Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Он покосился на свой скафандр. «Ладно я. Кислотники ходят голышом, у них шерсть густая, а в болотах и так тепло. Но как кимеи туда прошли – и одежда не растворилась? Пусть им самим ничто не вредит, но тряпки точно разлезлись бы…»
Экран мигнул.
- «Пустошь», приём, «Ангалау» на связи! – судя по голосу, этому связисту жжёнки то ли не налили, то ли не дали выпить. – День смены дат сегодня. Вот, поздравляем. У нас тут опять семьсот милликьюгенов.
Гедимин посмотрел на яркое весеннее небо. Там чёрной точкой висел «птерозавр»-полуденник. «Далеко забрались на восток…» - сармат поморщился, вспомнив груды варёной рыбы на берегах ручьёв после «небесной рыбалки». Под лучом полуденника озерцо или речка вскипали вмиг, а выедали «птерозавры» только крупную добычу, оставляя мелочь гнить на суше. Летом бы ещё ничего, но по весне, когда ни насекомые, ни летучие твари с Равнины толком не проснулись…
- Пока развалины не снесёте, так и будет семьсот, - проворчал он. – Объединились бы с «Шаглином» и «Рутой»…
Связист фыркнул.
- Кто тут орал, чтоб «макак» не трогали? Если бы не убежище, мы бы сами всё взорвали и вывезли. Кто уговорил координаторов беречь всяких мутантов?!
Гедимин мигнул.
- Убежище Ангалау живое? Вышло на связь?!
За спиной филка на станции кто-то выругался по-сарматски.
- Выйдут они! – фыркнул связист. – Наши ликвидаторы пробились. «Макаки», чтоб им сдохнуть, живы. Только несут не пойми что. Говорят по-другому, а как слизью обозвать – живо вспомнили. Иди сюда, сам с ними пообщаешься! Дипломат пустынный, мать твоя пробирка…
Теперь фыркнул Гедимин.
- Чего с ними общаться? Люк им заварите – и пусть сидят. Будет угроза – разберётесь. А так – может, поумнеют без ресурсов. Вежливости научатся…
Связист хихикнул.
- Вот можешь же дело сказать, когда хочешь!.. Ладно, празднуй. Мы тут сами подчистим. И лишние турели отломаем. Понаставили у ворот, мать их пробирка…
Передатчик отключился. Гедимин посмотрел под ноги, на прорастающие молодые злаки и побеги Деревьев Ифи. Потом – на перламутровое с прозеленью небо и повисшего в нём полуденника. «Вот всё изменилось, только не «макаки»!»
17.01.247 от Применения. Западная пустошь, западный край Гиблых Земель
Стрелка под экраном дозиметра чётко указывала на восток. Сканирующий луч тонул в белой ряби. Радиоактивная пустыня неуклонно расширялась. Гедимин вспоминал зелёное сияние по ночам и короткие вспышки, вслед за которыми налетал горячий ветер, и угрюмо щурился. «Там уже корка тринитита заново легла. Самопроизвольный синтез, чтоб его…»
Снова налетел ветер, покрывая скафандр рыжей пустынной пылью. Песка тут не было – только ссохшаяся земля, осколки тринитита и тёмные от солнца камни. На них роняли длинные прямые тени «деревья-обелиски» - так Гедимин называл иногда про себя зелёные столбы-многогранники, самые рослые из местных кактусов. Сармат помнил, как они были высотой с фалангу пальца. Сейчас их макушки поднимались над его головой, и от «фонящей» пыли они только быстрее росли.
Сквозь гул ветра сармат услышал электрический треск. На звук он развернулся, но «закоротившую» проводку уже искать не стал, только сдержанно хмыкнул. Трещали и сыпали искрами «кусты» других кактусов – в тонких серебряных иглах, как в шерсти. Самые густые колючие клубки свились вокруг здоровенных бутонов. Гедимин подошёл поближе – цветение в пустыне он наблюдал впервые. «Кронион говорил, что суккуленты с этим не торопятся,» - он покосился на «обелиски» без следа бутонов. «Кажется, вот эти дозрели.»
