Вкус твоих ран (ЛП)

— Сукин сын! — воскликнула Эмбер, обрушивая удар за ударом на брусчатку. — Клянусь, что ты за все заплатишь, даже это будет стоить нам жизни! Я убью тебя собственными руками!
— Полковник, — начал помрачневший Александр. Ни Оливер, ни Лайнел были не в силах вымолвить ни слова, Вероника беззвучно плакала. — Я… понимаю, что это может показаться бестактным с моей стороны, но… боюсь, мы все еще подвергаемся серьезной опасности.
  
— Да, — с трудом произнес Кернс. — Благодарю за напоминание, профессор.
Было странно видеть этого гиганта дрожащим словно ребенок. Он подошел к дочери, пытаясь оттащить ее от тела сэра Тристана, не обращая внимания на протесты.
— Эмбер… нам пора уходить. В любой момент могут появиться еще наёмники.
— Ты же не думаешь, что мы можем бросить его здесь. — Эмбер посмотрела на отца неверящим взглядом. — После всего, что он сделал, после того как он жизнь отдал за нас?!
— Знаю, что это звучит ужасно, но у нас нет времени им заниматься. Мы должны исчезнуть отсюда как можно быстрее, чтобы они не напали вновь на наш след.
— Пусть! Я хочу, чтобы они поплатились за то, что сделали!
И все-таки им ничего не оставалось, кроме как пуститься в путь, глотая слезы. Александр и Вероника, поддерживая Оливера за плечи, с максимально возможной скоростью последовали за Кернсами по улице Шейнерова, держа в руках спасенный от огня багаж. Лайнел одной рукой подхватил Елену, второй потянул за собой Теодору, которая словно приросла к земле.
Пылая в ночи словно факел, гостиница выбрасывала в небеса клубы сажи и пепла, которые, оседая, окрашивали в черный цвет снег и лицо сэра Тристана. «Идем,»— прошептал Лайнел, увлекая за собой Теодору, и они присоединились к остальным в конце улицы, чтобы продолжить свой путь к «Трем крестам».
Эмбер забрала у Теодоры пистолет и вместе с отцом отслеживала нет ли за ними погони. Спотыкаясь и падая на льду, они поднялись к церкви, все такой же пустынной, как и накануне, и друг за другом проникли внутрь вслед за державшим лампу Александром. Похоже, внутри никого не было, каменные плиты находились именно там, где их оставили во время предыдущего визита. Совместными усилиями путники освободили проход и вошли. Оказавшись по другую сторону, в окружении покойников, они постарались завалить проход самыми тяжелыми глыбами, чтобы обезопасить себя. Лишь когда исчез последний луч света, все поняли, что это может оказаться как спасением, так и приговором: они добровольно похоронили себя заживо вместе с Шварценбергами.
ЧАСТЬ 4
«Уста Ада»
  
