Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

- Нормально голова, - от одной мысли о новой порции «мутагенов» внутренности сжались в комок. – Я вчера никому не навредил?
- Даже и не пробовал, - с широкой ухмылкой заверил Айшер. – Только кулак поднял, когда мы у тебя сонного хотели «топор» забрать. Мы тебя и оставили, как есть. Ты, видно, привык в степи его под руку класть… Так что со вчерашним уговором? Придёшь весной?
  
- Приду, - отозвался сармат. – Только думаю… Лучше мне одному там разобраться. Червяки точно выползут, а отпугиватель может не сработать. Вам с топорами там будет непросто.
Айшер хмыкнул.
- Ходили. Видели. Вернулись. А вот один ты не управишься. Так что весной – сначала в Нейю… А сейчас куда идёшь?
- На юг, к побережью, - Гедимин вспомнил гору-«песочные часы»… наверное, воронку на её вершине уже залило доверху – тучи она притягивала и в лютую сушь. Нанн щёлкнул языком.
- К эльфам? Что ж, передавай привет из Нейи. Может, нам и рассказать про тебя сразу, чтоб они… а-а, река-то замёрзла! По льду – не выйдет. 
- Айшер! – самка с жёлто-белыми волосами остановилась рядом. – Привета будет мало. Ты бы хоть знак дал ему в дорогу! Эльфы незваных гостей не любят, сам знаешь. А если гость в броне и с оружием…
Нанн помрачнел, отошёл к настенным полкам, прикрытым ширмой из соломы, долго там рылся и наконец положил на стол толстый обрезок выделанной кожи. На ней был схематично нарисован топор, разрубающий прямоугольник надвое. Значки на другой стороне Гедимин не разобрал.
- Эльфам это покажешь. Чтобы в Фиранкане знали – ты наш гость и друг. Тогда к городу подпустят. А вот пустят ли за ворота – не скажу. Про местный люд… ну, из старых, - нанн повёл плечом, - они говорят очень плохо. 
Другой нанн, доедающий чищенное яйцо, громко фыркнул.
- А о ком хорошо? Эльфы есть эльфы, хоть бы и клан ртути!
- Ртуть – всё же не золото, - сдержанно ответил Айшер. – Заходили же к нам по лету. И послания от них приплывали, пока река не встала. Слушай, Древний. Ты с эльфами раньше не знался?
Гедимин качнул головой. «Фиранкана,» - повторил он про себя. «И все уверены, что мимо я не пройду… Прибрежный город? Порт? Может, хоть они знают, что там в море?»
- Хорошо тебе! – второй нанн шумно вздохнул. Айшер укоризненно цыкнул и перевёл взгляд на Гедимина.
- Ты его не слушай. Клан ртути и клан золота – совсем не одно и то же. Золотые эльфы сюда и не пойдут. И медных не пустят. Но нрав и у ртутных непростой. Что ты наш друг – это хорошо. Нам они верят. А вот чтобы о тебе хорошо сказали… Ты ведь мастер? Сделай вещицу им в подарок. Если она будет приятна – хоть на вид, хоть на слух, хоть на запах или на ощупь – ты с эльфами сразу поладишь…
- Только эльфами их не зови, - тихо промяукала под ухом кимея – как она подобралась вплотную незамеченной, сармат так и не понял. – Себя они называют «микана». Это значит – «из города». 
- Запомню, - прошептал Гедимин. – Айшер! Можешь на карте показать эту Фиранкану?
- Да здесь она, в устье Фирана, - озадаченный нанн ткнул пальцем куда-то в побережье. – Стой! А что у тебя Фирана нет?
- Не дошёл туда, - буркнул сармат. – Материк большой. 
«Устье реки. Город. Удобное место для порта. Интересно, как там летом? Зимой-то сухо, а летом их не смывает?» - он вспомнил свои заходы на южное побережье и летние ливни. 
Пока Гедимин пунктиром чертил русло реки Фиран и пристраивал в устье красную точку с подписью «Фиранкана», кто-то из наннов смёл со стола очистки и с ведром ушёл к боковой двери. Стоило ей открыться, из-за неё послышался гомон, резкие возгласы и шорох перьев. «Нелётные птицы,» - вспомнил Гедимин, сворачивая голограмму. «Что там Кронион говорил про верный знак? Может, они и плохо несутся – но не дохнут же!»
У печи снова лязгнуло и заскрежетало, пальцы сармата обдало жаром и рыжеватым свечением. Он быстро обернулся, но так и не успел заглянуть в открытое жерло. Пол у печи был до странного чистым – ни случайно упавшей щепки, ни рассыпанной золы…
- Айшер! Скажи, а чем вы топите печи? Или – чем очищаете дым, чтоб не было копоти?
