Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

- Эльфы?! Теск, спи ты уже! – связист сердито фыркнул. – Из-за такой чуши поднимать тревогу? Точно на все мозги облучи… 
В наушниках затрещало. Пару секунд кто-то переругивался, потом ответил другой голос:
- Если данные запросили – значит, они нужны. Эльфы – персонажи «мартышечьей» мифологии. Бессмертны, умеют морочить голову, живут долго или вечно, владеют магией. «Макак» избегают, встречи, как правило, не к добру. В некоторых развлекательных жанрах были частыми персонажами. Описывались как изящные гуманоиды среднего роста с тонкими чертами лица и заострёнными ушами. Характер, обычаи, уровень развития, - насколько у авторов хватало фантазии. Достаточно?
  
- Спасибо. Извини, что отвлёк. Отбой, - пробормотал Гедимин, снова устраиваясь в траве. «Персонажи мифологии Земли… Но этот фелиноид точно сказал – «эльфы»! Ладно, посмотрим… морочат голову? Значит, шлем придержу закрытым. А «макак» и мы избегаем. И жить с ними вместе точно было не к добру…» 
27.06.200 от Применения. Западная пустошь, Кислотные болота 
С каждым метром всё меньше травы хрустело под ногами. Теперь она еле дотягивалась до ахиллесова сухожилия – и выглядела худосочной и угнетённой. Гедимин покосился на дозиметр. «Сто двадцать милликьюгенов. На западе бывало и выше, а трава пёрла. Что-то с почвой?»
Земля задрожала – Северные горы ещё сотрясало, и, похоже, из очередного жерла вышибло пробку. Гедимин сел, запустил в плотный грунт «щупы» лучевого сканера. Тут уже не было злаков, только бледные побеги хвоща торчали из земли. «Очень закислённая почва, и в ней много серы,» - сармат растерянно огляделся по сторонам. Похоже, он вышел на окраину «аномалии», где злаки не выживали – только хвощи, и то постепенно их плотный строй редел, а «листья» желтели. Кислотность почвы росла, серы в ней прибавлялось. «Остатки старого извержения?» - Гедимин оглянулся на Северные горы. Отсюда просматривались только тучи над ними, да разряды молний в густом облаке пепла – крупный восточный вулкан опять извергался. «Да, могло долететь – и даже долетать год за годом… Химическое загрязнение, как ни крути. Подпадает под ликвидацию. Чистить, или «Шаглин» разберётся? Это всё-таки не радионуклиды…»
Через пару десятков шагов по рыхловатой, с жёлтым налётом земле (тут уже и хвощи не выдерживали) Гедимин услышал журчание. Почва стала влажной. Сармат взглянул на сканер и помянул уран и торий, - впереди из земли струилась, пропитывая грунт и выжигая всё живое, серная кислота.
Фрил (а тем более – ипрон) с ней и её солями не реагировал – только это и радовало Гедимина, забравшегося в центр кислотной аномалии. Он уже вспомнил маслянистые «родники», протекающие из трещин в тринититовом пласте десятки лет назад. Вода продолжала размывать подземные залежи серы… и где-то по пути цеплять ещё и соль – в журчащем растворе была заметная примесь соляной кислоты. Густой рассол оседал на дно маслянистого «болотца» - очистка «горячей полосы» освободила дорогу всем ручьям, и отравленным тоже, и кислотные «заводи» успели разрастись на десятки метров. Гедимин растерянно смотрел на их жёлтые берега. Ручей тут был не один – и, судя по данным сканера, под землёй скопились озёра кислотной смеси. О том, чтобы в одиночку «закрыть» этот «химзавод», нечего было и думать. «В трубу всё это загнать, что ли? Кислоты, почти чистые, - это же готовое сырьё…»
- «Шаглин», «Илгурт», «Мейн», приём! – Гедимин тронул на карте значки ближайших станций. – Видите меня? Запишите координаты и принимайте данные! Тут из земли хлещет серная кислота. Кому нужно – запоминайте, куда вести трубопровод. «Шаглин», «Илгурт», проверьте пласты по соседству, - серу размыло где-то под горами, может, проложите трубу под землёй. Здесь, наверху, кислотное озеро точно без надобности!
Он двинулся на юго-восток, оценивая размеры «аномалии». Кое-где рассол доходил до щиколотки, а покрытые жёлтым налётом берега проседали под ногами. Гедимин рассеянно смотрел на дно маслянистого «озерца» - в налёте под слоем солей что-то казалось странным. Он навёл сканер и резко выдохнул. «Живое – здесь?!»
