Меня зовут Гудвин (СИ)

— Это как так? — поразился я.
— А! — махнул рукой фельдшер. — Паяю в свободное время.
На самом деле поразился я отнюдь не этому увлечению фельдшера, но уколоть его возможности не упустил:
— Частоты расширяешь, чтоб вражеские голоса слушать?
Дядя Вова только фыркнул в ответ.
— Наоборот же! Предназначенную на утилизацию аппаратуру в порядок привожу. Знакомые конфискованные радиоприёмники щадяще потрошат, а я их потом реанимирую.
  
— Никуда без блата! — вздохнул я. — Но вообще — меня стол и люстра удивили.
— Да это что? — отмахнулся упырь. — Списанное барахло!
— Тоже знакомые подогнали?
— Нет, это с позапрошлой работы.
Люстра и в самом деле выглядела, как теперь принято говорить, винтажно, а отвлёкся от неё и заметил то, чему здесь точно было не место. Ну неоткуда взяться дверному проёму в боковой стене гаража! Просто неоткуда!
Дядя Вова переставил радиоприёмник со стола на полку, и я не утерпел, сунулся в дверь, нашарил на стене выключатель, щёлкнул его рычажком. Лампочка под потолком загорелась самая обычная, но я так и присвистнул.
Посреди соседнего гаража стояло кресло из стоматологического кабинета, у дальней торцевой стены высились стойки с радиоаппаратурой, а по углам замерли здоровенные короба напольных колонок. По центру оказались размещены проигрыватель грампластинок, что-то вроде плоского предусилителя или фонокорректора и немалых размеров импортный усилитель с парой окошек, полированной металлической панелью и алюминиевыми крутилками. Сбоку притулились импортные же катушечный магнитофон и радиоприёмник. Не обошлось и без стеллажа с многочисленными пластинками и картонными коробками бобин.
— Да ты прям меломан, ля! — восхитился я.
— Не без этого, — подтвердил упырь.
— А включи что-нибудь… — Я прищёлкнул пальцами. — Забугорное психоделическое, во!
— Завязывай! — потребовал дядя Вова. — Времени в обрез!
Он передвинул к столу штатив капельницы, достал откуда-то пачку пси-концентрата, после чего снял со стоявшей на одноконфорочной электроплите кастрюльки крышку и принялся выуживать из неё детали стеклянного шприца.
— Стерилизатор позаимствовать не получилось, — пояснил фельдшер. — Завхоз наш то ли скороварку, то ли самогонный аппарат из него соорудить решил — только хорошую вещь зазря испортил.
— Не получилось?
— Получиться — получилось, но он потом десять лет с конфискацией схлопотал. — Дядя Вова отложил собранный шприц и повернулся ко мне. — Ложись давай!
Я покачал головой.
— Не, не, не! Ты сначала объясни, что делать собираешься!
— Два кубика пси-концентрата получишь через капельницу, один вколю. После соберёшь всю пси-энергию и выбросишь её из себя. Проще говоря — сгенерируешь разряд.
— Три кубика сейчас да ещё утром… — Я наморщил лоб. — Это ж на два с половиной центнера живого веса!
Дядя Вова кивнул.
— Именно. Но критично двойное превышение рекомендованной дозы. Да и с утренней капельницы времени немало прошло. И в любом случае препарат поступит не одномоментно, если что — просто иглу из вены выдернем.
— А последний укол?
Упырь усмехнулся.
— Если сможешь два с половиной кубика в себе удержать, то и после трёх с половиной ничего тебе не будет. Всё, задрал ломаться! Ложись!
— И ничего никто не ломается… — проворчал я, расстегнул молнию олимпийки и нехотя её стянул. — Слушай, а ты точно знаешь, что делаешь?
Дядя Вова закатил глаза.
— На колу мочало, начинай сначала! Знаю, Гудвин! Я точно знаю, что делаю. Если не забыл, я и в пси-контроле поработать успел. Такие вот процедуры как раз по нашей части были.
— Так попроси тогда бывших коллег от меня отстать! — предложил я. — Остались же знакомства, нет?
Дядя Вова состроил кислую мину.
— Учитывая некоторые обстоятельства, тебя скорее наизнанку вывернуть попытаются.
Я озадаченно хмыкнул. Подумалось вдруг, что прицепились ко мне как раз из-за дяди Вовы, и суетится он сейчас именно по этой самой причине. Вот расколют меня — и мало ли какие я показания об инциденте с инженером дам?
