Ведьмы.Ру 3

Наум Егорович тоже сделал вдох. Нет, не сказать, чтобы воняет. Воздух спёртый, что нормально для подземелий. Верно, вентиляцию ставили, но или неправильно рассчитали, или сэкономили где-то, однако было душновато.
Неприятно.
Но вот чтоб вонь?
– Некротикой, – Женька выставил руку. – Отправить бы тебя…
– Сам иди.
– Я не в том смысле. Тут что-то очень нездоровое. Для людей опасно.
  
– Так… вон, люди, живые вроде. Целые.
– Это только кажется. Каждый, кто в это дерьмо окунался, получит своё. И чем дальше, тем больше… это как с радиацией. Её вроде и нет, но след оставит.
– А ты?
– А я ведьмак. Мне это… – Женька зажмурился и на лице появилось выражение предовольное. – Мне этого, если так-то, и не хватало для счастья-то.
– Плохо не станет?
Вонь вдруг появилась. Вот не было, и вот раз, будто она, сгустившись, окутала фигуру Женька. И Наум даже видел её, этаким мутным облаком вроде дыма сигаретного. И облако это впитывалось в кожу.
– Погоди тогда. Сейчас немного очищу, чтоб ты чего не схватил. И силы опять же подберу. Чую, силы пригодятся.
– Значит, там некромант?
Наум Егорович оглядывался, но на лестнице не особо чего и разглядишь.
– Не похоже… я, если так, только в теории про них знаю. Сам понимаешь, времена сейчас такие, цивилизованные до оскомины. Ни тебе армий тьмы, ни полчищ мертвецов, ни иных порождений злого разума, которые повергнуть надо. Только и остаётся, что хроники читать.
– Вот знаешь, сочувствовать не тянет…
– Дед, когда с Наполеоном воевал, сталкивался… он говорил, что некроманта, если встретиться, то сразу и ощущаешь. А тут только сила… будто истекает откуда-то?
Наум Егорович даже догадывался, откуда.
В зону отдыха он Женьку провёл. На полу сидела пухлая дама неопределенного возраста, которая вытянула руки и поворачивала их то в одну сторону, то в другую, любуясь чем-то невидимым.
Её они обошли.
Да и так-то… в комнаты заглянули, те были прилично больше, чем наверху, да и обставлены иначе. Во всяком случае, тут к кроватям никого не привязывали.
– Пять всего, – заметил Наум Егорович, закрывая очередную дверь. – А народу тут побольше.
– Там вроде как домики есть, для охраны и персонала, отдельные. А тут, наверное, те, кто на дежурстве или ещё чего, – Женька почесал нос. – Вряд ли по доброй воле кто под землёй сидеть захочет. Потом выясните. Идём. А то времени немного.
Времени хватило, чтобы заглянуть в лаборатории.
Наум Егорович надеялся, что его аппаратура не засбоит, что заснимет всё. И эти столы, и шкафы со склянками, сложные конструкции из стекла, пластика и металла. Какие-то приборы, из которых он только центрифугу и опознал. И даже сам тому удивился, ну, что опознал-таки.
Снова шкафы.
Компьютеры, но спящие, и Женька лишь покачал головой:
– С техникой я не особо. Угробить могу, но, подозреваю, тебе не это надо.
– Жаль, – что-то подсказывало, что основные сокровища прячутся там, в глубинах железного мозга, и невозможность добраться бесила Наума Егоровича.
– Не переживай, – Женька понял. – Я там племяшке шепнул, чтоб Игорьку сказала. Игорёк у нас неплохо во всяких нынешних штуках и разбирается. Чего-нибудь да придумает.
Сомнительно.
Но Наум Егорович кивнул.
Во второй лаборатории тоже было непонятно. Снова машины. Какие-то чертежи, детали чего-то. И ощущение неправильности пространства…
Он поворачивался, стараясь, чтобы в поле зрения попал каждый закуток, каждая бумажка.
И отступает.
– Время, – голос Женьки отмеряет уходящие минуты.
Кабинет Льва Евгеньевича. И тут просто снять. По-хорошему бы в бумагах покопаться, но Наум Егорович не уверен, что сумеет все вернуть, как было. А выдавать своё присутствие здесь? Нет, нельзя… да и времени не хватит. Слишком много здесь всего. И опять же, ноут стоит, выключен, но само наличие.
Ладно, пусть там головы ломают.
Ещё кабинет.
