Сердцу не прикажешь
— Ты что, на бабе лежишь? — проворчал Лукас.
— Ничего подобного, — ответил Роб. — Хотя ты мне подал идею. Вполне мог бы совмещать Мелани и тебя.
— Это какая еще такая Мелани? Та, с которой ты был на прошлой неделе?
— Да.
— У тебя с ней что же, серьезно?
Роб несколько секунд молчал, видимо, обдумывая вопрос, затем сказал:
— Все может быть. Пока я еще и сам не знаю. Задай этот вопрос месяца через два-три, тогда скажу более определенно.
— Обязательно задам.
— Вот уж не сомневаюсь, — сказал Роб таким миролюбивым голосом, что в эту минуту плохо верилось в длительную, который уж день длившуюся войну между братьями.
Собственно, Лукасу давно уже хотелось установить если не мир, то хотя бы перемирие. За эту неделю Лукас многократно прокручивал в памяти все случившееся, так и этак анализировал аргументы, приведенные братом в свое оправдание, и понемногу начал подходить к мысли, что некоторые доводы, высказанные Робом еще в пятницу во время разговора в офисе компании, не стоит так уж лихо отметать в сторону.
— Ты ведь даже и понятия не имеешь о том, чего именно, каких усилий требовало от меня и Майкла постоянное с тобой соперничество! — выпалил внезапно Роб.
— А вы разве пытались со мной соперничать?! — ошеломленно спросил Лукас, ничего подобного ему и в голову не приходило. — Вот уж никогда бы не подумал… Да зачем вам это понадобилось?
— Затем… — Явно расстроенный, Роб провел рукой по волосам. — Ты попробуй глянуть со стороны. Все, буквально все, за что бы ты ни брался, тебе удавалось легко и как-то даже играючи. Взять хотя бы те деньги, что мы выручили от продажи земли. Господи Боже, Лукас, ведь ты сумел вложить их так, что мы выиграли не одну сотню тысяч.
— Ну, я бы не стал говорить о выигрыше: кто хотел в ту пору, тот и вкладывал деньги в «Майклрософт», — объяснил Лукас.
— Да, но так точно угадать время! Кто мог об этом знать!
— Я знал.
— Вот об этом я сейчас и толкую, — воскликнул Роб. — Ты знал — и ты выиграл.
— Да, выиграл. Но лишь потому, что когда услышал о работе Гейтса, меня это все прямо заворожило, — как бы оправдываясь, пояснил Лукас. — Уверяю тебя, здесь не было никакой мистики. — Он улыбнулся. — Ты ведь сам отлично понимаешь, что никаким сверхзнанием я не обладаю.
— Можешь говорить теперь что хочешь, — пробурчал Роб. — Всю жизнь твой пример, твои дела у меня перед глазами. Мистика, наверное, тут действительно ни при чем, твоя железная воля и несокрушимая решительность — вот что творит чудеса. У меня дух всегда захватывало, видя, как ты рискуешь в бизнесе и какие получаешь потрясающие результаты. Мы с Майклом и гордимся тобой, и одновременно чувствуем себя какими-то вечными мальчиками.
Вновь и вновь возвращался Лукас к словам Роба: запало, что называется, в самое сердце. Конечно, он упустил момент, когда ребята выросли, когда им нужно было бы предоставить самостоятельные участки работы. А он все держал их на помочах, и каждый его новый успех вызывал у братьев чувство собственной ущербности, давил на их самолюбие. Еще немного — и между ним и братьями образуется непроходимая пропасть. Да не взять ли ему в компанию какого-нибудь крепкого руководителя, чей авторитет будет восприниматься ими не так болезненно?
Правда, именно сейчас для подобных замещений не самое подходящее время. Более важные вопросы стояли перед Лукасом.
И чтобы хоть как-то успокоить и ободрить брата, он произнес:
— Знаешь, Роб, мне очень нужна нынче твоя помощь.
— Ты только скажи, Лукас. Если это будет в моих силах, я для тебя в лепешку готов разбиться. — Вся сонливость мигом исчезла из голоса Роба, слова прозвучали твердо и осмысленно.
Ага, вот как раз сейчас самое подходящее время для доверительного разговора — Лукас вспомнил сетования Майкла на то, что он ничем с братьями не делится.
