Меня зовут Гудвин (СИ)

— Надо проводку развести, — пояснил я. — Здесь на освещение и к розетке линии уходят, надо ещё одну по дверному косяку кинуть. Понимаешь в этом что-нибудь?
— Да это как два пальца! — усмехнулся дядя Вова. — Чего тут понимать-то? Изолента и провода есть у тебя? Тогда отключи ток и открой распределительную коробку, а я всё сделаю.
Так и продолжавшая стоять за дверью тётя Тамара попросила:
  
— Ты перед уходом ко мне зайди, мастер на все руки.
— Зайду, — пообещал упырь, который на фоне ежедневного приёма донорской крови стал мало чем отличим от нормального человека.
Орчиха отвела меня к щитку с электрическими «пробками», и я обесточил весь подвал, после чего вернулся в комнатушку и подцепил отвёрткой крышку заглублённой в стену распределительной коробки. Для дяди Вовы она оказалась высоковата, пришлось подтаскивать освобождённую от радиолы тумбочку.
— По уму тут штробить надо, — посоветовал упырь, закончив скручивать провода.
Я представил, сколько придётся возиться, и отмахнулся.
— Да ну! — Но сразу решил, что можно прокинуть проводку по стыкам кирпичей, и кивнул. — Подумаю, ага.
Дядя Вова соскочил с тумбочки и отправился на поиски коменданта, ну а я отмерил провода и подсоединил к сети сначала одно бра, а затем и другое. Закрепил их на стене винтами, вкрутил лампочку и только тут сообразил, что она у меня одна. Подумал-подумал и сходил в подвал, совершать хищение общественной собственности. Заодно и электричество включил.
По возвращении к себе щёлкнул выключателем и удовлетворённо кивнул, когда загорелся левый светильник. Вкрутил ворованную лампочку в правый, и тоже — горит. И — никакой вони палёной изоляции. Красота!
Выключив свет, я запер дверь и поднялся из подвала, но дяди Вовы нигде не увидел и ушёл к себе. Начинало вечереть, хотелось есть и спать — первому предпочёл второе, но уж не знаю, сколько продремал прежде, чем разбудил стук в дверь.
Зашёл попрощаться дядя Вова — огляделся с порога и усмехнулся:
— Вот тебе и готовое семейное гнёздышко — чего с подвалом возишься?
Я потёр лицо ладонями, мотнул головой и пояснил:
— Запасной аэродром готовлю.
— Ну-ну, — усмехнулся упырь и предупредил: — Если пол нормальный не сделаешь, зимой жить там не сможешь. Это таёжные к холодам привычные, а ты точно зачахнешь. — Он достал из кармана пиджака стопочку рублей и трёшек, пересчитал, хмыкнул озадаченно. — Может, в телемастера или бродячие электрики податься? Буду по домам ходить, технику починять. Между прочим, одиннадцать рублей как с куста!
— Рад за тебя, — проворчал я. — Спасибо, что помог! И давай, иди уже, а то у меня в добровольной дружине дежурство сегодня, надо хоть немного поспать. В ночь же выходить.
Дядя Вова отсалютовал на прощание, но только вышел, и я высунулся вслед за ним из двери.
— Я на третий разряд сдал, кстати!
— Рад за тебя! — вернул мне усмешку обернувшийся упырь. — Так держать!
— Если подработка будет — имей в виду!
— Замётано!
Я завалился спать, но почти сразу пришла с работы и развила бешеную активность Эля, пришлось вставать.
— Может, на дискотеку сходим? — предложила она.
— Окстись! Среда сегодня, какая дискотека?
— Тогда в кино!
— Мне в дружине дежурить до полуночи, — разочаровал я сожительницу.
Та надулась, да я и сам ощутил что-то сродни угрызениям совести, поэтому затащил Элю в койку. Ну а потом быстренько принял душ, собрался и отчалил, хоть до девяти ещё и оставалась куча времени. Поехал в центр повышения квалификации, потянулся в спортзале и поколотил боксёрский мешок, попутно любуясь спортивной фигурой тренера по аэробике, но подкатывать к ней не стал, поужинал парой бутербродов в буфете и отправился в горздрав усталым, голодным и откровенно злым.
Там моё настроение тоже отнюдь не улучшилось, поскольку сегодня в наше звено поставили молоденькую поморскую эльфийку — подтянутую и даже спортивную, но в драке совершенно точно уступающую отсутствовавшему Фёдору по всем статьям.
