Наши танки дойдут до Ла-Манша!
— А как мы поймём, что этот самый момент настал? — задала резонный вопрос Ольга Смыслова.
— Как-как… придётся останавливаться и время от времени давать вам высунуться, чтобы вы осмотрелись. Ничего не поделаешь...
— А что, других вариантов нет? — уточнила засекреченная Танька.
— Естественно. Если бы был другой способ твоей переброски, дорогая моя, нас, как и тебя, сюда бы, я так думаю, не отправили? Или я чего-то не знаю?
— Да, тут ты прав, майор. С альтернативными вариантами дело табак...
— Ну а тогда чего спрашиваешь? В общем, пока что неспешно собирайтесь. А как дойдёт до дела — придём за вами и позовём лезть в дудку. Кстати, милые дамы, я тут сейчас прямо из-под вашей двери какого-то солдатика шуганул. Убег от меня как чёрт от ладана. Интересно, чего ему тут надо было? У вас же здесь ни окон, ни замочных скважин...
— И не говори, — ответила Ольга Смыслова. — Мы сюда, как только прибыли, так они постоянно на нас пялятся. Прямо взглядом раздевают. И солдаты и офицеры...
— Ну, так на то и армия, чтобы в бане в щёлочку подглядывать.... Тем более они же не знают, кто вы такие, и, исходя из вашего импортного облика, думают, что вы здесь пленные. У нас в армии баб и раньше почти не было, а уж сейчас никто точно не будет скидывать на парашюте во вражеский тыл беспутных командирских супружниц или аморальных поварих с официантками... Но, по правде сказать, я и не думал, что у некоторых наших десантников даже в условиях фактического окружения остаётся время и желание на то, чтобы письку подрочить... Чудны дела твои, господи, а наши ВДВ ещё чуднее... Ну, ладно, если вам всё более-менее понятно, я пошёл. А то у меня ещё дела есть...
На том я, что называется, откланялся и пошёл к своей машине.
В темноте, на полдороге, меня догнал Тетявкин.
— Ты чего болтаешься как неприкаянный? — спросил я у него. — Лучше бы отдыхал, а то потом запаришься бегать и прыгать с рацией на спине...
И здесь оказалось, что я зря проявил подобную заботу о нашем мудром и всевидящем «Филине». Тетявкин доложил, что с рацией на спине он, оказывается, бегать совсем не будет. Поскольку наши добрые хозяева, то есть десантники, выделили ему с барского плеча командно-радиофицированный, безбашенный БРДМ-2У со всем оборудованием, водителем и радистом. С одной стороны, это было странновато, поскольку ВДВ положены КШМ и радиомашины на базе БМД и БТР-Д. Но я знал, что такой техники в десанте не хватает (здесь я видел всего одну или две такие КШМ), а раз уж случилась война, то им должны выдать любые подходящие «заменители». А БТР-60ПУ для ВДВ как-то великоват. Так что наличию у десанта БРДМ-2У удивляться не стоило. А с другой стороны, я искренне подивился на такую щедрость, после чего отправил Тетявкина готовить технику «к бою и походу». Однако Тетявкин сначала попросил меня подписать принесённую с собой бумагу, любезно посветив мне фонариком. Прочитав разложенный на планшете документ, я понял, что наши дорогие десантники не такие уж и добрые. Это был отпечатанный на машинке приказ об откомандировании в распоряжение майора Трофимова (меня то есть) БРДМ-2У серийный номер такой-то с таким-то радиооборудованием (серийные номера тоже бы ли указаны), а также младшего сержанта Тер-Петросяна А. Э, и рядового Корбутова П. Д, (это, надо полагать, как раз водитель и радист). То есть теперь я лично отвечаю за данное имущество и двух человек.
Я подписал бумагу, подивившись самому факту того, что контора у подпола Трефилова писала вполне себе исправно, даже несмотря на вражеский тыл и местную воздушно-десантную специфику.
После этого удовлетворённый Тетявкин удалился, а я наконец вернулся к своему танку, ещё издали обнаружив, что кроме членов моего экипажа там курят ещё четверо.
Как оказалось, по мою душу явились четыре десантных офицера, назначенные в разведку вместе с нами. То есть те, что пойдут на БМД.
Среди них я, не без некоторого изумления, обнаружил майора Маргелова-младшего.