Он сказал:
— Понимаешь, суть в том, что по личному, так сказать, делу мне срочно нужно уехать из города. И пока меня тут не будет, я хочу, чтобы вы оба, ты и Майкл, все взяли на себя.
— Договорились, — с улыбкой сказал Роб и добавил: — Если, конечно же, ты уверен, что я справлюсь. И если меня оставят на свободе.
— Ну, в этом можешь не сомневаться, Роб. Каталажка обойдется без тебя, — произнес Лукас непререкаемым тоном.
— Ну, раз ты говоришь… — в голосе Роба звучало прямо-таки монашеское смирение. Видно, тут он во всем полагался на старшего брата.
— Но! — И в голосе Лукаса зазвучал металл. — Изволь впредь не вляпываться в подобное дерьмо, вторично я тебя вытаскивать за уши не намерен, ты понимаешь?
— Скажи, ты веришь моему слову? — в голосе Роба слышалась уязвленность, замешенная на робкой надежде.
— Я верю твоему слову, — с ударением на «верю» тотчас же ответил Лукас.
Роб удовлетворенно вздохнул.
— Спасибо, — с чувством проговорил он и затем, придав голосу деловой оттенок, поинтересовался: — Ты уже разговаривал об этом с Майклом?
— Нет, и едва ли успею. Я спешу на самолет, так что ты уж введи его в курс дела, когда сумеешь с ним связаться.
— Непременно. В этот час по субботам он, как правило, играет в гольф.
— Наверное, — согласился Лукас и про себя улыбнулся.
— Словом, ты спокойно поезжай, занимайся своими делами и ни о чем плохом не думай. За лавкой мы с братом присмотрим.
— Спасибо тебе, Роб. Я надеюсь на тебя.
Образовалась пауза, достаточно протяженная, чтобы Лукас успел подумать о том, что невесть с каких пор он не благодарил своих братьев за их преданность ему и его компании.
— Всегда готов помогать тебе, ты же знаешь, — сказал Роб, и по его тону чувствовалось, что это не пустые слова. — Кстати, ты не против, если я задам тебе один вопрос?
— Всегда пожалуйста.
— Скажи, то дело, из-за которого ты должен уехать, — связано с женщиной?
Теперь настала очередь Лукаса держать паузу, обдумывая свой ответ. Не в его характере было делиться даже и с братьями. Но, правда, и говорить-то было не о чем — то есть в личном плане. Ему еще не приходилось в прямом смысле этого слова бегать за женщиной.
Впрочем, какого черта…
— Да, это связано с одной дамой, — произнес он наконец. — Ничего больше ты от меня не услышишь.
Роб рассмеялся: судя по всему, он пребывал в эту минуту в отличном настроении.
— Ладно, поезжай к ней, Лукас, — милостиво разрешил он. — Настоящий мужчина из семейства Маканны своего счастья не проворонит.
— Ага, вот тут ты совершенно прав. Счастливо тебе, Роб. Как только смогу, объявлюсь.
Роб весело рассмеялся.
— Удачи тебе, Лукас.
Мягко прищелкнув языком, Лукас положил трубку на рычаг.
На гладкой поверхности спящего ночного океана выделялась серебряная лунная дорожка. Ветер лениво перешептывался с пальмовыми ветвями и овевал лицо и плечи Фриско.
— Ты великолепный гид, Кен, — сказала она, останавливаясь возле самого берега, где неспешные волны накатывались на остывший океанский песок, и я тебе чертовски благодарна. Я столько увидела. — В ее мягком голосе отчетливо слышалась сердечная нота признательности. Фриско была искренна: именно благодаря Кену отдых выдался таким удачным.
Правда, отведав знаменитую запеченную свинью, она не пришла от нее в восторг, но охотно попробовала другие местные блюда, которые предлагались на луау. А после некоторых уговоров Кена она также согласилась вместе еще с несколькими туристами узнать прелесть хулы. Тот маршрут, который предложил ей на два своих выходных дня Кен, оказался чрезвычайно интересным, хотя и отнял у девушки едва ли не все силы. Они обошли столицу — побывали в особняке губернатора, посетили епископский музей, считающийся старейшим на Гавайских островах (был открыт в 1889 году), с удовольствием посмотрели выступления полинезийских танцоров, много смеялись и, аплодируя, практически отбили себе ладони. Также они отдали дань уважения морякам американского флота в мемориале на борту «Аризоны», пришвартованной в Перл Харбор.