«Вот эти» в эльфийском словаре были записаны как «layllin», и часть «yllin» была подозрительно похожа на эльфийское же слово «гроза». Гедимин покосился на чернеющий западный горизонт – на пустыню надвигалась туча. Снова налетел ветер, кусты затрещали громче. Из электрических зарослей выскочила крупная жёлто-чёрная ящерица и, не успел Гедимин промигаться, шмыгнула под корни «обелиска». Ещё одна рептилия, поменьше, замерла в кустах, повернувшись к сармату мордой. Он дёрнул пальцем, чтобы включить сканер, - животное сорвалось с места и исчезло за камнями. ЭСТ-луч всё-таки догнал его, прибор согласился, что это рептилия – на чём и завис. Гедимин покачал головой. «Рептилии. И немелкие. Что они двести пятьдесят лет где-то прятались – это вряд ли. Или Кронион теперь работает без меня и никому не докладывается…» - Гедимин покосился на восток. «Или у Куэннов свои планы. Кто-то эту живность сюда завёз и расселил. Скоро дойдёт до млекопитающих? Деревья в межгорье пора кому-то скармливать. Крысы не справляются…»
Ветер взревел. Пустыню накрыло плотной тенью. В небе громыхнуло. Гедимин начал было считать, но сверкнула близкая вспышка, и грохот раздался сразу же – ударило почти вплотную. Сармат вскинул над собой защитное поле, опускаясь на землю, и по куполу тут же застучали крупные капли.
«Надо спросить Крониона про ящериц,» - успел подумать Гедимин, прежде чем ветвистая молния осветила чёрное небо. Там были не только тучи. Мелкие крылатые силуэты шныряли в тумане. Ещё одна вспышка – силуэты проявились ярче, и когда молния угасла, Гедимин ещё видел светящиеся точки. Они приближались и как будто росли… хотя нет – они в самом деле росли с каждым разрядом меж туч и светились всё ярче. Знакомые розоватые силуэты, ловящие молнии…
«Скхаа? Выжили?! Где они прятались столько лет?» - Гедимин, запрокинув голову, уставился на светящиеся тени в облаках. Стаю несло по ветру над пустыней, и Скхаа не сопротивлялись – так и летели, смешав строй, вдоль нижней облачной границы. Сперва они маневрировали, то ныряя в тучи и ловя разряды, то, побледнев и растянувшись от поглощённой энергии, спускаясь ниже. Но сейчас их наэлектризованные тела сами притягивали молнии – длинные трескучие искры сверкали над стаей, отмечая её путь.
«Да, местный климат изменился,» - Гедимин сквозь треск разрядов в небе слышал громкие хлопки раскрывающихся бутонов. «Раньше таких гроз тут не бы…»
Землю встряхнуло. Разряд ударил совсем близко – чуть промахнулся мимо верхушки «обелиска», уйдя в искрящие кусты. Над зарослями взвился дым, кактусы вспыхнули белым огнём, но отчего-то он не вредил им. Гедимин видел, как кусты сыплют искрами, а красные цветки размером с кулак ярко светятся. К ним спикировал огромный светло-розовый Скхаа, пронёсся в вихре мелких разрядов и свернул на юго-запад.
«А, вот где у них гнездо…» - Гедимин беззвучно хмыкнул, глядя вслед стае. Гроза уже стихала вместе с ветром, и Скхаа снова собрались в длинный нечёткий клин и двинулись на юго-запад. Они растянулись, отяжелели, налились белым сиянием, между теми, кто слишком сближался, сверкали разряды. «Вот как они питаются, когда нет высоковольток,» - сармат ухмыльнулся. Даже сейчас, когда облака начали расходиться, и показалось солнце, отсюда было не рассмотреть развалин на юго-западе, но Гедимин видел их, и не раз. Искать там было нечего – безымянный город, построенный в горах, «стащило» на равнину, мгновенно перемолов почти все здания в щебень. Те, что уцелели, возвышались над окраиной, как скальная цепь, - их верхние этажи с оголёнными балками и зияющими проломами сошли бы за пещеры. «Скхаа точно там засели. От Туманных гор сюда лететь далеко. Хотя – нынче и деревья, как горы, - может, расселились по Зелёным оврагам…»
Он думал, что Скхаа – если только не вылезли на днях из какого-то нового портала – отсиживались где-то на юго-востоке, у побережья, по ту сторону разлома, - там сильные грозы редкостью не были ещё в первые годы Орина. Может, там были и горы, и туда Гедимин точно не забирался – а в западных пустошах стаю электрофагов не заметить было бы сложно…
Наэлектризованные «кусты» суккулентов обильно цвели, и какая-то мелочь, непохожая на насекомых, уже кружила над тычинками. Жёлтая ящерица тоже что-то учуяла, сунулась в заросли, но её отбросило разрядом. Встряхнувшись, она чуть отбежала и зашла с другой стороны. Летучую мелюзгу электростатика не беспокоила – существа её «чуяли» и очень аккуратно облетали возможные места пробоя. Сами цветки не искрили, и Гедимин, наблюдая за растением и собирая данные для Крониона, думал, что у суккулентов и опылителей было мало времени для такой точной «подгонки» друг к другу. Может, кто-то (сармат покосился на восток) слегка подтолкнул флору и фауну в нужных направлениях, - или, правда, ирренций, как мощнейший мутаген, настолько ускорил эволюцию…