Наши танки дойдут до Ла-Манша!
Неожиданно улица расширилась, и наши головные машины выскочили на небольшую площадь. В центре площади торчало невысокое здание, с похожим на какой-нибудь клуб вычурным фасадом с шестью колоннами. Почему-то я сразу понял, что это скорее всего здешняя церковь. В небе позади церкви маячила верхушка какой-то квадратной башни с вытянутыми фитюльками по углам плоской крыши. Справа и слева от церкви были трёхэтажные дома, а у самой церкви стояли штук пять не то «Скорпионов», не то «Скимитеров», несколько «Лендроверов» и гражданских машин. Возле этой техники стояла довольно большая группа военных и штатских англичан. А ещё там был один «Чифтен» в странноватой для европейского ТВД песочной окраске. Какой-нибудь арабский заказ конфисковали в свою пользу? Это на них очень похоже. А дальше всё пошло, как обычно, в бою — словно в замедленной съёмке, когда секунды, кажется, растягиваются на часы, словно дурной сон. Поскольку я увидел, как из боковых улочек, справа и слева от церкви, с рёвом, лязгом и сизым дымом от выхлопов выезжали на площадь ещё английские танки. Старые знакомые — «Чифтены». Прежде чем раздались первые выстрелы, я успел насчитать пять штук этих угловатых сундуков.
А ещё успел заорать по радио:
— Всем внимание!!! Впереди противник!!! Огонь по готовности!!!
И больше здесь ничего уже нельзя было сделать, и от меня мало что зависело. Вступал в действие один из основных танкистских принципов — «действуй по обстановке», и главными людьми, как всегда, бывает в подобных сшибках лоб в лоб, становились наводчики.
Одна из вырвавшихся вперёд наших танков БМД-1 замолотила из всех своих трёх пулемётов. В стоявшей у церкви толпе военных и штатских повалилось на землю несколько убитых и раненых, а остальные инглишмены с завидной прытью бросились врассыпную. Экипаж второй, шедшей впереди БМД, наоборот, дальновидно дал задний ход, стремясь увести свою слабозащищённую жестянку под прикрытие танков Коки и Боки, и их мехводу, это, в общем, удалось. Десант с обеих БМД сыпанул на мостовую, сразу же открыв огонь из автоматов, добавив лишней паники и нервозности в обстановку.
Башня песочного «Чифтена» крутилась. Выскочившая вперёд всех БМД выпалила сначала «Малюткой», а потом, без паузы, и из 73-мм пушки в сторону стоявших у церкви лёгких танков и машин, и, кажется, её то ли слишком храбрый, то ли просто дурной наводчик попал.
У церкви загорелись БРМ «Скимитер» и несколько машин. Английские экипажи метались по площади, пытаясь занять места в своих лёгких танках, пули десанта доставали их на бегу, и они валились на мостовую один за другим. Штатские кинулись врассыпную, и им это тоже дорого обошлось, поскольку два «Скимитера», чьи башнёры, похоже, успели занять свои места, начали стрелять из своих 30-м пушек и пулемётов куда попало, наплевав на мечущихся на линии огня людей и стоявшие там же легковые машины.
Песочный «Чифтен» наконец выстрелил, сотрясая воздух пороховыми газами. В окрестных домах посыпались битые стёкла. Но пальнул он не в нас, а куда-то в сторону соседней улицы, как раз туда, откуда выдвигался Маликов со своими.
Между тем суматошно стрелявшие «Скимитеры» загорелись один за другим, из башенного люка одного из них пытался вылезти танкист в серо-зелёном стальном шлеме и камуфляжной куртке, но, срезанный автоматной или пулемётной очередью, зацепился за что-то и повис на башне, раскинув руки с ногами в люке.
Почти одновременно вспыхнула и наша, шибко борзая БМД. Я прекрасно видел, как из откинувшегося башенного люка выскакивает на мостовую тот самый, то ли храбрый, то ли дурной наводчик, в горящем на спине комбезе (а мехвод, похоже, покинуть машину не успел) и отбегает за танки Коки и Боки и далее, мимо моего танка. При этом я успел увидеть, как десантники сбивают с него пламя какими-то тряпками, похоже, плащ-палатками.
Как раз в этот момент выстрелили Кока и Бока, и за ними почти без паузы ударил Прибылов. Ярко вспыхнул песочный «Чифтен» и ещё один однотипный танк, только что выехавший на площадь и медленно поворачивавший башню в нашу сторону. Из башни песочного «Чифтена» вывалились двое в серо-зелёных комбезах и чёрных беретах и тут же кувыркнулись на мостовую, убитые десантниками. Из-за двух горящих «Чифтенов» в нашу сторону выстрелил третий, однотипный танк.
