Ребенок от подонка (СИ)

Мы вообще не знакомы, в том-то и дело. Имя знаю, а вот возраст, фамилию, адрес, место работы… в общем, все остальное для меня тайна.
Но я твердо поняла, что этого теплого, трогательного малыша я сейчас не отдам. Просто не смогу. Это как Марика вручить в руки какой-то маргиналке, то есть абсолютно невозможно!
— Либо мы его заберем… на время, – добавила я, заметив, что Камиль готовится сказать что-то. Наверное, нечто логичное, вроде того, что я сбрендила. — Если откажется, то звоним в опеку.
— Соня, очнись. Даже если она позволит непонятно кому взять ее ребенка, пусть и на время, то это ЧУЖОЙ РЕБЕНОК! Ты понимаешь? Чужой! Он может чем-то болеть, а мы не окажем ему помощь вовремя. С ним может что-то случиться, и мы виноватыми окажемся!
— Вот именно, – взвилась я. — Если с Лёвой что-то случится, то виноватыми окажемся МЫ!
Я вручила малыша Камилю, и пошла к двери. Как-то неприятно резануло то, что Кам сказал «чужой ребенок». Для него все дети чужие! А я не могу мимо пройти. Просто знаю, что если сейчас отдам Лёву в руки Дарине, случится нечто непоправимое. Это как кусок сердца вырвать, и вручить кому попало.
— Дарина, – решительно сказала я, открыв дверь, — прости, но ребенка ты сейчас не получишь.
— Что-о-о? – возмутилась она. — Ты ох…
— Я увидела достаточно, – перебила я. — И услышала тоже. Про наркотики, например. Мы можем поступить следующим образом: я вызываю полицию, настаиваю на том, чтобы тебя на алкоголь и вещества проверили, рассказываю, как ты мне своего ребенка всучила, хотя мы не знакомы, и у тебя Лёву отнимут. Вероятно, навсегда.
Я говорила это, и чувствовала себя лютой сволочью.
— Ты офигела? Что ты лезешь? Мой ребенок! – взвизгнула Дарина, и попыталась силой ворваться в квартиру, но Камиль подошел ко мне, и встал рядом, мешая ей. — Это я сейчас полицию вызову, и психушку, ясно?
— Есть второй вариант. Мы даем тебе свои контакты и адрес, забираем ребенка к себе. На время, – через силу добавила я. — Ты записываешься на амбулаторное лечение, бросаешь свои привычки, и как только анализы будут чистые – Лёву мы тебе вернем.
— Психичка гребаная! – заорала Дарина. — Ты кто такая вообще?
Сама задаюсь этим вопросом. Не люблю, когда посторонние грубо вмешиваются в мою жизнь, и сама старалась этого не делать. Но не в этом случае. Наверное, на месте Дарины я бы также бесилась, отбери у меня непонятно кто, даже не государство, ребенка. Но я бы вызвала полицию, я бы кричала громче, чтобы соседи вышли, и помогли. А эта лишь истерит, что ее права нарушены.
— Выбирай, Дарина. Я просто не могу ребенка в руки наркоманки отдать.
— Да с чего ты взяла, что я наркоша? – прошипела она.
— Так давай вызовем полицию, – хмыкнул Камиль. — Сдашь анализы, они будут чистыми, и мы извинимся. Может, нам даже по пятнадцать суток с Соней дадут за хулиганство, или даже больше, за удержание ребенка.
— Или, – я увидела, как сдулась девушка. Значит, не в бровь, а в глаз эти подозрения, — мы даем свои контакты, пару раз в день скидываем видео с Лёвой, или по связи показываем, что он жив-здоров. А ты предпринимаешь хоть какие-то шаги к лечению, и малыша мы тебе сразу возвращаем. И не привлекаем опеку к этому, чтобы права не отняли.
Я говорила мягко, мне важно было, чтобы она отдала мне Лёву. Но в душе я понимала, что только дура на такое согласится. Если бы я попала в такую ситуацию, если бы я была наркоманкой, то я бы позвонила знакомым, и попросила их забрать ребенка. Или согласилась бы на опеку. Но незнакомцам, которые могут быть извращенцами и маньяками, я бы никогда не вручила своего малыша.
— Ладно, блин, сестра и брат милосердия, – закатила Дарина глаза. — Охота вам ерундой страдать? Да пожалуйста! Если со Львом что-то сделаете – сядете. Адрес скиньте смской на этот номер, и свои номера мобилок. И пару тысяч подкиньте!
Камиль достал из куртки портмоне, и несмотря на мои протесты, вручил Дарине пару пятитысячных купюр.
