Сердцу не прикажешь
И вот нынче глупость и легкомыслие Стайера привели к тому, что у Лукаса появились серьезные проблемы в сталелитейном бизнесе.
Разумеется, уже много месяцев назад Лукас предпринял некоторые шаги, чтобы в случае необходимости можно было выправить ситуацию без посторонней помощи. А именно: он распорядился, чтобы его брокер покупал все акции компании Стайера, какие только всплывут на бирже. И ничего удивительного не было в том, что за какой-нибудь год с небольшим брокеру удалось приобрести сорок пять процентов акций, которые были пущены в продажу. Это количество, дополненное голосами тех владельцев акций, кто соглашался поддерживать Лукаса, плюс голоса членов правления компании «Острое лезвие», с которыми удалось договориться, давало Лукасу огромные полномочия в компании. В случае если подтвердятся слухи относительно Стайера, решающее слово будет за ним.
Что ж, очень скоро он все уже будет знать наверняка, в этом Лукас не сомневался. Как не сомневался, что, не поворачивая головы, может определить то место, где расположена территория компании хирургических инструментов «Острое лезвие». Фирма размещалась в пригороде Филадельфии, на берегу реки Шилкилл, неподалеку от железнодорожных путей, заставленных грузовыми вагонами. Такими же вагонами, как и те, в которых Лукас отправлял свою сталь.
Лукас ослабил руки, прежде крепко сжимавшие руль, и облегченно вздохнул, едва только машина съехала с автострады и оказалась на Сити-авеню, которое вело прямиком до порога отеля «Адамз Марк».
Несколько месяцев тому назад Лукас сумел внедрить своего человека, бухгалтерскую крысу, в финансовый отдел «Острого лезвия». Сегодня в ресторане отеля этот человек встретится с Лукасом за ужином.
Словом, теперь это лишь вопрос времени.
Гроза растратила основную часть своей ярости и теперь заметно притихла, уходя в восточном направлении, к Джерсийскому побережью. Хлеставшие струи дождя превратились в легкий душ. Тонкие губы Лукаса растянулись в улыбку, когда он наконец затормозил возле входа в отель.
Суеверный человек, без сомнения, подумал бы на его месте, что сопровождавшая всю дорогу гроза была знаком свыше и что знак этот следует рассматривать как указание на грядущие неприятности.
Но Лукас не был суеверен. Равно как его не страшила схватка с другим бизнесменом. Впрочем, что бы там ни говорили о нем, а большого пристрастия к сражениям он вообще не испытывал.
Он занимался бизнесом очень давно, и это стоило ему огромных усилий, огромных жертв. Прежде чем достигнуть своего нынешнего положения, Лукасу часто приходилось идти на разного рода компромиссы.
Его считали крутым бизнесменом, и он сам знал это. Но если уж на то пошло, вся жизнь — весьма крутая штука. Лукас принимал ее правила игры, не прося ни у кого снисхождения. Однако никому никакой форы также не давал, за крайне редкими исключениями.
Он готов на все, чтобы сохранить свою компанию, которая вплоть до последнего времени пользовалась превосходной репутацией в деловых кругах.
Ничего, осталось ждать совсем недолго, думал Лукас. Выйдя из машины, он протянул ключи швейцару. Скоро станет ясно, что угрожает этой самой репутации.
Глава 4
— Растрата!
Фриско ходила взад-вперед по шикарному, зеленого цвета ковру в щегольском кабинете отца, ходила так давно, что ворс под ее ногами примялся и на ковре образовалась широкая неровная тропинка. Сложенные на груди руки отказывались лежать спокойно, Фриско постоянно оглаживала ладонями предплечья, желая справиться с нервным ознобом. Она поеживалась при каждой молнии, вздрагивала при всяком раскате грома.
— Ну, я не стал бы на твоем месте употреблять слово «растрата», — робко заметил ей Гарольд. — А то послушать тебя… послушать… звучит как, я не знаю…
— Как преступление? — подсказала Фриско, поворачиваясь в сторону огромного окна, занимавшего практически всю стену.
— Ну, что-то в этом роде.
Фриско повернула голову и в отчаянии уставилась на отца. За окном сверкнула очередная молния, и Фриско поежилась.
