Диверсант номер один

Глава 5. ОСОБАЯ ГРУППА
Когда Судоплатов вышел из подъезда, черный «ЗИС» как раз подъезжал. Выскочивший из машины офицер отдал Павлу честь, и открыл дверь. Судоплатов с удобствами устроился на заднем сидении, ловя себя на том, что натура его осталась прежней. Похоже на то, что сидящий внутри него старичок с интересом и удовольствием наблюдает за происходящим. Да еще и хихикает, и потирает свои сухонькие ручонки…
  
«ЗИС» домчал быстро. На улице уже стемнело, горели фонари, светились окна в домах. Алели звезды над Кремлем. Павел вспомнил, как его, после выхода из тюрьмы, поразила Останкинская башня. Москвичи-то привыкли к медленно выраставшей «Игле», а он увидал ее впервые в жизни.
И эта ночь, чей мрак разлит вокруг, тоже чарует его. Да, он видел все это, и не раз, но одно дело – воспоминания, и совсем другое – свежее впечатление. Нет, товарищи, вторая жизнь не скучна! И она вовсе не повторение пройденного, ибо нужно быть совершенно убогим, чтобы даже не попытаться изменить ее к лучшему, исправить там, где когда-то ошибся…
«ЗИС» проехал по пустынной Красной площади, и миновал Спасские ворота. Охрана пропустила машину, и лимузин покатил медленно и плавно, как то и приличествовало месту, пока не остановился в тупичке возле Ивановской площади. Покинув «средство доставки», Судоплатов поднялся по лестнице на второй этаж бывшего Сената, и зашагал по длинному безлюдному коридору, устланному красным ковром.
Приемная была приличных размеров – здесь свободно поместились три письменных стола. Павла встретил Берия. Было заметно, что нарком изрядно нервничает. Даже не кивнув Судоплатову, он торопливо заговорил:
– Для вашей ориентировки имейте в виду – наши пограничники встретили перебежчика, немецкого коммуниста. Он рассказал о подготовке к войне, подтверждая ваши слова. Я доложил об этом товарищу Сталину, но он отмахнулся. Так бы все и забылось, но тут я вспомнил о нашем разговоре, и рассказал о нем. И тогда товарищ Сталин вызвал вас…
Судоплатов кивнул.
– Мне очень хочется, чтобы товарищ Сталин не отмахнулся от моих выводов.
Тут в приемной возник Поскребышев – невысокий, коренастый, в зеленом кителе и галифе. Сапоги его блестели так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Тихим, бесстрастным голосом он сказал:
– Товарищ нарком? Товарищ Судоплатов? Проходите, вас ждут.
Павел кивнул, и вошел в сталинский кабинет. При царях тут все было по-другому. Иосиф Виссарионович приказал обшить стены деревом и обставить все так, как ему было удобно. Ближе к середине стоял длинный стол, крытый зеленым сукном. Рабочий стол Сталина располагался в углу, над ним висел портрет Ленина, на другой стене – Маркса и Энгельса. Сталин сидел за столом, вынимая из пачки папиросу «Герцеговина-Флор», ломая ее, и высыпая табак в трубку.
– Проходите, товарищи, – сказал он, не поднимая головы.
Кавказский акцент был заметен – вождь волновался. Или пребывал во гневе. Умяв табак, Иосиф Виссарионович не стал закуривать, а отложил трубку, и поднял свои рысьи глаза на Судоплатова. Павел спокойно выдержал давящий взгляд.
– Товарищ Судоплатов, говорят, с вами делится секретами лично Гитлер?
– К сожалению, нет, товарищ Сталин, – улыбнулся Павел. – Приходится думать самому и собирать информацию по крупицам. А разведка у нас хорошая, англичанам или американцам такая и не снилась.
Вождь прищурился. Этот вежливый человек ставил его в тупик. Наркома если не трясло, то потряхивало изрядно, а этот… диверсант был совершенно спокоен.
– Скажите, товарищ Судоплатов, чего вы боитесь?
– Боюсь, товарищ Сталин, что мы не успеем хорошо подготовиться к войне. Я не пророк и не военачальник, моя задача – бить врага на тайном фронте или в тылу. За то и радею.
Вождь кивнул.
– Да, мне докладывали. Так что же, вы полагаете, что наши командармы плохо готовятся к войне?
– Из рук вон.