— Ложись уже!
— Холодный, ля! — возмутился я. — Постелить ничего не мог?
— Терпи, казак, атаманом станешь!
— А физраствор нормальный у тебя?
— Нормальный, с работы принёс! — уверил меня упырь, перетягивая предплечье резиновой лентой.
— А иглу продезинфицировал?
— Система новая, не пользованная. Всё, не дёргайся!
Иглу в вену дядя Вова воткнул со сноровкой многоопытной медсестры, я ничего и не почувствовал даже.
— А почему сначала капельница, а потом укол?
— Препарат по сосудам разойтись должен, без этого ударной дозы может не хватить. Если щекотку почувствуешь, не волнуйся — это нормально.
И я щекотку почувствовал. Знакомую щекотку, которая теперь не только обосновалась внутри черепной коробки, но и растеклась по всему телу. Это раздражало и даже бесило, едва удерживался от того, чтобы не елозить на столе.
Лежу, лежу, лежу. Почти не ворочаюсь даже, а лампы всё ярче и ярче светят.
Ещё и греют, но запекаюсь я только снаружи, а внутри — электрический холод!
Ну чисто кусок замороженного мяса в духовке!
Уровень физраствора уменьшался мучительно медленно, и всё же он уменьшался, а щекотка так и остановилась на каком-то более-менее терпимом уровне, постепенно я даже сумел расслабиться.
Дядя Вова заглянул в глаза и отметил:
— Не светятся.
— Это хорошо или плохо?
— С какой стороны посмотреть, — пожал плечами упырь. — Хорошо в том плане, что можно будет вколоть кубик пси-концентрата, не опасаясь передоза.
Он замолчал, и я его поторопил:
— А что плохо?
— Одного кубика может не хватить, — признал дядя Вова, тяжело вздохнул и предупредил: — А больше колоть не рискну. Всё, не дёргайся! — Фельдшер вскрыл третью по счёту ампулу и наполнил шприц, после чего выдернул из моей вены иглу капельницы. — Собирай, сжимай и выталкивай!
Тело словно заморозило, и нового укола я попросту не почувствовал, а дальше дядя Вова спешно попятился к входной двери.
— Давай!
Я уселся на столе и едва не свалился с него, а когда слез на пол, то сразу покачнулся из-за колыхнувшегося в голове электричества. Вон! Убирайся!
Попытался вытолкнуть из себя мерзкую щекотку и даже руки вскинул, как какой-нибудь супергерой, только ничего не случилось. Вообще ничего. Энергия текла по моим жилам, а наружу вырываться категорически не желала.
— Ну? — поторопил меня дядя Вова.
— Баранки гну! Не выходит!
— Тужься!
— Издеваешься?
Я развернулся к упырю и вроде бы даже на него разозлился, но как-то не по-настоящему, будто обкололи транквилизаторами. Дядя Вова хмыкнул.
— А вот теперь глаза светятся!
— Чувствую, — проворчал я, моргнул раз и другой, но от неприятных ощущений не избавился — они лишь сместились куда-то вглубь черепа, притаились за глазными яблоками, но не пропали.
— И снова не светятся! — Дядя Вова извлёк из кармана пиджака пачку пси-концентрата, распотрошил её и вынул последнюю ампулу с едва заметно мерцавшим содержимым. — Что скажешь? Кольнём?
Меня аж передёрнуло.
— Нет! — выдохнул я, и у меня изо рта будто бы светящийся пар вырвался, а щекотка сместилась из головы в лёгкие, но тут же перетекла обратно, дрогнула и заставила поморщиться.
— Это очень хорошо! Просто очень хорошо! — чуть ли не пропел дядя Вова и кинул ампулу под ноги, растёр её по залитому бетоном полу подошвой.
Я так изумился, что даже о растворённом в крови электричестве позабыл.
— Ты чего⁈
— Если б ты захотел продолжить, пришлось бы срочно нейтрализатор колоть. Тяга к увеличению дозы — первый признак развития побочных эффектов. А так реакция в норме.
  
— У тебя и нейтрализатор есть? — спросил я, но сразу же мотнул головой, пытаясь вернуть ясность мысли. — Да и хрен бы с ним! Давить-то ампулу зачем было? Она ж две сотни стоит! Или даже три!
Упырь одну за другой растёр подошвой все пустые ампулы, после чего взялся подметать пол.