Вкус твоих ран (ЛП)

— Нет смысла затевать эту поездку. Его уже давным-давно там не видели.
Что-то в тоне ее голоса заставило Лайнела прервать ласку. Теодора пристально смотрела в самое сердце очага, пламя которого отражалось в ее глазах словно в зеркале.
— Хочу рассказать тебе кое-что, о чем не знает никто, даже Константин, — помолчав немного, она продолжила. — Одиннадцать лет назад, когда мне исполнилось 20 лет, я поехала в Анталию. Константину я сказала, что хочу провести пару дней в Париже, чтобы поприсутствовать на открытии «Операм-Комимк». Это был единственный раз, когда я солгала ему… но я должна была закрыть окончательно эту страницу, чтобы обрести, наконец, покой. Я была уверена, что этот ублюдок меня не узнает, но никак не ожидала, что он совершенно обо мне забыл. Возможно, он решил, что я одна из тех эксцентричных американских миллионерш, для которых приобрести раба из Старого Света все равно что купить средневековую реликвию. У меня с собой было достаточно денег, чтобы купить весь его товар — четверых мужчин примерно моего возраста. Я забрала их с собой в отель и там, убедившись, что нас никто не слышит, поклялась, что если этой же ночью они покончат со своим бывшим владельцем, то я дарую им свободу прежде, чем наступит рассвет… На следующий день все были свободны.
  
