Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

Белый слой под ногами был толще обычного – тучи всё-таки доползли с побережья и добавили к инею немного снежной крупы. Но ветер уже развеял их и сам утих, оставив Гедимина посреди промороженной пустоши, на берегу высохшего моря. Здесь обрыв был крут, но сармат и не хотел спускаться – неделю назад он запасся субстратом и потратил день на ремонт, когда за разделкой убитого червя-пирофоры прозевал вылезшие усы второго. «Хлыст» обвил Гедимина так, что затрещали пластины брони, - по кругу их и пришлось перенапылять, когда сармат отбился…
  
«Вот эта плита подойдёт,» - он нашёл среди мелких обломков барака или чего-то похожего прочный кусок фундамента. Это был не рилкар, даже не фрил, - здесь стояло что-то из армированного бетона. Будь здание постарше, тех времён, когда арматуру делали из стали, не нашлось бы и одного крупного обломка – ржавеющие прутья взорвали бы плиту изнутри. Но сюда кто-то заложил фрил, какую-то очень старую марку, - Гедимин таких даже не застал… впрочем, сейчас всё это не имело значения. Плита, перенесённая в новое углубление и установленная вертикально, годилась для нанесения пиктограмм – и больше ничего от неё сармату было не нужно.
Под обрывом зашелестело – возня с промёрзшим грунтом и развалинами барака всё-таки привлекли пирофор. Гедимин, снимая сфалт с плеча, шагнул назад. На экране сканера отразилась полоса ряби – «червяк» высунулся и оглядывался. Вдруг он, выгнувшись дугой, вылетел из земли, нырнул было снова в грунт – но крупное белесое пятно заслонило его. Гедимин метнулся к обрыву – как раз вовремя, чтобы увидеть, как дёргающегося «червя» утаскивает под землю гигантский бронированный змей. 
- Текк’т?! – Гедимин изумлённо мигнул. Тридцатиметровый гигант, видимо, что-то услышал – приостановился, шмякнул извивающуюся пирофору пару раз о скалу, наполовину протолкнул в пасть (свисающие «хвосты» ещё подёргивались, но слабо и не в такт друг другу) и приподнял голову, высматривая источник звука. Гедимин машинально сдвинул височные пластины – и тут же вспомнил, что «переговорное устройство» для жителей Равнины осталось на Равнине. Пульсирующее излучение коснулось виска, - слабые, редкие вспышки тепла, ощущение давления – и «Текк’т», не найдя ничего интересного, заглотил «червя» и нырнул в песок. Туннель за ним тут же сомкнулся. Гедимин встряхнул головой, уставился на экран дозиметра – тот исправно зафиксировал все пульсации, и ту, что раздвигала скалы, тоже. Вот только с излучением Текк’тов она не имела ничего общего. 
«Конвергентная эволюция, мать моя колба… С чего я вообще взял, что это Текк’т?!» - Гедимин досадливо сощурился и развернулся к незаконченной надписи. Только теперь он сообразил, что существо было не блестящим, как отполированный рилкар, а матовым, серо-зелёным, в тёмных пятнах, что рог на бронированной голове светился ярко-белым, и что глаз было всего два, и в каждом – по одному чёрному зрачку, никаких «ртутных» переливов… «У нас тут были какие-то каменные змеи, ещё до катастрофы. Я после Равнины думал, что это Текк’ты – а ведь никто их толком не видел. Может, из какого-то портала выползло, - ещё до всех прорывов. Пережило катастрофу и нашло добычу. Знать бы, они разумные или нет?..»
200 год от катастрофы, весеннее равноденствие. Межгорье, высохшее море. Климат континентальный. Направление движения – запад. 
Песок под ногами вяло дрогнул. Гедимин покосился на слоистый обрыв, уходящий вверх в тридцати метрах от него. Пока в южном небе не мельтешили хвостатые точки, беспокоиться было не о чем. При серьёзной угрозе радиофаги покинули бы пещеры, но сейчас небо оставалось чистым, даже вулканы притихли. Их активность падала как-то неестественно быстро – Гедимин, раз в десять лет проходя вдоль гор, отмечал, что всё реже видит остывающую лаву на склонах, а Северный хребет всё реже грохочет. В этот раз за неделю тряхнуло дважды, и то слегка. Сармат, выждав немного, снова склонился над рыхлым песком. 
