Укротители демонов

Например, с окукливанием головного мозга, исчезновением черепа, катарактой сердца, наведенной мигренью или засорением селезенки самым настоящим песком или еще чем похуже.
Вел этот важный во всех отношениях курс сам прохфессор кафедры медицинской магии. Отличался он солидным возрастом, невероятной толщиной и величайшей добротой, за которую его заслуженно любили студенты.
Но в это утро обычно розовое и светлое лицо прохфессора, окаймленное снизу роскошной бородой, которой позавидовал бы и Дед Мороз, выглядело мрачным, точно дождливое осеннее утро.
  
Без обычной улыбки он прошел за кафедру и взгромоздил на нее здоровенный конспект.
Даже череп на его алой мантии – символ кафедры, выглядел сердитым.
– Ну, приступим, – проговорил прохфессор, шурша листками, близорукий взгляд его не отрывался от них. – Сегодня мы с вами будем говорить об отравлениях, кои могут происходить от укушения демонами…
Он на несколько мгновений замолчал, явно витая мыслями где-то далеко от занятия и от смотрящих на него в величайшем удивлении студентов.
– Простите, прохфессор, – рискнул нарушить молчание Нил, нагло сверкая зелеными глазищами. – Но кажется, вы чем-то расстроены? Может быть, мы в состоянии чем-то помочь?
– Благодарю, мой юный друг, – лицо пожилого преподавателя чуть посветлело, он огладил бороду, – но в этом деле вы мне не помощники…
Вновь стало тихо, слышно было, как за стенкой, в соседней аудитории, бубнит преподаватель.
– Многие из вас присутствовали вчера на игре, – вздохнув, вновь заговорил прохфессор, и голос его оказался полон печали. – И видели, что произошло с вашей несчастной коллегой, ставшей жертвой внезапного и буйного помешательства.
– Лучше бы не видели! – вздохнул Шнор.
Арс был полностью согласен с другом.
– Сегодня утром, – продолжил рассказ преподаватель, и слушали его с куда большим вниманием, чем если бы он говорил про отравления, от укушения демонами происходящие, – мы с коллегами попытались исцелить ее. Все душевные болезни поддаются лечению с помощью соответствующим образом подобранных заклинаний. В этом же случае нас ждал полный крах!
По аудитории пробежал недоуменный гул.
– Да, полный крах! – на лице прохфессора отразилась растерянность. – Такого в своей практике я не помню! Все наши заклинания не сработали, они просто не затронули объекта воздействия! Невероятно!
И глава кафедры медицинской магии замолчал, задумчиво жуя губами. Взгляд его был полон искренней, почти детской обиды.
– И что же будет? – осмелилась спросить одна из студенток.
– С ней? Ничего, – ответил прохфессор. – Некоторое время подержим в изоляции, а там посмотрим… А мы с вами все же займемся отравлениями, от укусов демонских происходящими!
Студенты вздохнули и дружно зашуршали пергаментом.
Развлечение закончилось. Началась учеба.
– Я собрал вас здесь, господа, чтобы обсудить весьма неприятные вещи! – дребезжащий голос ректора МУ прокатился по помещению, и словно откликнувшись на него, в темных углах и за портьерами что-то неприятно завозилось.
Привыкшие ко всякому деканы и прохфессора не обратили на возню никакого внимания.
Кабинет ректора был местом странным даже по меркам университета. Он и выглядел по-особому. Стены топорщились рядами бревен (и это в здании, выстроенном из камня!), на потолке желтели доски, запах смолы плавал в воздухе.
Вся обстановка тоже времени изменялась, подлаживаясь под нового обитателя. Как это происходило – понять не мог никто. Но в тот же день, когда вновь избранный ректор (а им становился, по обычаю, самый сильный маг из четырех деканов) занимал кабинет, мебель меняла обличье с ловкостью профессионального оборотня.
Сейчас все было выдержано в спокойно-деловой манере. Ректор, тощий и длинный, точно алебарда, восседал в высоком мягком кресле, обитом алой кожей, прочим достались жесткие, неудобные стулья, расставленные с двух сторон от длинного, как язык болтуна, стола.
