель сделал резкий шаг в сторону, освобождая дорогу Мирославу.
— Сначала разберитесь между собой. Не надо передо мной голыми бегать, — произнес он, торопливо выходя из комнаты, оставив наедине с Одинцовым.
Мирослав направился ко мне, а я подняла руку, и воздушная стена разделила комнату.
— Рита, твоя магия, — после паузы удивленно и очень тихо сказал Одинцов. — Я чувствую ее запах, она пахнет цветами.
Одинцов исчез — передо мной бушевало магическое пламя в своей опасной красе, обдавая жаром и мощью. Моя магия завороженно замерла, а затем рванулась навстречу. Я отбросила полотенце и сделала шаг к Мирославу. Его огонь взревел, поглощая мою силу. Мы снова стали единым целым.
Мирослав крепко сжал меня в объятиях. Поцелуи обжигали кожу, пробуждая древнюю жажду. Стихии вторили друг другу в безмолвном признании, и наши голоса слились в один: «Люблю». Я буквально таяла в его руках, растворяясь в желанном мужчине. Мы дышали в унисон, и наши сердца бились в общем ритме, пока магии окончательно не переплелись.
Это снова был момент рождения вселенной. Я наблюдала, как в сиянии утреннего света по сторонам разлетаются искры-звезды, и слышала бесконечное эхо его признаний.
На кухне приятно пахло чаем и горячими щами. Я шустро готовила, напевая модный мотивчик. Парни сидели на барных стульях и беседовали.
  
— Сок мне дал Круз. Сказал, что добавил успокоительного, когда я высадил его рядом с домом. Меня колотило сильно, руки тряслись. Я взял, не задавая вопросов.
— Интересно, зачем ему тебя травить? — озадачился Одинцов.