Нанн удивлённо хмыкнул и, встав из-за стола, поманил Гедимина за собой. Жерло печи как раз открывали и поддевали что-то массивное внутри с двух сторон, за кольца вытаскивая наружу. Жар хлестнул по пальцам. В каменной миске, полной земли – на её край как раз лили кипящий жир – свились чёрные корни, поддерживающие «чашу» толстого, похожего на приплюснутую воронку, листа. Он врастал в почву со всех сторон, его «донце» было красным от короткой густой бахромы, а внутри него ярко горело рыжеватое пламя. Двое наннов задвинули растение обратно в печь и опустили заслонку.
- Фу-уф! Хорошо разгорелась!
Гедимин мигнул. Со дна памяти всплывал полузабытый пейзаж – глубокое ущелье, горящий красно-серебряный лес вокруг кипящего озера, листья-воронки с белым до синевы пламенем… 
- Это… растение?
- Ну да, огненная Тунга, - ответил озадаченный нанн. – Тут не росла, привезли с собой. Мы – десяток листьев, а эльфы – саженцы. Сейчас маются с ними на побережье – хотят, чтобы прижились и на этой земле. Хорошо, если приживётся – а то тут и дров не сыщешь! 
- Своё дерево растить надо, - угрюмо сказала самка с рельефным лицом. – А то так и будешь за эльфами бегать. Выкупить у них Тунгу – и пусть растёт.
Айшер невесело ухмыльнулся.
- Тунгу здесь сажать? Тогда мы дождей и через тысячу лет не увидим! Не, пусть растёт у эльфов – может, летом их заливать перестанет. Вот и всем польза – нам листья, им покой… Древний! А что, у вас в Тлаканте Тунга не… а-а, знаю! Без Живого Металла она не растёт…
«Как и то дерево на Равнине,» - подумал Гедимин. 
- А такой печной лист – он не разрастётся, если посадить в землю? – спросил он, посматривая на тёмный экран дозиметра. Прибор, конечно, всё фиксировал – и ни красного, ни жёлтого огонька Гедимин не видел – но очень хотелось просмотреть показания и сравнить с излучением в том ущелье на Равнине…
Айшер махнул рукой.
- Лист? Не, не приживётся. Одному – жара не хватит. Он себя только и греет, пока в печи. Снаружи – в один день угаснет. Огненная Тунга – она вообще прихотливая. Вот бы Огнистые Черви стали такими – и тут не приживались!
…Нанны и нхельви провожали сармата до окраины – там ломали плитняк для весенней стройки. Мостовая хрустела от инея. Солнце уже отделилось от горизонта и пожелтело, под холмом блестел речной лёд, за рекой – полёгшая трава, вся в ледяных кристаллах. Нхельви сновали под ногами, и сармат про себя удивлялся, как у них не отмерзают лапы. Бороды и усы наннов сразу за дверью покрылись инеем – они даже отряхиваться не стали, так быстро густел, оседал и намерзал выдыхаемый пар…
- Весной, не забудешь? – остановился у размеченной плиты Айшер. – С эльфами пей, но не вздумай меряться, кто больше! Иначе и к следующей весне не проспишься!
Под ногами нестройно заверещали. Стайка нхельви бежала рядом с Гедимином до края дальнего поля – и только там развернулась обратно и рассеялась по степи. Сармат двинулся к реке. Толстый лёд выдержал его, не хрустнув. «Эльфы эльфами, но сначала надо проверить Нефтяную Яму,» - думал Гедимин. «Как она по-местному – Тэкра?..»
Когда холм с острыми черепичными гребнями исчез за горизонтом, сармат вышел к площадке из рилкаровых плит. Между ними проросли злаки, но сама поверхность была гладкой – и даже хранила первоначальный ярко-зелёный цвет. Вокруг в высокой траве виднелись остатки ограды из металлофрила, расколотые, но ещё узнаваемые. Гедимин остановился, сверился с дозиметром, потратил полчаса на поиск давних показаний… Одинокий лист «Тунги» «фонил» на порядки слабее того, равнинного, сада огненных деревьев, и его пламя не нагревалось до синевы, и форма и цвет были другими, - но это определённо был родственный вид. «Может, измельчало вне Равнины… хотя – ему и на Равнине так себе рослось. Это дерево Куэннов,» - Гедимин посмотрел на восток. «А Тунга… может быть, совсем захиревший потомок. Вот интересно, Куэнны его принесли в Миану, или эльфы как-то у них выманили? Тогда у них хорошо с дипломатией, - у меня вот ни кварка выманить не вышло…»