Вкус твоих ран (ЛП)
В изножье кровати в стене была дверь, и Хлоя чуть не споткнулась о ковёр, подбегая к ней. Она схватилась за ручку и изо всех сил потянула, чтобы открыть, но дверь не открылась: должно быть, она была заперта. Внезапно нахлынули воспоминания о том, когда она последний раз была взаперти, и Хлоя в панике подумала, не собираются ли они повесить её следующим утром. Она заколотила в дверь обеими руками, но и это не сработало. Никто не ответил на её зов.
Ей стало по-настоящему страшно. Оглядевшись, она поняла, что эта спальня никак не могла принадлежать маленькой девочке. Рядом с кроватью стоял туалетный столик с овальным зеркалом, уставленным баночками с кремом, флакончиками и шкатулками для драгоценностей, похожими на те, что были у тети Лили, но гораздо более изящными. Хлоя увидела заколку для волос перед зеркалом, рядом с расчёской с заглавной буквой «Т». Она взяла её, чтобы рассмотреть, и положила обратно на туалетный столик, а затем заметила вторую дверь по другую сторону столика. Она была открыта, хотя вела только в небольшую комнату, оборудованную под гардеробную, где на вешалках висели с десяток пальто, юбок и черных кружевных платьев.
Пол был усеян шляпными коробками, некоторые из которых были открыты; и среди мятой папиросной бумаги она заметила шляпу с серо-чёрными полосатыми перьями, которая заставила ее нахмуриться, потому что она тоже показалась ей знакомой. Она встречала даму в такой шляпе на лестнице замка, где жила раньше. Она только протянула руку, чтобы поднять её, как услышала за спиной звук открывающейся двери.
Она побежала обратно в спальню. Только что вошла женщина в платье с розовым узором, в сопровождении двух служанок, ожидавших на пороге. Её волосы были собраны в высокую причёску, образуя копну каштановых локонов.
— А, — произнесла она, подходя к ней. — Так это новый питомец Константина.
Хлое совсем не понравилась ее улыбка, несмотря на то, какими радостными были ямочки, появившиеся на ее щеках. Незнакомка остановилась перед ней и оглядела её с ног до головы.
— Боже мой, ты же всего лишь ребёнок. Он не сможет получить от тебя то, что ему нужно, ещё лет десять. Счастье, что у нашего хозяина такое терпение…
Хлоя отступила назад, не отрывая взгляда от глаз женщины, сильно накрашенных и зеленых, напоминавших ей поля Оксфордшира. Хотя та говорила с сильным французским акцентом, она без труда её понимала, и еще понимала, что женщина её презирает. Незнакомка наклонилась, положив руки на колени, чтобы внимательно рассмотреть Хлою.
— Ты маленькое чудовище, ты знаешь это, не так ли? — тихо спросила она. Хлоя сглотнула, не в силах вымолвить ни слова. — Конечно, ты чудовище, или, по крайней мере, та двадцатичетырёхлетняя часть тебя, которая умерла, рожая тебя. Каково это — быть здесь, внутри? — она провела перламутровым ногтем по её лбу. — Как будто две головы говорят одновременно?
— Я хочу домой к папе, — едва слышно прошептала Хлоя.
— Конечно, хочешь, — рассмеялась француженка, снова выпрямляясь. — Только у тебя теперь новый папа, дорогая. Тот, кто будет следить за тобой более внимательно, чем предыдущий, чтобы убедиться, что тебя никто не заберет. Он очень хочет встретиться с тобой. — Она взяла девочку за руку, чтобы та могла последовать за ней. — Ради твоего же блага ты не должна заставлять его ждать.
Хлоя попыталась сопротивляться, но тщетно. Женщина вытолкнула её из комнаты и повела по коридору, устланному ковром, который казался бесконечным. Она чувствовала, как ногти впиваются в кожу, но от страха не могла произнести ни слова. Двое слуг проводили их в восьмиугольный зал, который вёл в другой коридор, такой же длинный, как и предыдущий, заканчивающийся дверью, из которой доносился лёгкий аромат благовоний. Хлоя, дрожа, переступила порог и заметила, что они находятся в галерее какой-то церкви. Правая стена узкого коридора была покрыта решёткой, сквозь отверстия которой пробивался смутный свет; а посреди галереи на нее смотрел молодой человек.