— Могу себе представить, — произнес Лайнел со смесью удивления и восхищения. — Как они это сделали?
— Полагаю, они оставили его корчащимся в агонии, дав отведать изысканный вкус собственного кнута, а затем подожгли дом, — она безразлично пожала плечами. — На подробности мне плевать. Я не жалею о содеянном. Чувствую вину лишь за то, что не считаю себя виновной, за то, что радуюсь смерти твари, которая испоганила мне жизнь, — девушка с некоторой долей беспокойства подняла глаза на Лайнела. — Наверное, я кажусь тебе теперь чудовищем?
— Ни в коем разе, — без тени сомнения ответил тот. — Думаю, я поступил бы также, но так как я не обладаю твоей дальновидностью, то меня давно бы упекли за решетку, ибо я не догадался бы сделать дело чужими руками. Я получил бы несказанное удовольствие, удавив его собственными руками.
Девушка улыбнулась. Волосы, упавшие ей на лицо, запутались в ресницах, отбрасывая причудливые тени на родинки.
— Знаешь, это одна из тех черт, которая так мне нравится в тебе. Ты столько раз осуждал мои действия, но лишь тогда, когда они шли вразрез с твоими интересами. Во всем остальном мы очень похожи… два мерзавца, которым почти чужды угрызения совести.
— Что ж, Александр заметил это еще сто лет назад. Помню, мы тогда были в Новом Орлеане, и он сказал, что никогда я не найду ту, которая настолько будет на меня похожа. Мы и правда не образцы добродетели, но разве в наше время хоть кто-нибудь ими является? — Лайнел покачал головой. — Люди стремятся разделить мир на плохое и хорошее, не понимая, что самое интересное, это находиться как раз на грани добра и зла.
В качестве ответа девушка протянула руки, и Лайнел снова погрузился в тепло, готовое растопить любую зиму. Почему-то, знание не только светлых, но и темных сторон души заставляло любить девушку еще сильнее. Несовершенства делали ее совершенством.
— Теодора, — прошептал Лайнел, зарывшись носом в ее волосы, которые все еще пахли сандалом, тайнами и «Тысячей и одной ночью», — Дора, — произнес он, покрывая поцелуями подбородок, шею, грудь. — Могу я называть тебя так? — девушка, улыбнувшись, кивнула, и Лайнел еще крепче прижал ее к себе. — Моя Дора. Моя.
— Еще чуть-чуть и я буду считать его лучшим именем в мире, — насмешливо произнесла Теодора.
— Я собираюсь сделать столько всего интересного с тобой и твоим именем, что придется тебе каждую неделю выдумывать новое, — заверил Лайнел, и она рассмеялась. Он потянул ее за руки и устроил прямо под собой так, что пальцы их рук переплелись между собой. — Не представляю, как смогу удерживать руки на расстоянии от тебя. Ты как наркотик.
— Ну надо же, я невероятно счастлива обогнать джин в списке твоих пристрастий. Значит, мне не придется всю жизнь заботиться о том, чтобы ты не вернулся к этой проклятой фляге.
— Не думаю, что она когда-нибудь снова мне понадобится. Единственная причина возникновения этой зависимости — это желание забыть другую. Или, по крайней мере, мне так казалось, — Лайнел сжал в руке прядь волос Теодоры и тихо добавил: — Я мечтал об этом каждую ночь, даже когда был на тебя в зол. Но теперь знаю — все, через что мы прошли — оно стоило того. Наконец мы вместе, между нами не осталось тайн…
Он умолк, заметив, как дрогнула улыбка на устах Теодоры.
— В чем дело? Осталось что-то еще? — поинтересовался Лайнел, но девушка покачала головой.
— Нет, — поспешила ответить она, проведя рукой по его щеке. — Не волнуйся. Просто… просто все это так неожиданно. Трудно поверить в реальность происходящего.
Ее слова явно не убедили Лайнела, но времени выяснять не осталось. Шум шагов заставил их обоих повернуться к двери еще до того, как они услышали стук.
— Лайнел? — прозвучал несколько утомленный голос Александра. — Ты там?
— С возвращением в реальный мир, — прошептал Лайнел, хихикающей под ним Теодоре. — Я здесь, — громко ответил он, — что, черт возьми, происходит?
— Спускайся вниз, как можно скорее. Мы ждем тебя в гостиной, произошло нечто, требующее обсуждения. Это касается семьи Шварценберг.
— Вы что, решили устроить спиритический сеанс в башне?
— Не язви, Лайнел. Ситуация оказалась гораздо сложнее, чем ты думаешь, — помедлив, Александр спросил: — Теодора с тобой?
— Я здесь, профессор, — ответила она с такой гримасой, что Лайнел ехидно ухмыльнулся. — Не беспокойтесь, я тоже сейчас спущусь.
Александр постоял немного и, наконец, послышались его удаляющиеся шаги. Теодора встала с кровати, потянув Лайнела за собой и оба занялись непростым делом по поиску разбросанной по всей комнате одежды.
Спустя пять минут молодые люди уже присоединились к остальным, расположившимся в плетеных креслах для проведения импровизированного совещания. Войдя, взявшись за руки, они привлекли всеобщее внимание: Кернс приподнял брови, Вероника поморщилась, будто откусила лимон, а сэр Тристан хранил гробовое молчание.
— А, именно вас двоих нам и не хватало, — поприветствовала вошедших Эмбер. На коленях у нее лежала карта Карловых Вар, а за ухом расположился карандаш. — Теперь можно продолжить. Терпеть не могу объяснять одно и тоже по несколько раз.
— Полагаю, вы что-то выяснили про Шварценбергов, — сказал Лайнел, пока Теодора усаживалась на предложенный Оливером стул, придвинул, стоявший у камина табурет и уселся рядом. — Удалось ли напасть на след их потомков?
— В живых не осталось никого, кроме Константина Драгомираски, — ответил ему профессор. — Скажем так, нам повезло кое-что узнать благодаря членам этой семьи, жившим несколько веков назад, причем весьма своеобразным способом.
Он вкратце рассказал об их находках в недрах церкви и о том, что он видел в замке. Лайнел и Теодора раскрыли рты от изумления. Остальные явно были уже в курсе событий — видимо, профессор проинформировал их, пока парочка находилась в номере.
— Подожди минутку, ты хочешь сказать, что вот прямо так, внезапно, завернув за угол, ты переместился в XVI век? — вытаращив глаза спросил Лайнел.
— Не говори ерунду: путешествия во времени технически невозможно, — ответил Александр. — Я ни разу не покидал нашу эпоху. Это были, скорее, картинки из прошлого, словно эхо давно ушедших дней.
— Призраки? — недоуменно произнесла Теодора. — Я и не подозревала, что вы обладаете даром контактировать с умершими, профессор Куиллс.
  
— Я им не обладаю. Мои взаимоотношения с потусторонним миром ограничиваются изобретением аппаратуры вроде спинтарископа. Я никогда не имел возможности уловить присутствие духов иначе, чем посредством моих детекторов эктоплазмы. — Александр извлек платок и протер им очки. — В любом случае, нельзя утверждать, что я взаимодействовал с Либуше фон Шварценберг и Адоржаном Драгомираски, потому что они не знали о моем присутствии. Я даже не уверен, что это были призраки. Скорее, некая проекция.