Концессия (СИ)
— Эй, это он! — ткнул в меня пальцем приблатнённый хлыщ типичной для местных наружности и не самых впечатляющих габаритов.
Хм… а я его вроде бы знаю… вот только никак не могу вспомнить, откуда.
— Точно? Уверен? — рокотнул второй, раза этак в два, а то и в два с половиной крупнее хлыща.
Мощный паренёк, но не за счёт мускулатуры, а за счёт размеров и массы. Этакая ходячая бочка на коротких толстых ножках. И с впечатляющим пузом.
— Зуб даю, он! — поддержал хлыща третий — по всем параметрам среднестатистический — тип.
И тоже смутно знакомый. А что это у него с губой? Кто-то по роже съездил? Чёрт, сквозь туман не разглядеть… да и не похрен ли? Ну, дал ему кто-то в рыло… причём не сегодня, ссадина уже подсохшая, а рожа почти не распухшая, значит, сошёл отёк. Вчера угостили? Стоп! Что-то там Лу говорил насчёт вчера… просил, чтобы сегодня такого не было. А я, грешным делом, и забыл уже, что там стряслось. И как теперь обещание выполнять, если я понятия не имею, как оно, вчера-то?..
— И он вас отметелил?! — повторил звуковую атаку громила. — Серьёзно? Четверых?
Ни фига себе, подробности! Я? Четверых? Вчера?! Охо-хо…
— Ты бы поаккуратней, Санчо, — предостерёг подельника третий. — Он только на вид бухой!
— Сам разберусь! — отмахнулся амбал. И цыкнул зубом: — Что бы вы без меня делали, задохлики!
«Задохлики», не будь дураками, дружно отступили за спину своей основной боевой единицы и заметно напряглись. Это что же получается, они меня до сих пор боятся? Н-да… скатился ниже некуда, дорогой товарищ Олег. Людей вот пугаешь до ус… до этой самой, да. До медвежьей болезни. Хотя тут можно и ответить: не, ну а чё они?!
— Эй, pendejo!
Что? Это он мне, что ли? Хм… похоже. Вон как уставился! И почему каждый раз одно и то же? Сижу же ведь, никого не трогаю…
— Я к тебе обращаюсь, cabrón!
— А?..
— Ты хоть понимаешь, с кем связался?! — ещё сильнее набычился амбал. — И чем это тебе грозит?!
— Слушай, ик, — оторвался я от пивной кружки, — что-то у тебя сл… ик! Словарный запас слишком богатый. А акцент даже у меня зам-метней… в образ не попадаешь. Ик!
Здоровяк, такое ощущение, смутился и недоумённо покосился на подельников, но те лишь дружно пожали плечами, мол, сами в шоке. Я же заржал от осознания того факта, что оказался прав — ну не гопник этот парнишка ни разу! Вид только делает.
— Может, по пиву? — предложил я, улыбнувшись как можно дружелюбнее.
А почему бы и нет? Побухали вместе, а там уже почти друзья… правда, судя по рожам моих оппонентов, эффекта я достиг противоположного — наверняка получилась не улыбка, а злобный оскал.
— Не слушай его, Санчо! — пискнул хлыщеватый. — Вчера он тоже выпить предлагал! А сам…
— Да я тебя!.. — снова набычился амбал. Наверное, припомнил по-прежнему ускользавшие от меня подробности былой разборки. — Ур-рою!
— Действительно? — заломил я бровь и невозмутимо отхлебнул пива.
И тут у здоровяка реально снесло крышу: он решительно шагнул вперёд, навис надо мной этакой глыбищей, опершись обеими руками на столешницу, вперил в меня злобный взгляд налитых кровью зенок и зарычал:
— Я! Тебя! Ур-р-р-рою!
Чёрт! Вот теперь вспомнил… и хлыщеватого, точно так же нависшего вчера, и третьего, который аккурат в этот момент попытался дать мне бутылкой по голове… ну и ещё парочку типов, вступивших в баталию несколькими секундами позже. Ну вот чего им неймётся?! Я же никого не трогаю, спокойно пью пиво… которого, между прочим, уже почти и не осталось. Да и хмель улетучился, как всегда при появлении опасности. Уроды! Весь вечер насмарку. Этак теперь ещё литра четыре придётся высосать, чтобы хоть чуть-чуть забыться… ладно, сами напросились.
