Грешники (СИ)

- Так, - соседка нахмурила лоб, что-то прикидывая в уме. И с готовностью мне кивнула. - Спрошу у супруга. И у знакомых поспрашиваю. Может, и подберем что-то.
Просияла и придержала дверь для нее, к своему подъезду полетела на крыльях, тонких еще, слабых, но у меня со временем все получится, все будет отлично - сказала себе.
И пугливо дернулась, когда кто-то приблизился сзади и выдернул из рук пакет.
  
- Милая, тяжело, наверное, - прозвучал за спиной негромкий голос мужа. Кирилл обошел меня, отобрал второй пакет. Остановился напротив, собой загораживая солнце. - Привет.
Посмотрела на продукты в его руках. Первая мысль почему-то пришла такая - что вот он сейчас отберет у меня покупки. И выбросит их, потому, что сам точно не станет есть колбасу за двести рублей.
- Ну что, не поцелуешь даже? - спросил он, не дождавшись ответа.
И я отмерла.
Будний день, во дворе ходит народ, мы не одни в пустом доме, где муж может размахивать кулаками, а я все равно, испугалась и ломанулась в сторону кустов.
- Злата! Злата, постой! - пакеты зашуршали и упали на асфальт. Кирилл нагнал меня чуть ли не одним прыжком, ухватил за футболку. - Да стой ты. Злата.
Он повернул меня к себе.
- Тихо, ну чего ты, - его голос ласковый, усыпляющий. Руки гладят мои плечи, - Злата. Ну прости меня. Я эти сутки места себе не находил. Думал, что сказать тебе. Чтобы ты меня простила. Хочешь, на колени встану? Встать?
Смотрю в его лицо - глаза ангельские, и под ними темные круги. Волосы непривычно взъерошены и шелковая рубашка помята, он будто не спал совсем.
- Не знаю, что на меня той ночью нашло, - продолжил Кирилл, сжал мои плечи. - Просто я очень ревнивый. А этот Барсов...крутился возле тебя. Что мне оставалось делать? Я вспылил. Понимаешь? Простишь меня?
Хлопнула дверь соседнего подъезда. И я машинально покосилась туда - на отца, что бодрой походочкой отправился в магазин за горючим.
- Хочешь, отца твоего в клинику пристроим? - проследил за моим взглядом Кирилл. - Лучшую найдем. Забудет, как бутылка выглядит. Ну Злата. Ну скажи что-нибудь.
- Нужно документы оформить, - выдохнула и подняла глаза к его лицу. - На развод.
Сказала это. И уверилась, что нам, правда, надо разойтись, ведь я и сама не безгрешна, я прошлой ночью, привязанная к клетке, позволяла другому мужчине делать со мной такие вещи, что от воспоминаний горит лицо.
И того, другого мужчину я жду здесь, во дворе, от нетерпения сгораю.
Не мужа.
- Мне жаль, что мы с тобой...- начала и осеклась, когда хватка на моих плечах стала сильнее. И съежилась, когда Кирилл, не стесняясь прохожих и детей на детской площадке замахнулся.
И отвесил мне оплеуху.
В ушах зазвенело, и его лицо на миг перед глазами расплылось, я не ожидала удара, ведь он так извинялся. Я думала...
И теперь почти ничего не соображаю.
- То есть тебе жаль, Злата, - повторил Кирилл, стискивая мое плечо, на месте меня удерживая. - Я тут распинаюсь, отца твоего гребаного вылечить хочу, на колени встать готов. А тебе жаль.
- Отпусти меня! - выкрикнула и дернулась из его рук. Ткань футболки жалобно затрещала. - Кирилл, отпусти. Или я так заору. Что вся округа сбежится.
Ухо горит, в ушах до сих пор стоит звон, мой голос тоже звенит, мне хочется, чтобы этот мужчина, лицом и фигурой которого можно обложки журналов украшать - хочется, чтобы он просто убрался отсюда.
Как быстро. Теплые чувства к нему обратились в страх.
- Ясно, - процедил муж. Отпустил меня так резко, что я пошатнулась. Он растер лицо и усмехнулся в ладони. - Злата, ну цирк. Ты живешь в клоповнике. Море только на картинке видела. Как и рестораны, в принципе. Шмотки нормальные. Да нихрена ты не видела. И ты меня бросаешь, да? Самой не смешно.
У меня болит ухо и мне не смешно. Поэтому жду, когда веселиться закончит он. Смотрю ему за спину, на разбросанные по асфальту продукты.
Какой-то автолюбитель уже размазал по дороге апельсин и ярко-оранжевая каша разлетелась по нарисованным мелом классикам.
Смотрю по сторонам.
Из магазина на углу вышел отец с черным непрозрачным пакетом. Махнул рукой таким же небритым мужикам, что в нетерпении трутся у турников, на которых женщина в цветастом платье хлопает ковер.
Обычный июльский день в обычном дворе.
- Папа с друзьями пошел отмечать очередной праздник в своем синем календаре, - сказал муж и тоже посмотрел на счастливую компанию, сворачивающую за угол дома. Перевел на меня взгляд и понизил голос, словно секрет мне хочет открыть. - Так и допиться можно. Не до белочки, если бы. Глядишь, не сегодня-завтра водкой паленой траванется. И загремит в деревянный макинтош. Да, Злата?
- В смысле?
- В прямом.
Моргнула раз, другой. Тупо уставилась на мужа, отказываясь понимать.
Это угроза сейчас или что это такое, не может это быть угроза, мы ведь про моего отца говорим, да и вообще...про жизнь.
- Я на работу, а ты решай пока, - Кирилл с удовлетворением кивнул. Достал ключи из кармана брюк и отступил. - Буду ждать тебя дома, Злата. Подумай. И не затягивай. А то пока ты капризничаешь - время идет. Отец твой - хороший мужик. Жалко будет, если где-нибудь в подворотне прирежут, - цокнул он языком.
И двинулся в сторону машины.
  