Глава 21
 
Есть такая тишина, которая бывает только на кладбищах, потому что происходит она от отсутствия не звуков, а жизни. Заключенные в недрах замка, окруженные гробами, паутиной и крысами, молча обменивались взглядами, пытаясь восстановить дыхание. В словах не было необходимости: всеобщая боль была столь осязаемой, что хоть ножом её режь.
Эмбер положила последний камень на импровизированную стену и облокотилась об нее спиной. По лицу текли слёзы, а когда девушка попыталась их смахнуть, то испачкалась присохшей к костяшкам пальцев кровью.
— Началось, — произнес Кернс, голос его дрожал также, как и тогда, когда они находились у дымящейся гостиницы возле тела павшего товарища. — Мы уже потеряли одного из наших… Полагаю, прозвучит глупо, но … я думал, что пока мы все держимся вместе, у нас есть все шансы одолеть Драгомираски…
— У нас все еще есть этот шанс, — тихо отозвался Александр. — Не думаю, что сэр Тристан одобрил бы, если мы сейчас признаем поражение.
— Но нам ни к чему и дальше следовать вместе, — с увлажнившимися глазами сказал Оливер. — Случилось то, чего я опасался с момента начала нашей поездки, мы пересекли черту, которую я провел давным-давно. Я не могу позволить вам подвергать себя риску, сопровождая меня. Так или иначе, все мы вовлечены в дела Драгомираски, но это мою дочь он похитил, поэтому именно я и только я должен подставлять свою шею ради ее спасения. Вам следует уйти прямо сейчас, чтобы …
— Мы уже поняли, что у тебя склонность к героизму, — похлопал его по плечу Лайнел. — А теперь хватит пороть чушь и продолжим дальше.
— Я согласен с Лайнелом, — поддержал его профессор. — Мы едва знакомы, но было очевидно, что сэр Тристан благородный человек. Допустить, что он погиб зря, значило бы оскорбить его память.
Кернс кивнул, в его глазах стояли слёзы. Теодора, державшая Елену на руках, пока Лайнел помогал двигать каменные глыбы, опустила девочку на землю.
— Но этого не должно было случиться. Предполагалось, что мы в безопасности, а Константин не появится до завтрашнего утра, — она провела рукой по измазанному сажей лбу. — Почему нам так не везет?
— Не везёт? — воскликнула Эмбер и подошла к девушке, сжав кулаки. — Да как ты смеешь говорить такое в отношении смерти Тристана?
— Что ты имеешь в виду? — Теодора удивленно распахнула глаза. — Ты обвиняешь меня в…
— Именно. Тебя. Ты, твоя красота и очарование свели его с ума много лет назад. Неужели было так обязательно опутывать его снова?
— Мисс Кернс… — попытался остановить ее встревоженный Александр.
— Но я ни в чём не виновата! — закричала оторопевшая Теодора. Она посмотрела на остальных, словно умоляя поддержать ее. — Я не просила его умирать за меня!
— В этом не было необходимости! Тристан готов был сделать это хоть тысячу раз! Если бы ты не вышла тайком за своим отродьем, то никому не пришлось бы его спасать!
— Может, хватит уже молоть чепуху? — взревел Лайнел, заставив вздрогнуть всех, включая Теодору. Он прожег взглядом Эмбер: — Вам не кажется, что Теодоре и так уже достаточно плохо из-за случившегося? Чего вы добиваетесь, обращаясь с ней таким образом?
— Леннокс, не лезьте, — ответила покрасневшая от ярости Эмбер. — Как бы вы ее не защищали, все равно знаете, что я права! Тристан бы не…
— Сэр Тристан погиб, потому что один из наёмников этого сукина сына выстрелил ему в спину! Это лишь случайность, что именно он первым бросился спасать нашу дочь, но если бы первым поднялся я, то был бы сейчас на его месте!
— Он прав, Эмбер, — прошептал Кернс. Его дочь, не веря своим ушам, обернулась к нему. — Нравится нам это или нет, но мы все вовлечены в войну с Драгомираски. А в любой войне потери неизбежны.
— Но … но это не… — Эмбер никак не удавалось привести в порядок свои мысли. Дрожащими руками она провела по своим волосам. — Он был хорошим человеком! — воскликнула она. — Проклятье…
— Вы тоже, поэтому я уверен, что вы, не колеблясь, заслонили бы собой Веронику, выстрели в нее один из этих ублюдков, — ответил Лайнел. — Думаете, было бы справедливо, если бы ваш отец до конца своих дней ненавидел бы ее за вашу смерть?
Эмбер открыла было рот, но так и не нашлась что ответить. Стоявшая рядом Вероника с силой сжала ей руку, и девушка обреченно покачала головой. Елена молча взирала на них, ухватившись за ногу Лайнела. Наконец, Александр произнес:
— Думаю… как бы нам ни было больно, мы должны продолжать. Единственное, чего мы можем добиться ссорами это то, что жизнь сэра Тристана будет отдана зря.
— Вы правы, профессор Куиллс, — полковник провел своей ручищей по глазам, тряхнул головой и вновь обрел командный голос. — Благодаря ему, мы выиграли несколько бесценных часов. Стоит посвятить их исследованию этого места.
Его слова побудили всех встрепенуться и приняться за дело. Казалось, за ними тянется невидимый шлейф дыма от костра, все еще пылающего на месте гостиницы. Теодора, слишком подавленная, чтобы разговаривать, вновь подхватила на руки Елену. Лайнел потянул их за собой вслед за несущим лампу Александром. Остальные, убедившись, что проход надежно замаскирован, замыкали шествие.
  
Усыпальница ничуть не изменилась с момента их предыдущего визита. Они вновь двинулись мимо похожих на плакучие ивы гроздья паутины, разглядывая тянущиеся по обеим сторонам ряды эффигий Шварценбергов. Теодоре пришлось покрепче прижать к себе девочку, пытавшуюся потрогать надгробия. Когда они достигли противоположной стороны зала, профессор порекомендовал повнимательнее смотреть под ноги, прежде чем начать подниматься по винтовой лестнице.