Ребенок от подонка (СИ)

— Он твой. Через пару минут ты в этом убедишься, – я посмотрела Камилю прямо в глаза.
Он протянул ладонь, коснулся моего лица чуть шершавыми пальцами. Нежные прикосновения, моя кожа до сих пор помнит его пальцы, его ласку. Я закрыла глаза, и прижалась к его ладони, чуть ли не плача.
— Точно? – прошептал он.
— Идем, – я встряхнулась, отодвинулась от Камиля, и первая вошла в дверь клиники.
Пора с этим покончить!
Вся прелесть платной медицины в отсутствии очередей. А потому мои слова о паре минут, через которые результат будет у нас на руках, оказались верными.
— Результат запечатан. Вскройте конверт, там все предельно ясно, – пояснил врач. — Но если есть какие-то вопросы, я готов пояснить.
Я сама вскрыла конверт, достала белый лист бумаги, и протянула его Камилю.
— Читай. Ты первый должен это увидеть, – заявила, смяла конверт, и позволила Марку сжимать-разжимать этот бумажный снежок.
Камиль сидит рядом, напротив врача, который что-то печатает на компьютере. А я улыбаюсь, ведь я знаю, как закончится этот день – мы еще раз навестим дедушку, и отправимся домой. И никаких сомнений больше не будет стоять между нами. Со временем я прощу Камиля за его предательство, ведь есть любовь, за которую стоит бороться.
— Ну? – спросила я через две минуты, отняв у Марка бумажный комок, который он пытался рвать, но у него ничего не получилось. — Кам, ты там роман читаешь? Результат на пару строчек.
— Я офигеваю от твоей наглости, – зло ответил Камиль. — Говорил же, что готов забить на результат. На, любуйся.
Он опустил бумагу на стол, и всадил по нему ладонью. Да так громко, что я вздрогнула. Встал, и быстро вышел из кабинета. А я, ничего не понимая, опустила глаза чуть помявшуюся бумагу с результатами.
Марк заревел от звука захлопнувшейся двери. Я обмерла. Белый лист прямо передо мной, врач смотрит с сочувствием.
— У вас есть какие-то вопросы? – спросил мужчина.
Мы могли получить результат по электронке. Могли приехать за распечаткой, и вскрыть дома. Но мы предпочли открыть результат при враче. Хотя мы могли, как предлагал Камиль, развернуться, и уйти.
Но я так хотела доказать! Так хотела!
— Софья Дмитриевна?
Я покачала головой, и потянулась к бумаге с результатами, продолжая нервно укачивать Марика. Буквы, цифры перед глазами прыгают, расплываются, сливаются в серое марево.
Лишь через минуту я поняла, вчитавшись в проценты, что Камиль – не отец Марка. Добил меня напечатанный красным вывод: отцовство практически исключено.
— Это как же? – прошептала я, и подняла глаза на врача. — Я не понимаю!
— Вам расшифровать результат?
— Нет, – нервно воскликнула я. — Я не понимаю, как такое может быть. Почему здесь указано, что Камиль – не отец?
— Вероятно, потому что другой ваш партнер – отец ребенка, – спокойно, даже участливо ответил мужчина. — Может, воды? Успокойтесь, Софья Дмитриевна, жизнь на этом не заканчивается.
В висок выстрелило болью.
Камиль – не отец Марка. Но… как? Как такое может быть?
«Никак, – я заставила себя дышать спокойнее. — Никак, потому что результат этого теста куплен»
Я не была ни с кем, кроме Камиля. Может, со временем бы и нашла другого, если бы он не вернулся, но мне не до того было, с младенцем на руках. А когда мы вместе были, я на других даже не смотрела, только на него. И я ни разу не напивалась на редких вечеринках, на которых бывала, чтобы не помнить после бурной ночи, что у меня было, и с кем.
Значит, это Лаура.
Разумеется, она вызнала про тест. Сначала накрутила Камиля, что я – гулящая, и накрутила так, что он поверил. Уверена, что она знает, что я у Камиля живу, даже если он ей об этом не говорил. И про тест знает. Вот и результат.
— Все понятно, – выпалила я, и поднялась со стула. — Вам должно быть стыдно!
Марк замолчал, услышав мой сердитый голос, пожалуй, впервые. Притих. Я направилась к выходу.
— Софья Дмитриевна, о чем вы? – кинул мне в спину врач. — Почему стыдно должно быть МНЕ?
Потому что продались.
