Завтрак для чемпионов

Фред Т. Бэрри начал рекламировать «Робо-Мажик» задолго до того, как собрали первую надежную машину для продажи. И он был единственным жителем Мидлэнд-Сити, которому было по средствам вывешивать рекламы на специальных досках во время Великой депрессии, так что рекламам «Робо-Мажика» не приходилось расталкивать и перекрикивать другие рекламы, привлекая внимание прохожих. Фактически никаких других реклам в городе не было.
  
Одна из реклам Фреда Т. Бэрри висела на доске у главных ворот безвременно усопшей автомобильной компании Кидслера, где разместилась фирма «Робо-Мажик». На рекламе была изображена дама аристократического вида, в мехах и жемчугах. Она выходила из своего особняка – провести вечерок в блаженном безделье. Из ее губ вылетела надпись – вот она:
Другой плакат, у железнодорожного депо, изображал двух посыльных, выгружавших стиральную машину «Робо-Мажик» у дома. На них, выпучив глаза, глядела черная служанка, а из ее губ тоже вылетали слова. Говорила она вот что:
Фред Т. Бэрри сам придумывал рекламу. Он любил предсказывать, что со временем разные механические приспособления фирмы «Робо-Мажик» смогут на всем свете делать то, что он называл «негритянской работенкой», то есть подымать тяжести, мыть, и варить, и гладить, и нянчить ребят, и убирать грязь.
Многие белые женщины относились к этой работе так же, как и приемная мать Двейна Гувера. Моя собственная мать, да и моя сестра – мир праху ее – тоже так думали. Обе решительно отказывались брать на себя «негритянскую работенку».
Белые мужчины, разумеется, тоже избегали ее. Но они обычно говорили: «Это женская работа», а женщины говорили: «Это негритянская работа».
Сейчас я выскажу одно дикое-дикое предположение. По-моему, Гражданская война на моей родине здорово пришибла победителей-северян, хотя об этом никто никогда и не заикался. Потомки северян, по-моему, до сих пор подавлены своей победой, хотя понятия не имеют почему.
А причина в том, что победители в этой войне лишились самой желанной добычи, а именно: рабов.
Мечта о чудо-роботах была прервана Второй мировой войной. Бывший автомобильный завод Кидслера из фабрики хозяйственных автоматов превратился в военный завод. От «Робо-Мажика» остался только «мозг», программировавший всю машину на разные действия: когда выпускать воду, когда ее выливать, когда простирывать белье, когда полоскать, когда выжимать, когда сушить и так далее.
И этот «мозг» во время Второй мировой войны стал управлять так называемой системой КРИБ. Она устанавливалась на тяжелых бомбардировщиках и приводилась в действие, когда командир нажимал ярко-красную кнопку.
Система КРИБ метала бомбы по определенным, заранее намеченным целям. Так сокращенно назывался Компьютер, Регулировавший Интервалы Бомбометания.
 
Глава двадцать вторая
 
А я все сидел в баре гостиницы «Отдых туриста» и смотрел, как Двейн Гувер не спускает глаз с крахмальной груди Килгора Траута. На мне был браслет с надписью:
BOI означало: вольноопределяющийся первого класса – такое звание было у Джона Спаркса.
Браслет обошелся мне в два с половиной доллара. Ношение этого браслета означало, что мне очень жаль тех американских солдат, которые попали в плен во время войны во Вьетнаме. Такие браслеты пользовались большой популярностью. На каждом было обозначено имя пленного, его звание и дата, когда его захватили.
Обладатели браслетов не должны были снимать их, пока военнопленный не вернется домой или не погибнет в плену.
Я не мог придумать, как бы мне всадить мой браслет в этот роман, и вдруг меня осенило: я его уроню, а Вейн Гублер его подберет. И пусть Вейн Гублер решит, что браслет уронила женщина, влюбленная в человека по имени Вои Джон Спаркс, и что этот Вои и эта женщина то ли обручились, то ли поженились – словом, сделали что-то для них важное именно 19 марта 1971 года.
И Вейн будет прикидывать – как звучит это странное имя. «Вой? – будет спрашивать он себя. – Вуи? Воо-а?»
Там же, в коктейль-баре, я придумал, что Двейн Гувер прошел курс скоростного чтения в вечерней школе Христианской ассоциации молодых людей и это дало ему возможность прочитать книгу Килгора Траута за несколько минут вместо нескольких часов.
Там же, в баре, я проглотил белую пилюльку: доктор разрешил мне принимать их от плохого настроения, но умеренно – не больше двух штук в день.
Там же, в баре, от пилюльки и алкоголя я вдруг почувствовал настоятельную потребность поскорее рассказать все, что я не успел толком объяснить, а потом уж побыстрей кончить всю эту историю.
Погодите: я уже объяснил, почему Двейн Гувер умел так необычайно быстро читать. А Килгор Тра-ут, вероятно, не мог бы проехать расстояние от Нью-Йорка за такое короткое время, как я его провез, но теперь слишком поздно что-то перекраивать, пересобачивать. Ну и ладно, ладно…
Погодите, погодите… Ах да, надо объяснить, какую куртку Траут увидел в больнице. Со спины вид у нее был такой:
Вот вам объяснение: в Мидлэнд-Сити была только одна негритянская школа, и до сих пор школа осталась чисто негритянской. Она носила имя Криспаса Аттакса – так звали чернокожего, которого пристрелили британские солдаты в Бостоне в 1770 году. В центральном коридоре школы висела картина, изображавшая это событие. На ней были и белые люди, тоже служившие мишенью для пуль. У самого Криспаса Аттакса во лбу была круглая дырка, похожая на леток скворечника.
Но черные люди давно перестали называть школу «школой имени Криспаса Аттакса» – они ее называли «Невинножертвенной школой».
А когда после Второй мировой войны выстроили еще одну школу для черных, ей присвоили имя Джорджа Вашингтона Карвера, тоже черного, который родился в рабстве, но тем не менее стал знаменитым химиком. Он открыл множество способов применения арахисовых орешков.
Но и тут черные люди не стали называть школу как полагалось. В день открытия школы на многих черных учениках были куртки с надписью на спине:
Да, вот что еще: надо вам объяснить, почему многие чернокожие в Мидлэнд-Сити умели подражать голосам птиц, живших в разных частях тогдашней, как ее называли, Британской империи. Понимаете ли, Фред Т. Бэрри и его родители были чуть ли не единственными жителями Мидлэнд-Сити, которые могли во время Великой депрессии нанимать негров на «негритянскую работенку». Они переехали в бывший особняк Кидслеров, где когда-то родилась будущая романистка Беатриса Кидслер. И там у них работало человек двадцать слуг – и не по очереди, а все сразу.
  
Отец Фреда заработал во время процветания кучу денег – в двадцатые годы он был бутлеггером и делал всякие махинации с акциями и шерами. Все свои денежки он держал дома, и это было очень хитро придумано, потому что многие банки во время кризиса лопнули. Кроме того, отец Фреда был посредником у гангстеров, которые хотели приобрести для своих детей и внуков какое-нибудь честное, законное дело. Гангстеры скупили через отца Фреда почти все ценное имущество в Мидлэнд-Сити, заплатив в десять, а то и во сто раз дороже подлинной стоимости.