Над макушкой главы МУ, обряженного в положенную по должности белую мантию, пристроилась картина, изображающая Отцов-Основателей университета. Показанные в профиль, они гордо смотрели в сторону окна. Бороды и космы Первого и Второго магов, чьи имена были забыты ужасно давно, гордо развевались, Третий мог похвастаться лишь куцей бороденкой и впечатляющей лысиной, соединяющей лоб с затылком.
Висящие на резных с наличниками окнах портьеры смотрелись довольно странно, но указывать кабинету, каким он должен быть, не смел даже глава университета. Поговаривали, что тут призраками обитают самые выдающиеся из прежних ректоров, недреманным оком следя за порядком, так что шорох в темных углах был мельчайшим из чудачеств, на которые был способен кабинет.
– Да, весьма неприятные вещи! – повторил глава МУ, Глав Рыбс, пристальным взором окидывая сидящих перед ним деканов и прохфессоров. – Странные вести доходят до меня в последние дни! Сначала убийство, совершенное непонятно как и неясно кем, потом сошедшая с ума студентка… А теперь я еще узнаю о том, что с преподавателями начало происходить нечто непотребное!
– Позвольте, ваша милость, я видел это сам, – прокряхтел, наливаясь багрянцем, мэтр Шизомудр, декан факультета магии неживого. Громадный и толстый, он выглядел точно копна сена, которую небрежно запихнули в черную мантию. – Случай странный и необъяснимый, произошедший в харчевне для преподавателей… Из куриного яйца, сваренного и поданного для съедения, вдруг раздался громкий треск!
– Вот как? – выражение на лице ректора было отсутствующее. – Продолжайте!
– Мы все замерли в удивлении, поскольку никаких проявлений магии никто не ощутил, – лицо Шизомудра было растерянное, он явно жалел о том, что тогда оказался в столь неподходящем месте в неподходящее время. – А яйцо вдруг треснуло! Из него выбрался крошечный, в пол-ладони длиной, зеленый дракончик!
– Дракончик? – белесые брови на лице Глав Рыбса поднялись. Их обладатель, похоже, решил, что явлению зеленой рептилии поспособствовала другая, обитающая в бутылках и бочонках. – Вы его точно видели?
– Как вас сейчас, ваша милость, – с самым несчастным видом ответил декан. – Он пыхнул пламенем, подпалив бороду заказавшего яйцо поцента, после чего взлетел к потолку и лопнул…
– Вот значит, откуда поползли эти слухи! – ректор нахмурился, и его мимику тут же повторили Отцы-Основатели на портрете. – Странная история…
– Вы не верите моему рассказу? – Шизомудр изобразил на лице оскорбленную невинность.
– Почему, верю, – кисло ответил Глав Рыбс, – но…
Что именно он хотел сказать, осталось загадкой, поскольку дверь, по идее, закрытая заклинанием, с треском распахнулась. В дверном проеме обнаружилась приземистая фигура в покрытом пылью шлеме.
– Всем стоять! Лицом к стене! Руки за голову! – негромко прохрипела она.
Маги замерли в оцепенении. Выпученные глаза, отпавшие челюсти, поднявшиеся брови – они являли собой идеальную натуру для аллегорической картины «Изумление».
Фигура с невнятным бормотанием обошла кабинет, заглядывая за портьеры и чихая от попавшей в нос пыли, после чего опустилась на четвереньки и свирепо уставилась под стол.
Маги, включая Отцов-Основателей с портрета, с опаской следили за ней глазами.
– И тут ничего! – с явной обидой произнесла фигура, после чего придала себе прямоходящее положение и удалилась.
Хлопнула закрывшаяся дверь.
– Кто это был? – почти взвизгнул ректор, вновь обретя дар речи.
– Э, судя по всему – Торопливый, – подобострастно ответил один из прохфессоров, обладающий, судя по всему, могучим интеллектом.
  
– Это-то я понял! – Глав Рыбс воззрился на него, словно вегетарианец на котлету. – Но что он тут делает?
– Должно быть, проводит расследование, – предположил мэтр Тугодум. – Собирает улики…
– У меня в кабинете?
На этот возмущенный вопль ответить было нечего.
Ректор еще некоторое время бурчал и размахивал руками, демонстрируя крайнюю степень душевной неустроенности. Деканы и прохфессора тихо, словно кошка у мышиной норки, ждали.