— Здравствуйте, товарищи офицеры! — приветствовал я их и тут же спросил Маргелова-младшего: — Майор, а тебе-то это зачем? Ведь небось добровольно вызвался? Любишь решать нетривиальные задачи, а заодно подставлять лоб под пули?
— Вроде того, — ответил Маргелов-младший, отбрасывая бычок (курили они что-то уже привычное импортно-трофейное), и представил своих подчинённых: — Лейтенант Расторгуев, лейтенант Симановский, лейтенант Бурмин, подполковник сам отобрал лучших, поскольку в разведку вызвались почти все, без исключений...
Или отобрал тех, кого не особо жалко, подумал я. Все три лейтенанта были молодые, коротко стриженные крепыши, очень похожие друг на друга, особенно в темноте.
Видать, только-только из Рязанского испекли этих взводных. И сразу в бой.
В отдалении по-прежнему лениво постреливали. Изредка взлетали осветительные ракеты. На душе было тревожно, но ничего трагического в настроении и интонации десантников я как-то не заметил. Похоже, они предстоящее действо воспринимали как-то буднично.
Я коротко разъяснил им, как и что. Главное — чтобы в случае огневого контакта они сразу же спешивались, а то нас и так слишком мало, чтобы давать противнику дополнительное удовольствие уничтожать личный состав вместе с машинами.
Вроде бы они меня поняли. После чего отправились выводить технику на исходные.
За всем этим у меня еле-еле нашлось время, чтобы пожевать трофейных консервов.
Перед рассветом мы выгнали наши танки из капониров и рассредоточились на восточном краю авиабазы, благо всяческих строений и прочих укрытий здесь хватало.
Чтобы скрыть наше выдвижение, вся десантная техника (даже та, что оставалась на позициях) некоторое время газовала в своих окопах и капонирах, а кроме того, Трефилов приказал расчётам своих ЗУ-23-2 вести беспорядочный огонь в сторону противника. Думаю, что англичане ничего не поняли, поскольку в ответ они почти не стреляли, и никаких передвижений на их переднем крае не наблюдалось.
Наши десять танков стояли, вытянувшись в линию. Позади нас выстроились десантные БМД и БТР-Д. Здесь же, разумеется, торчал Тетявкин со своим радийным БРДМом. На верхней задней части корпуса всех наших машин мы закрепили куски разрезанных ярко-оранжевых парашютов, которых богато валялось по всей авиабазе. Какие-никакие, а опознавательные знаки для своей авиации. А то, чего доброго, не заметят на своей сверхзвуковой скорости и влупят со всей дури. А этого мне очень не хотелось бы...
Как раз в этот момент из темноты появились обе секретные офицерши, скорым шагом направившиеся к нашей шеренге танков. Сидящая на броне своих жестянок десантура невольно сделала равнение в их сторону.
Разведчица Татьяна была всё в том же мятом костюмчике, на каблуках и с чемоданом, но без оружия. Ольга Смыслова — в своём прежнем гражданском одеянии, дополненном лёгкой летней, светло-серой курточкой, без поклажи, но с бесшумным автоматом «мини-узи» в руках, с пистолетной кобурой на поясе и снайперской винтовкой G3 за плечом. В подсумках на поясном ремне и в карманах у неё просматривались запасные обоймы. Решила всерьёз повоевать? Устроить сафари на английских джентльменов? Называется, подготовились к заграничной экскурсии летним утром.
— Ну, и куда нам? — спросила Танька.
— Давайте лезьте, — ответил я, вылезая из своего командирского люка и кивая на него. — Ольга в наш танк, а ты, дорогуша, вон туда. Только о зенитные пулемёты не бейтесь.
И я указал ей на танк сержанта Лаптева, после чего девки с весьма недовольным видом полезли, куда я велел.
— Да как вы тут вообще ездите?!! — удивлённо прогундела снизу Смыслова, размещаясь в ногах у командирского места. — Тут же хуже, чем в шпротной банке!
— Зато броня крепка и нам никакая пуля не страшна, и даже не всякий снаряд! — обнадёжил я её.
— Это, конечно, бодрит, — ответила Ольга, брякая своими ручными стрелялками где-то под моим командирским сиденьем. — Но, если нас, не дай бог, зажгут, я отсюда хрен вылезу….