Кроссовки, гольфы, юбка до колен, джинсовая курточка, симпатичная мордашка, высокий начёс чёлки — как бы ещё к нам из-за неё хулиганы цепляться не стали!
А вот вновь назначенный звеньевым Ант девице откровенно обрадовался. Ольга, как её звали, то ли уже была знакома с долговязым лесным эльфом, то ли моментально нашла с ним общий язык, на меня же поглядывала с некоторой даже опаской.
Обходить нас послали всё тот же квартал, вот со складов Химфармзавода мы и начали. У аллеи наткнулись на компанию мальчишек, которые явно замышляли проникновение на охраняемую территорию или уже даже побывали там, но эти повели себя умнее и никак на появление дружинников не отреагировали. Ант сунулся было к ним с расспросами, но заводила в ответ заявил, что они ничего не нарушают, до десяти могут гулять на законных основаниях и никакие дружинники им не указ.
Всё так и было, но Ант, когда компания утопала прочь, потребовал объяснений:
— Гудвин, а ты чего молчал?
Я развёл руками.
— Не хулиганили же?
Напарники поглядели с укоризной, но мне на их косые взгляды было наплевать. Дальше мы прошлись по оживлённой улице, но ликёро-водочный магазин к этому времени давно закрылся, и никто там общественного порядка не нарушал ни в состоянии алкогольного опьянения, ни на трезвую голову. Тогда свернули во дворы и вспугнули двух малолетних орков, которые что-то рисовали на стене белой трансформаторной будки.
Те рванули к ограде детского сада, враз перебрались через неё и скрылись из виду. Ольга ринулась было за ними, но наш звеньевой её остановил.
— Брось! Ерунда же!
И тут я с Антом был склонен согласиться, поскольку рисовали малолетние хулиганы на стене не краской, а кусками угля и не похабщину, а контур футбольных ворот.
Мы прошли через один двор и через другой, вернулись на улицу и уже там обнаружили на газоне сильно притомившегося гражданина классической орочьей наружности. Мои напарники без труда диагностировали состояние алкогольного опьянения, и я отправился вызывать медвытрезвитель.
С одной стороны, подвыпившего мужичка было жалко, а с другой — не дело на улице ночевать в городе, где крысы размером с собаку водятся. Да и хулиганы такому весёлую жизнь устроить могут.
Ничего! Целее будет!
Наверное.
На следующего алкаша мы наткнулись в соседнем дворе. Гном курил на лавочке в состоянии, которое лично я оценил бы как невменяемое, но занести его на свой счёт нашему звену помешала выскочившая из подъезда тётка — как оказалось, жена этого несознательного гражданина.
Ант было запротестовал, но я оттеснил его и помог заволочь бородатого коротышку в квартиру на втором этаже. Благодарности за это не удостоился, но и на спину мне тоже не плюнули.
— Надо выстраивать отношения с местными жителями! — наставительно произнёс я, предупреждая упрёки. — И главная наша задача заключается в предотвращении правонарушений, а не в репрессиях!
Эльфы уставились, будто впервые увидели, но в спор ввязываться не стали, просто начали выдерживать дистанцию, как если бы дежурили сами по себе. Меня это вполне устроило. Ножки у Ольги, конечно, были на загляденье, да и личико не подкачало, но ясно и понятно, что тут мне ничего не светит.
Так чего тогда гоголем ходить?
На подходе к магазину услышали глухие отзвуки ударов — ускорили шаг и застали парочку подростков за попыткой заставить изрядно помятый автомат с газводой обслужить их, приняв в качестве платы тумаки. Лет гномам было по тринадцать-четырнадцать, при этом шириной плеч они нисколько не уступали взрослым мужчинам, но дерзить дружинникам побоялись и вместо этого пошли в отказ. Этих отвели в опорный пункт милиции неподалёку.
  
Обратно к складам мы двинулись вдоль трамвайных путей и ещё издали приметили компанию молодёжи на остановке, а вот представители подрастающего поколения — люди, эльфы и гномы — слишком уж увлеклись беседой и громкость убавить не успели, продолжив общаться с изрядной примесью сочных и не всегда употребляемых к месту матерков. Ещё и окурки мимо урн бросали, паразиты такие.