Глава 43
 
В десятый раз за вечер выглянула в окно и отпила остывший чай.
Поставила кружку на подоконник и высунулась по пояс, всматриваясь в темень двора.
Уже почти полночь, но по площадке носятся дети, слышно их визг и видно маленькие фигурки, когда они подбегают к фонарю у выезда на проспект.
Двенадцать часов летом - это не так уж и поздно, потому, что каникулы, отпуска, потому, что только ночью спадает проклятая жара и дует прохладный ветерок.
Молодежь гуляет, в кафешке на углу дома гремит музыка и у входа топчется народ с сигаретами.
Снова посмотрела на часы.
Взяла телефон со стола и набрала папу.
Абонент недоступен - эту механическую фразу я слышу со вчерашнего дня. Отец частенько не ночевал дома, и это нормально.
Было.
С Кириллом мы виделись в среду, сегодня пятница. И я до сих пор не вернулась в его дом, муж и не звонил больше, словно затаился.
И вот теперь отец пропал.
Походила туда-сюда по кухне, поглядела на аккуратно застеленное чистым бельем раскладное кресло.
Я всё перестирала, вычистила и вымыла, сменила перегоревшие лампочки, даже бачок в туалете сама починила.
И теперь не знаю, куда деть себя от волнения.
Добавила звук на стареньком телевизоре - он с моего детства занимает почетное место на холодильнике и показывает два канала.
Когда мама встретила обеспеченного иностранца, бросила нас и умотала в другую страну - бабушка говорила: ты на нее не злись, Злата, бывает такое, проходит любовь.
И я поначалу, правда, не злилась.
А потом отец начал пить, пропадать из дома, часто ночевал в обезьяннике и почти всегда молчал.
Потом умерла бабушка.
И я перестала понимать, что это такое - "проходящая любовь". Если бы мама тогда нас не бросила...
Не выдержала и снова взяла телефон.
Не могу я сейчас только о себе думать.
Мне надо знать, все ли в порядке с отцом.
В журнале нашла номер мужа и уже занесла палец над значком трубки, как экран вдруг мигнул.
И заиграла веселая мелодия входящего вызова.
Цифры знакомые, все другие мысли в моей голове расстреляли, я этого звонка ждала со вторника...
Чертов сосед, почему он так долго молчал.
Но ведь он звонит мне, звонит.
Пусть.
Музыка отыграла, сотовый затих в моей руке. Осторожно положила его на стол и вытерла о футболку вспотевшую ладонь. Подождала, в нетерпении кусая губы. И вздрогнула от радости, когда экран вспыхнул еще раз.
  
Да, он хочет слышать меня.
По-глупому пригладила растрепанные волосы, словно Савва меня и видит тоже. Приняла вызов.
Я молчу.