Дно озера – слегка разъеденные булыжники, выступающие из рассола – были покрыты плотными плёнками бактерий. Желтоватые слои пока были тонкими – но Гедимин видел выросты, «нити», ползущие от камня к камню. Кто-то приспособился жить в кислоте, и сканер не мог определить их ДНК. «Бактерии…» - Гедимин покачал головой. «Эти могут мутировать сто раз за день. Через двести лет не узнаешь. Может, жили там, в подземном рассоле, теперь приспособились к ультрафиолету. Интересно, эволюционировать будут? Ирренция тут полно, он процесс ускорит… Хм. Может, вообще не трогать эти болота? Экосистема как экосистема, видал я и похуже…»
16.09.200 от Применения. Западная пустошь, побережье - Край Дождей, над ИЭС «Тикмис» 
Буран закончился к утру. Когда Гедимин на рассвете вылез из сугроба (найти удачный останец и засесть за ним не вышло, а защитный купол за ночь замело доверху), зелёные лучи еле-еле пробивались сквозь темнеющие облака. Ветер с моря усиливался, вздымая клубы рыхлого снега, обжигал пальцы холодом. Гедимин покосился на термометр и хмыкнул. «Минус десять. Но с таким ветром и влажностью… А как-то похолодало к югу. На севере снега больше, но теплее. Влияние озера Оллья?»
Почти месяц сармат шёл вдоль побережья, высматривая в снегу останки береговых стражей. Яркие «паруса» и моховые кочки на рассыпающихся «скелетах» сгинули под сугробами и наледью. Высокие серые волны бились в обрыв, гнали на юг и восток разбитые льдины – куски ледника с крайнего севера. Там уже настала полярная ночь, - Гедимин, уходя от темноты, успел отметить, что ветер усиливается, а вот ледяная стена отступает, да и в целом потеплело. Флора – мхи и лишайники – уже обживала оттаявшую полосу. Сарматские станции из-подо льда отзывались бодро, только люки открыть не могли. Стрелка-указатель дозиметра на границе ледника разворачивалась на северо-восток и показывала всплески ЭСТ-излучения – но Гедимин, сунувшись к ледяным горам, быстро отступил. Каменные он перешёл бы – но массивы льда под его весом трескались, а под когтями таяли, не давая опоры ни пальцам, ни ступням…
Теперь ледник остался далеко на севере, уже и его остатки сюда не доплывали. Тучи висели низко, некоторые на горизонте – неестественно низко… и двигались как-то быстро. Гедимин держал сфалт под рукой, но до сих пор стрелять не приходилось – хасены не лезли к бесплодному побережью. «В море, похоже, добычи полно…» - Гедимин вглядывался в тёмные волны, поднимающиеся всё выше. Ветер усиливался. «Пора вглубь материка. Может, туда буран не дойдёт…»
… - «Тикмис», приём! «Пустошь» на связи!
Гедимин стоял посреди заснеженной равнины. Из-под снега торчали пучки сухой травы и редкие безлистные деревца. «Фонило» умеренно – весенняя расчистка не прошла даром. 
- «Пустошь», приём! – тут же откликнулись из-под земли. – Как тебя там, не сдуло?
Ветер с побережья сюда дотягивался уже на излёте – но тучи всё-таки нагнал. Гедимин покосился на хмурое небо.
- Иногда заваливает снегом. У вас тут, смотрю, тоже заснеженно…
- Да, люк засыпало, - вздохнули внизу. – Если надо, можем оттаять. У тебя как с едой? А чем моешься, снегом?
Гедимин пожал плечами. Последние несколько раз он в самом деле мылся растопленным снегом, благо этого «ресурса» вокруг хватало. Мыло в талой воде растворялось неохотно, но кожу очищало. 
- Скоро дойду до рек, - отмахнулся он. – А субстрат есть. В Нефтяной Яме ещё запасы сделаю… хотя – её, наверное, затопило?
  
В наушниках хмыкнули.
- Куда там! «Динси» и «Ниркайон» говорят – на дне ни озерца. Над котлованом устойчивый «плюс», даже реки оттаивают…
Гедимин мигнул. «Реки! Точно же. На берегу минус десять, тут минус двадцать, а ещё дальше от моря?.. В минус пятьдесят даже горный водопад замёрзнет! На севере есть Оллья, а тут крупных водоёмов так и не появилось. Хотя сток к югу большой. И – устойчивый плюс так далеко от побережья? Странно…»