Никогда прежде она не боялась молний, и грозы ее совершенно не волновали. А порой и приятно возбуждали. Но сегодня она была вне себя.
Фриско оставила свой офис около полудня, как и обещала, и всю оставшуюся часть рабочего дня провела в бухгалтерии отцовской фирмы, проверяя отчетность по финансам. Конечно же, у нее было слишком мало времени, чтобы спокойно и вдумчиво пройтись по всем компьютерным файлам, однако и просмотренных материалов было более чем достаточно, чтобы понять: давно и усердно отец подворовывал деньги, принадлежавшие компании.
И ведь только вчера у него хватило мужества признаться, что он попал в неприятнейшую ситуацию! Фриско нервно передернула плечами. Он хоть понимает, что может оказаться за решеткой?
Отчаяние охватило ее существо: перед ней стоял тот самый человек, которого она с детских лет привыкла считать самим совершенством. Боже, как же все-таки непросто становиться взрослой!
— Видишь ли, папа, я просто называю вещи своими именами, — усталым голосом сказала Фриско. — Ты совершил растрату, а растрата — это уголовно наказуемое деяние, чтоб ты знал. Не зря растрату называют преступлением «белых воротничков». За такие дела тебя элементарно могут упечь в тюрьму.
Гарольд попытался было что-то возразить, откашлялся, сглотнул, затем вновь откашлялся, на сей раз громче.
— Я… я… Твоя мать… Я не имею права оказаться в тюрьме! Пойми же, Фриско, если меня упекут, что тогда будет с твоей матерью?
— Это разобьет ей сердце! — с ненужной откровенностью выпалила она.
Отец вздрогнул, в глазах его появилось затравленное выражение.
— Я обязан что-то предпринять. Хоть что-нибудь! Должен ведь существовать ну хоть какой-то выход из этого положения. — Он облизал пересохшие губы и огляделся, как если бы пытался именно тут, в своем кабинете, отыскать место, где можно было бы пересидеть неприятности.
Фриско беспомощно посмотрела на него. Чувство жалости боролось в ней с чувством гадливости. Господи, ну как он мог так поддаться своей слабости.
— Ну так что же мне делать? — воскликнул он, явно начиная паниковать. — Помоги же мне как-нибудь замять это дело!
— Замять, говоришь? Видишь ли, папа, единственный способ замять содеянное — вернуть те суммы, которые ты прежде брал со счетов фирмы.
— Но у меня просто нет таких денег!
— Хочешь сказать, что ты все эти деньги проиграл, так?
— Д-да, — еле слышно произнес он.
— Проиграл такие огромные суммы и все-таки не смог отказаться от игры? — От ярости она едва не задохнулась. — Все эти деньги остались в казино? Я правильно понимаю ситуацию?
— Да, да! Я все это уже сам говорил тебе вчера. — Он выглядел затравленным, готовым пойти на что угодно.
— Ты также говорил, что брал деньги со счетов компании, — жестко напомнила она. — Я думала — хотела верить, что ты брал деньги в виде кредитов для компании. Мне и в голову не могло прийти, что ты был способен просто взять деньги компании. — Ее просто захлестывал гнев. Ее отец — поверженный кумир. — Черт возьми, папа, это ведь не твоя фирма, чтобы так вот запросто запускать руку в ее кассу. Это фирма мамы! Ты не просто брал — ты воровал!
— Понимаю, все понимаю… — Он прикрыл глаза. — Ну и что же все-таки теперь делать?! К кому еще я могу обратиться за помощью?
— Ты должен все ей рассказать.
При этих словах Фриско он немедленно раскрыл глаза: в его взгляде явно читался страх.
— Рассказать твоей матери? Но я не могу. Я…
Она не дала ему договорить.
— Ты должен пойти и все ей рассказать. Ты обязан сделать это. И тут я тебе не помощник. Все что у меня есть, так это фондовые акции и немного своих личных сбережений. И тебе это отлично известно. Другое дело — мама. У нее достаточно средств, чтобы возместить недостающие на счетах фирмы суммы.
— Я не могу сказать ей, — возразил он. — Я себе представить это не могу. Ты хоть понимаешь, какой для нее будет удар?!