Оплавленная корка давно растрескалась и теперь кусками торчала из рыхлой породы. С обрыва насыпалось тринитита – его чёрные острые осколки с чёткими гранями легко было отличить от комковатого «песчаного стекла» с извилистой структурой. Плюсовая температура держалась уже дней пять, грунт высох, и ветер гнал его волнами, то обнажая чужеродные обломки, то заметая их песком. Гедимин думал, что скоро котловина превратится в пустыню с оазисами вокруг пары родников. В последний раз он видел там «подушки» мха…
Проверив песок, сармат хмыкнул и потянулся к осколкам тринитита. Ничего нового они ему не «сказали». Цезий и стронций, по которым он «сверял календарь» все эти годы, «выгорели» до следовых количеств, тяжёлые радиоактивные изотопы «доедал» ирренций – ещё оставалось немного урана, но в «топку синтеза» уже пошли и европий, и америций. «Значит, прошло лет двести…» - сармат снова сверил отсчёт «солнечных вех» с показаниями изотопных «часов» и недоверчиво покачал головой. «Я тут уже… две сотни лет?!»
Он что-то задел, отводя руку от приборов, - на экран передатчика вылезла карта Западных Пустошей. Гедимин обошёл их вдоль и поперёк, отмечая изменения, - как медленно снижается бета- и гамма-излучение, как сильнее «светит» с каждым годом ирренций, как всё меньше остаётся «старой» органики, и как скалы покрываются лишайниками. Пирофоры в Нефтяной Яме плодились быстрее, чем их ели, а нефть всё не иссякала, - пока сармату удавалось добывать субстрат. Хотя в дело шли и крысы, - теперь они часто покидали города, и Гедимин знал, что они утаскивают к себе всю собранную органику. «Всё-таки нашли чаны с Би-плазмой, но и ей нужна пища…» - сармат криво ухмыльнулся и поднялся на ноги. 
Налетел ветер, ударил по скафандру мелкими осколками – к бесчисленным царапинам на чёрном фриле добавился ещё десяток. «Перенапылить пора бы,» - Гедимин замедлил шаг. Местами обшивку продрало уже до ипронового слоя. «Ладно, дойду до оврага…» - он прикрылся защитным полем и двинулся дальше. Солнце уже выбралось из-за обрыва – было позднее утро. «Связь…» - Гедимин недовольно сощурился. Сделав ещё десяток шагов, он остановился и со вздохом поднял передатчик, просунув руку сквозь защитное поле. «И так два дня пропустил. Хотя бы сегодня надо…»
- Saat seatesqa! Пустошь вызывает сарматов! Кто жив – ответьте! Приём…
Посмотрев пару секунд на пустой чёрный экран, Гедимин тяжело вздохнул и пошёл дальше. «Только зря включал. Приборы тоже изнашиваются…»
Когда-то он посылал сигнал дважды в сутки, теперь, бывало, не вспоминал о нём по три-четыре дня. Результат был один – тишина, иногда – всплески ЭСТ-излучения от потревоженных Клоа или Зелёных Пожирателей. Последние уже и не отзывались – видимо, привыкли, что в этом сигнале нет смысла. Колонию в разбитом корабле они давно покинули; десять лет назад Гедимин видел, как они копошатся у ручья в овраге. Тогда звездолёт с просевшей обшивкой и торчащими балками ещё виднелся из песка. Сармат покосился на карту. Можно было зайти туда, набрать битых раковин, - они уж точно были очищены от каждой радиоактивной пылинки…
«Если обшивка не провалилась, можно заняться скафандром там,» - лениво подумал Гедимин. «Да, точно. Жаль, хорошего фрила там уже нет. Надо будет подняться в Васу, пополнить запасы. Интересно, как там мутанты…»
Белокожие, к его удивлению, как-то выживали – у них даже оставались бластеры, хотя должны были повзрываться много лет назад. Видимо, часть всё-таки взорвалась или пошла на запчасти – в последний раз сармат видел отряд с копьеметалками и дубинками. Против крыс этого хватало… хотя – ловушки на подступах к их «городам» от раза к разу становились изощрённее. В последнюю «встречу» Гедимин получил в грудь тяжёлое копьё, запущенное примитивным, но мощным механизмом, и летело оно изнутри «поселения», - это было уже посерьёзнее падающих балок…
  
«Старая органика заканчивается, а новая…» - сармат посмотрел на песок и хрустящие под ногами осколки. «Новой нужна вода. Видимо, крупных водоёмов на материке нет. А в пустыне… я, наверное, ещё протяну сколько-то на пирофорах, а они – на нефти. Остальное вымрет…»