Аккуратно поставив перед собой кружку, я резко выбил из-под амбала руки, и тот с размаху приложился физиономией о столешницу, едва не разломав ту ко всем чертям. Шлепок получился смачный, да ещё и что-то хрустнуло — скорее всего, нос незадачливого Санчо. Впрочем, хруст для окружающих прошёл почти незамеченным, потерявшись на фоне звона кружки, которой я приголубил громилу по черепу. Ёмкость вполне ожидаемо разбилась, но цели своей я достиг — Санчо вырубился моментально и качественно. Что и сыграло со мной злую шутку: его дружки расправой не впечатлились, посчитав её лишь временным моим успехом, и решили выиграть для амбала несколько драгоценных секунд. То есть попросту набросились на меня с кулаками. Н-да… некоторых жизнь ничему не учит.
Понеслась, что ли?.. С грохотом опрокинулся уроненный стул, но ещё до его падения я, едва оказавшись на ногах, швырнул в хлыщеватого ручку от кружки. Которую, оказывается, так и сжимал в ладони всё это время. Тот от неожиданности запнулся, а я в этот момент легко уклонился от свинга третьего и ответил небрежным апперкотом с левой. Попал удачно, у того аж голова запрокинулась. Да и результат не замедлил сказаться: самоуверенный паренёк в буквальном смысле слова осыпался на пол. Оставался только хлыщеватый, но, как выяснилось почти сразу же, опасаться его уже не стоило — тот и не думал атаковать, недоуменно уставившись на собственную окровавленную ладонь.
Что за?! А, понятно — это он по лбу провёл. А там роскошнейшая ссадина. Если приглядеться, то почти сечка. Это что же получается, я настолько удачно ручкой попал? Хм…
— Генри! Я же просил! — выскочил откуда-то сбоку Луис. — А ты обещал!
— Не, ну а чё они?! — только и смог выдавить я.
— Да сиди уже! — отмахнулся бармен. — Парни, парни, вы как? Сейчас аптечку принесут, приведём вас в порядок…
— Лу…
— Чего ещё?!
— Пивка бы мне…
— Дьявол! Диего, обслужи!
— Да, хефе! — моментально нарисовался рядом с моим столиком официант.
— Эй, — окликнул я его, — не торопись! Сначала уберите… этого.
— Как скажешь, амиго, — буркнул Луис. И снова засуетился рядом с хлыщеватым: — Не лапай лоб, швы наложить нужно!..
… суета улеглась лишь минут через пятнадцать, которые я скоротал в компании очередной кружки пива за ближайшим свободным столиком, но восстановить благостный настрой так и не получилось — опьянение упорно не желало приходить. Зато внезапно пришёл ещё кое-кто. Я даже не сразу осознал, что подсевший ко мне парень — тот самый тип, на которого указывал Лу. Ну, тот, что за мной следил с самого моего появления в баре. Я ещё тогда подумал, что это эсбэшник. Но незваный гость моментально опроверг данную версию, обратившись ко мне на чистейшем русском:
— Олег? Лесничий? Не узнаешь, что ли?..
— Э-э-э… — напрягся я, вглядываясь в простоватое лицо.
Ничего особенного, парень как парень. Мне ровесник. Морда типично славянская, сам рыжий… если по короткому ёжику судить. Что-то определённо знакомое в нём есть, это точно. Сложения среднего, суховатый, без пуза. И глаза… м-мать, вот эту тщательно скрываемую хитринку я знаю! Ему и раньше удавалось свою хитро… кх-м… э-э-э… задость успешно прятать от несведущего собеседника.
— Во…
— Ну, смелей! Неужели своего закадыку не помнишь?! Мы же с тобой в одном кампусе год прожили! В соседях! Домами дружили!
— Вова?! — окончательно удостоверился я в истинности догадки. — Иванов?!
— Он самый! — от души хлопнул меня по плечу гость. — А я всё сижу и думаю: он, не он? Ну а когда увидел, как ты тех гавриков оприходовал, последние сомнения отпали! Эх, славные были времена!
Ну ещё бы… третий курс, самое золотое время! Уже не новичок, но и про диплом пока думать рано. Гуляй, не хочу. Вот мы и гуляли, благо было где… разгуляться. Я тогда ещё на Беатрис не переехал, учился в Уральском федеральном университете, что на Земле, в России-матушке. Суровые челябинские парни и девчонки… да, было времечко, согласен. А Вова к нам в универ по обмену приехал, откуда-то с Поволжья. Учился на геологическом, если мне память не изменяет. И жили мы действительно по соседству, из-за чего и сошлись в конечном итоге. Славный был год, если задуматься.
— А ты почти не изменился, — хмыкнул я, выдержав первый напор. — Даже не раздобрел…