Его наводчик промазал, и болванка очень красиво разнесла угол дома прямо над танком Боки, осыпав «Т-72» обломками старинного кирпича.
Впереди нас всё сильнее горели машины, лёгкие танки и БРМ, дым от них мешал стрелять и нам и противнику. В них начал рваться боекомплект, оглушительно бахало, из открытых люков летели тучи искр, а снаряды 30-мм автоматических пушек взрывались очередями, с совершенно непередаваемым звуком.
Чёртова Европа, хреновы уличные бои. Фактически мы стояли и стреляли с места, полагаясь лишь на удачу, свою меткость и высокую скорострельность.
Противнику было ещё хуже. В оптику было видно, как на площади, среди горящих машин и лёгких танков, тщетно пытаются развернуться, мешая друг другу, несколько «Чифтенов» и «Центурионов». Кока и Бока, а за ними и Прибылов ударили ещё по разу, и впереди загорелось что-то ещё. Молодцы ребятишки, снаряды явно не пропадали даром. Лаптев и Кирогаз не стреляли, поскольку им было плохо видно, что происходит на площади.
Скорчившаяся где-то под моими ногами Смыслова уже не материлась, а только тихо-тихо выла при каждом выстреле.
Два чьих-то (кажется, маликовские орлы постарались) фугасных снаряда влетели в фасад церкви, начисто снеся две колонны, после чего разом рухнула вся декоративная лепнина над входом. Площадь осыпало пылью и обломками. Теперь она напоминала декорацию из фильма о Сталинградской битве.
Потом впереди лопнуло два ярких, огненных пузыря от горящего топлива, и я понял, что, кажется, площадь наглухо заблокирована горящими английскими танками, а целых машин противника там, похоже, уже не осталось.
Кто-то из супостатов ещё пытался стрелять из боковых улиц, но эти танки стояли достаточно далеко от площади, и их наводчики почти ничего не видели, попадая в дома или в свои же горящие танки.
— «Четвёртый»! — вызвал я по рации танк Кирогаза, замыкающего в нашей группе. — Я «Первый! Если можешь маневрировать, будь ласков, уйди влево и по боковой улочке попробуй выйти им во фланг. Бей тех, кто там ещё не успокоился! Внимание! «Тулы», все, кто слышит «Первого»! Быстро — несколько расчётов «РПГ» вместе с танком «Четвёртого»! Бить всех, кого там встретите!
Передав это, я провернул командирскую башенку назад. Увидел, как «Т-72» Кирогаза взревел дизелем и, сдав назад в синих облаках солярового выхлопа, повернул и ушёл по узкому переулку влево. За ним дисциплинированно побежало с десяток десантников в голубых беретах с «РПГ-7» наперевес.
По маликовской группе продолжали стрелять, но всё реже и реже, как-то без энтузиазма. Те пару раз выстрелили в ответ и тоже навряд ли попали.
— «Шестой», «Белгород», «Прохоровка», что там у вас?! Доложите обстановку! — выдал я в эфир и тут же добавил: — «Шестой», едрёна кочерыжка, если ты их сейчас в упор не видишь, прекратить огонь! Что там у тебя горит? Потери есть?
— Я «Шестой», — отозвался Маликов. У меня горит «Восьмой» и один БТР-Д! Приём!
— А люди, «Шестой»?
— С БТРа в основном успели выскочить, а вот «Восьмой» — увы. Гадство...
Выходит, сгорели ребята. «Восьмой» — это сержант Игорь Апанаев. Я его, честно говоря, мало знал и, попытавшись вспомнить его лицо, к своему стыду, не смог этого сделать. Вот так на войне и бывает, лица не запоминаются, всегда остаются только таблички с именами и датами на обелисках...
— «Восьмой», я «Первый»! — передал я на всякий случай. — Если жив и слышишь — с машины!
Ответом ожидаемо было молчание.
— Да дохлое дело, «Первый»! — отозвался в моих наушниках Маликов. — Да я их, сук, теперь зубами....
— А ну убрать нервы, «Шестой»! — передал я в ответ.
В этот момент внутри горящих на площади важеских танков начал рваться боекомплект, да так мощно, что с одного «Чифтена» сковырнуло башню. Почти синхронно шибануло и в горящей впереди нас БМД. И столь качественно, что башня с пушкой провалилась внутрь сквозь прогоревшую крышу корпуса.