И… та лаборатория, в которой он уже был. Но теперь Наум Егорович проходит снова. Запертая дверь. Женька, застывший перед этой дверь. Он прикрыл глаза и чуть покачивается. И кажется, что вовсе отключился, но…
– Уходим, – Женька первым отступает.
– А мы…
– Открывать нельзя, – он качает головой. – Там… что-то очень странное. Разве не чувствуешь?
Наум Егорович прислушался к себе. Чувствовал он разве что острое желание подать сигнал, чтоб эту проклятую «Птицу» прямо сейчас и накрыли. И что-то там подзуживало, нашёптывая, что время хорошее.
Отличное.
Охрана в отключке.
Пациенты тоже.
Никто не помешает. Никто не нажмёт на волшебную кнопку самоликвидации. Так что спецы Института Культуры войдут и сами разберутся, что с лабораториями, что с ноутом.
Но…
Нет.
Может, в машинах информации и хватит, чтоб здешний народец отправить на бессрочную каторгу. А может, и не хватит. Может, найдутся доказательства, чтоб связать «Птицу» с её покровителем, а может… слишком зыбко.
Ненадёжно.
Ждать надо. Искать. А эту ночь сна, если так-то, и повторить можно будет. Женька не откажет.
– Вернёмся, – сказал Женька и ноздри его раздувались. – Всенепременно вернёмся… но чуть позже.
И Наум ему поверил.
А так-то поднялись они вовремя. Небо уже посветлело, полыхнуло по краям ярким золотом, напоминая, что до рассвета всего ничего осталось. И значит, скоро явится смена.
Знать бы ещё во сколько…
– Что там было-то? – уточнил Наум Егорович, устраиваясь на лавочке. Чуть дальше, свернувшись клубочком, на газоне сопел Лев Евгеньевич, выглядевший милым и безобидным. Палец в рот сунул и даже во сне продолжал бормотать что-то, про открытия и науку. Снилось ему, небось, как космические корабли бороздят просторы океанов. Или что-то иное, но столь же вдохновляющее.
– С одной стороны явно пробой, – Женька вытянул ноги. – Тянет таким… ветерком хаоса… демоническим я бы сказал. Но тут надо бы у Васятки спросить. Он точно скажет.
– Васятка – это который?
– В белом костюме. Видел?
– А… да. Бледный ещё. Я даже подумал, что больной.
– Да не, просто демон. Они все с придурью.
– Демон?!
– Вот чего ты орёшь, – Женька вцепился в рукав и дёрнул. – Сядь уже. Демон, демон… и что? Демоны тебе уже не люди?
– Демоны – как раз и не люди, – Наум Егорович сел.
Демон.
Он вспомнил паренька. Ну да, обычный. Две руки. Две ноги. Тощий. Такой, субтильный даже. Бледненький. Супруга вот сразу бы пожалела его за субтильность и бледность эту, решила бы, что недокармливают бедолагу. И принялась бы исправлять этакую жизненную несправедливость.
– А рога у него где?
– Отвалились, – ответил Женька.
– Хворый, что ли?
Демона жалеть категорически не хотелось.
– Да не. Ведьма прокляла… он вообще наполовину только демон.
Не хотелось, но жалелось. Демонов Наум Егорович в жизни своей встречал дважды. Огромные твари. Яростные. Злобные. Мальчику среди них пришлось бы тяжко. Мелкий, тощий и безрогий.
Вот о чём он думает?
Надо тревогу поднимать. Или… не надо?
– Он тут давно? – уточнил Наум Егорович.
– Пару дней как.
– И никого не сожрал?
– Он вроде как пацифист.
Демон-пацифист. Куда этот мир катится? С другой стороны, если никого не сожрал, не поработил и вообще живёт себе тихо, закон не нарушая, то с чего к человеку, то есть, к демону, приставать?
– Всё равно не похож, – признавать чужую правоту Наум Егорович не любил. – На демона. Они… ну… такие… огромные. Неуязвимые. С рогами, копытами и хвостом. А этот… ботиночки вон, белые.
– Молодой. Хочется модничать.
– Как они с копыт не спадают? – опять, кажется, его интересовало не совсем то, что должно.
А если этот – разведчик? Засланец, который изучает мир и внедряется, чтобы вызнать секреты Империи? А потом собрать адские полчища…
  
– Не знаю. Увидишь – спроси. И да, в штаны я не заглядывал, так что про наличие хвоста тоже не скажу. Может, ногу обматывает, а может вообще его в детстве купировали.