— А вдруг она наркотики купит? – прошипела я.
— Думаю, она их в любом случае купит. На скулы ее посмотри, – Кам говорил, не скрываясь, даже не думая понижать голос. — Сведенные скулы, а зрачки какие… пусть делает, что хочет. Не у нас деньги возьмет, так у кого-нибудь другого.
 
— Я на еду вообще-то! И на ремонт коляски! – возмутилась Дарина.
— Давай, на камеру скажи, что доверяешь нам ребенка на поруки, так как оказалась в тяжелой жизненной ситуации, и что малышу с тобой опасно, – жестко сказал Кам, передал мне заснувшего Лёву, и достал мобильный телефон. — Мне сюрпризы не нужны, пусть будет запись.
Дарина не стала спорить, бодро отрапортовала нужные слова. А я почувствовала себя как в дурном сне. Что это за мать такая?
И как мне потом вернуть ей этого малыша, даже если она бросит свои вредные привычки? Суть ее ведь не изменится!
— Я пошла. Наберу вас. Мой козел в суд подает на отцовство, сами слышали. И это, не обижайте мне сына, а то я вас обоих посажу! – Дарина погрозила нам пальцем, а затем развернулась, и сбежала по ступенькам.
… А сломанную коляску она и не подумала забрать. Значит, соврала насчет ремонта.
ГЛАВА 8
— Ой, а кто это у нас такой сладенький? – едва мы с Камилем вошли в квартиру, к нам подошла няня. — Кто у нас такой хороший… а кто это? – уже нормальным голосом добавила она.
— Сын подруги, – сказала я.
— Вы можете идти, деньги я вам уже перевел, – вклинился Камиль.
— Хорошо. Маркуша покапризничал, но успокоился. Я его уложила, – пожилая женщина обулась, открыла дверь, и попрощалась:
— До завтра.
— Спасибо вам, – улыбнулась я ей.
И мы с Камом остались наедине. Вернее, я, он и два маленьких ребенка. Как Камиль на это согласился? Как поддержал? Будь на моем месте… ну, подруга, например, то я бы настаивала звать опеку, полицию, но не забирать чужого ребенка домой.
Мы, по сути-то, украли Лёву!
Но совесть меня не грызет.
— Я руки помыл. Дай мне его, и иди в ванную, – Кам протянул руки, и я, пересилив себя, отдала ему малыша.
У меня такое только с Мариком было, и то потом подуспокоилась. А сначала физически тяжело было отдавать его в чужие руки, даже просто подержать. Как часть себя отрывала. И вечный страх, что уронят, что не так будут держать, что вывихнут хрупкие косточки.
— Сонь, напиши этой, как там ее, насчет питания, – попросил Камиль.
Он уже снял с Лёвы комбинезон, достал из кроватки проснувшегося Марка, которого, как няня думала, она усыпила, положил их на диван, и бессовестно тыкал пальцев каждому в живот. А мальчишки улыбались, радуясь этой нехитрой игре.
«Моя подруга кашами и молоком его кормила, – прочитала я ответ Дарины. — Грудью вроде два раза в день. Машка кормила и моего и своего, у меня молоко пропало. А так всякие пюре ест, соки. Ну сообрази что-нибудь, аллергии вроде нет»
Я в который раз удивилась этой жуткой безалаберности. А вдруг мы с Камилем маньяки какие-нибудь?! А этой хоть бы хны.
И Марк и Лева синхронно взвизгнули, и я ревниво взглянула на эту компанию. Я и по Марику соскучилась, и Лёву не терпится снова на руки взять, но Камиль их нагло присвоил. Играет, дурачится с мелкими, а я…
— Я приготовлю что-нибудь, надо Лёву накормить, – вздохнула я, открыла холодильник, и достала творог, который предстояло смешать с перетертыми фруктами. А перед сном мне обоих ребят грудью кормить, и это не вызывает отторжение.
Лишь какой-то неясный трепет. Словно так и должно быть.
— Помочь?
— Играйтесь дальше, – хмыкнула я, и они продолжили.
Кам усадил Леву на колени, а из Марика сделал самолет, отчего малыш довольно взвизгивал. Появление Лёвы будто вернуло все на свои места. Все дни после получения результатов злополучного теста Марк проводил со мной, иногда с няней, но сейчас… сейчас происходило нечто правильное по моим ощущениям.
Пусть только на один вечер. Завтра шок от появления еще одного ребенка пройдет, Кам снова замкнется, и не подойдет к Марику. Но сейчас мне приятно чувствовать себя мамой, которая готовит ужин, пока папа возится с детьми.