Но я не ответила, и вышла, пожалев о своей вспышке. Может, этот врач и не виноват. В лаборатории ведь проводили анализ, он просто вручил его нам. Сидел, и смотрел, как Камиль читает эту ложь.
 
Мне хотелось бежать за ним, плача и причитая, но я собралась.
Я ни в чем не виновата! А значит, я должна быть спокойна. Камиль, наверное, уехал, и в течение часа наши с Марком немногочисленные пожитки окажутся в мусорном контейнере, но я, все же, поговорю с ним.
Пересилю себя, и поговорю.
Но я ошиблась. Кам стоял на улице, у машины, и выдыхал дым с паром, делая одну затяжку за другой. На нас с Марком, приближающихся к нему, он не смотрел.
— Это ложь, – тихо сказала я, приблизившись. — Результат проплачен. Уверена, что Лаура…
— Хватит, – резко оборвал. — Заткнись, Соня, достала уже. Моя мать – та еще гадина, то она не вездесущий дьявол. К чему ей нужно покупать результат теста, подделывать его? Она не чадолюбива, и вряд ли полюбила бы своего внука, но она не монстр. Умей принимать поражение.
— Это не поражение, – зашипела я. — Я от своих слов не отказываюсь. Ты его отец. Ты, Камиль!
— Ты больная? – Кам обернулся ко мне, внимательно вгляделся в мое лицо, наклонившись надо мной. — Сонь, я слышал, что чокнутые сами себя умеют убеждать в чем угодно. У тебя крыша поехала, да, потому ты утверждаешь, что не от другого залетела, а от меня?
— Я…
— Помолчи, – оборвал. — Наверное, всю беременность мантрой твердила, что Марк от меня, желая, чтобы так и было, и сама в это поверила. А о том, как с другим спала, забыла. Рус-то, тварь, сдох. Нет человека, нет проблемы. Но, твою мать, Соня, может хватит издеваться надо мной? Эти твои слова: «Он твой» ты столько раз повторила, что я, блин, поверить успел. Почти. Но даже после того, как все открылось, ты продолжаешь меня в этом убеждать. Совсем за кретина держишь? Я не академик, но и не полный идиот. Совпадений с Марком у нас нет. Спасибо, что ткнула в лицо тем, что гуляла от меня.
Камиль обошел машину, сел внутрь, даже не дав мне ответить.
Ну все, сейчас уедет, а я… а что я? Что мне ему сказать? Я всего лишь в очередной раз могу начать повторять, что не изменяла, и что Марк от него.
— Садись, – дверь авто распахнулась, я помялась пару секунд, и нырнула в салон.
Камиль дождался, пока я устрою Марка, и пристегну ремень, завел машину, и тронулся.
— Кам…
— Хватит!
— Нет, не хватит, – твердо произнесла я. — Себя на моем месте представь: ты твердо знаешь, что был верен, ты в здравой памяти, и не увлекаешься запрещенными веществами, выбивающими из реальности. Но тебе говорят, что ты гулял. Твердят одно и то же, даже доказательства в виде результатов теста предоставляют, а ты точно знаешь, что все это вранье! Представь, Камиль! Я не знаю, как доказать, и имеет ли это вообще смысл, но я верна была!
Я не напугана, я зла. И от злости этой плакать хочется. Бессильная злость непонятно на что. Может, на Лауру, купившую результат теста. Или на систему, которая допускает ошибки. На Камиля, знавшего меня, и не поверившего. На себя, за то, что бьюсь в закрытую дверь.
— Закрыли тему, – скривился Камиль. — Мне уже плевать.
— Отличная позиция, Кам. Тебе плевать. Очень удобно жить так, как ты – уходить от проблем, не объяснившись. Отталкивать от себя людей, плевать на трудности, а не бороться с ними. Даже не пытаться выяснить правду, – выпалила я. — Тебе вот плевать. Жаль, что мне – нет.
— Что ты хочешь? – прорычал он. — Что, снова про суд заговоришь? Так иск мы не забрали, можем дождаться заседания, и еще тест провести. Он тот же результат покажет. Мне все равно уже, сегодня подготовился к еще одному плевку в лицо. Давай, Соня, предлагай, что делать?
Я закрыла глаза.
Предлагай, что делать! Я сама устала. Все это оскорбительно, унижает меня. Больше всего я бы хотела послать все к черту. Уже ясно, что с Камилем у нас ничего не выйдет. Как можно быть с человеком, который тебе не верит?! Так может, забрать иск, солгать Камилю, что изменяла, и успокоиться?