Когда их взгляды встретились, Хлоя почувствовала, будто невидимые руки схватили её за лодыжки. Это было похоже на то, как смотреть в одно из тех зеркал, которые отражают искаженное изображение твоего лица. Волосы мужчины были такими же светлыми, как у девочки, и мягким каскадом ниспадали на плечи его жемчужно-серого сюртука.
— Вот она, милорд, — сказала ее спутница, отпуская ее, чтобы почтительно поклониться. — Не думаю, что она доставит вам хлопот; она все еще немного одурманена хлороформом.
— Превосходно, — ответил он. — Оставь нас, Бриджит. Ты нам пока не нужна.
Хлоя поняла, что француженке это не понравилось, хотя она кивнула и отошла на несколько футов, всё ещё не сводя глаз с мужчины.
— Иди сюда, — приказал он, протягивая руку. Хлоя не двинулась с места. — Иди сюда, я не собираюсь тебя есть, — повторил он, на этот раз с улыбкой. — Я хочу, чтобы ты увидела кое-что со мной.
Выхода, казалось, не было, поэтому девочка медленно подошла. Мужчина указал на небольшую скамеечку рядом с собой, и Хлоя взобралась на неё, приблизив лицо к крошечным отверстиям в решётке. Она с удивлением обнаружила внизу огромную церковь, скамьи которой были заполнены мужчинами и женщинами, одетыми в черное. Орган играл такую скорбную мелодию, что она тронула её душу. В этот момент она поняла, что кто-то умер и происходящее было похоронами.
— Смотри, — прошептал ей Константин Драгомираски, указывая на огромные, распахнутые настежь двери церкви. По главному нефу двигалась процессия, украшенная чёрными перьями, в сопровождении десятков скорбящих и знаменосцев; а в самом конце, на плечах восьми рыцарей, она увидела приближающийся гроб. — Ты знаешь, что это, да?
— Гроб, — ответила девочка дрожащим голосом. Гроб, похожий на гроб Рианнон.
— Там, в этом гробу, — продолжал шептать ей князь, — должен быть я, и ты тоже. И через несколько лет мы будем там, не сомневайся. Не в этом гробу, а в двух других, очень похожих, которые будут оставлены рядом, в склепе под нашими ногами. — Хлоя побледнела, и Константин улыбнулся, нежно погладив её по волосам. — Мы умрём одновременно, но нам ещё предстоит долгий путь. У нас впереди ещё много лет, чтобы узнать друг друга. На самом деле, мы могли бы начать прямо сейчас.
Он взял её за талию, чтобы усадить на табурет, затем присел на корточки, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Почти минуту он просто смотрел на неё, пытаясь найти на её лице что-то, чего Хлоя не понимала.
— Вот, — наконец прошептал он, положив руки ей на виски. — Вот. — Он слегка сжал их, не причиняя боли. — Скажи мне, что ты помнишь последним из своей жизни в Оксфорде?
Голос, казалось, отказывался выходить из горла, но наконец ей удалось вымолвить:
— Мой… мой дом. Моя тётя и бабушка в гостиной. И рисунки, которые я делала…
— Рисунки, которые рассказывали тебе о другой жизни, о той, которую ты вспоминаешь время от времени, даже если она кажется сном. — Хлоя кивнула. — Удивительно, насколько яркие детали, правда? Ты часто вспоминаешь ту камеру, в которой тебя заперли?
— Я… — попыталась ответить девочка, но у неё пересохло в горле. Откуда она могла знать, что её несправедливо осудили за убийство человека в садах её замка? Означало ли это, что за ней вернулись, чтобы снова запереть?
— Именно так, — произнес Константин, когда её лицо исказилось от горя. — Вижу, воспоминания еще живы, даже если имя Ферчэр тебе ни о чем не говорит. Но я хочу, чтобы ты вернулась немного дальше… в моменты твоего детства, того, что ты жила много лет назад, когда еще могла читать прошлое людей, прикасаясь к ним…
Рот Хлои медленно открылся. Почти не осознавая этого, она подняла руки и уставилась на них, недоумевая, как она могла забыть этот дар, который когда-то казался проклятием. Едва заметная улыбка появилась на губах Константина, когда он взял девочку за руки, которые всё сильнее дрожали.