Берия сильно вздрогнул, а у Сталина заблестели глаза.
– Факты, – обронил он.
Павел оглянулся на карту СССР, висевшую на стене, и сказал:
– Вы позволите? – получив разрешение, он прошел к карте, и ткнул пальцем: – Вот Западный округ. Здесь наши 3-я, 4-я и 10-я армии, и расположены они в белостокском выступе, выгнутом в сторону противника, причем 10-я армия занимает самое невыгодное расположение. Такая оперативная конфигурация войск создает угрозу глубокого охвата и окружения их со стороны Гродно и Бреста путем удара под фланги. Этак мы потеряем двадцать дивизий! Но ничего не меняется с прошлого года. При этом на аэродромах творится полнейшее разгильдяйство. Начнись сейчас война, Люфтваффе с легкостью уничтожит нашу авиацию, редкий самолет будет способен взлететь! И ведь немцы прекрасно знают расположение всех наших гарнизонов, аэродромов и прочего – немцы создали Разведывательную группу главнокомандования Люфтваффе, так называемую «Группу Ровеля», в которую вошли высотные бомбардировщики «Дорнье-215», «Хейнкель-111», «Юнкерс-88», переоборудованные для ведения аэрофотосъемки, и спокойно снимают наши стратегические объекты, долетая до Горького и Баку!
Сталин слушал и мрачнел.
– Довольно, – проворчал он. – Ваши предложения?
– Необходимо готовится к худшему, товарищ Сталин. Повторяю, я не полководец, я разведчик и диверсант, и хочу бить врага, не подстраиваясь под обстоятельства, а играя по своим правилам. Если мы уже сейчас начнем, в обстановке полной секретности, устраивать базы в Белоруссии и на западе Украины, если мы наберем и в темпе обучим хотя бы две отдельные мотострелковые бригады осназа, то уже в первую неделю войны наделаем фашистам столько пакостей, что Гитлер будет колотиться в припадке с утра до вечера!
Вождь посмотрел на Павла, и неожиданно рассмеялся.
– Пакостей, говорите? Ну-ну… Лаврентий Павлович, займитесь этим делом. Организуйте у себя… э-э… Особую группу, и пусть она уже организует разведывательно-диверсионную работу и партизанскую войну в тылу немецко-фашистских войск.
– Товарищ Сталин, – подал голос Берия, – можно создать Особую группу на базе Первого управления наркомата госбезопасности.
– Можно, – кивнул Иосиф Виссарионович. – Товарищ Судоплатов, кого вы прочите в руководители Особой группы?
– Эйтингона, товарищ Сталин. Это человек проверенный.
Сталин усмехнулся, и погрозил Павлу нераскуренной трубкой.
– Нет, товарищ Судоплатов. Вы предложили, вам и везти! А Эйтингона можете взять в заместители. Что-то еще?
– Людей бы нам, товарищ Сталин. Вернуть бы тех, кого уволили или посадили (Берия опять дернулся). Пусть смоют свою вину кровью. И пОтом.
– Согласен, – кивнул Сталин, доставая спички. – Вы свободны, товарищи.
Павел вышел первым, и обернулся на Лаврентия Павловича.
Нарком был бледен, а на лбу выступили бисеринки пота.
– Поздравляю вас, товарищ Судоплатов! – сказал он, отпыхиваясь.
– Спасибо, товарищ нарком, – хмыкнул Павел. – Поздравили коня с началом пахоты!
Берия отер платочком лицо, и визгливо рассмеялся.
Глава 6. ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ
Прошло три дня. Сон был недолог, а все остальное время у Судоплатова было занято беготней по кабинетам, да «утряской» неисчислимого количества вопросов.
Меркулов отнесся к созданию Особой группы спокойно и, в целом, доброжелательно, а уж Фитин, человек куда более простой, и подавно. Павел живо собрал вокруг себя «свиту» – Колю Мельникова, майора из Владивостока, Витю Дроздова, старшего майора милиции, прибывшего с Украины, а также – куда ж без них? – Аню Камаеву и Шуру Кочергину. Наум стал заместителем Судоплатова, чему был рад.
  
Организация секретных баз и набор добровольцев в отряды осназа требовала прорвы времени и массы усилий. Павел, как настоящий начальник, не взялся сам тащить воз проблем, а щедро поделился грузом ответственности с подчиненными. И дело пошло.
На следующий же день после вызова в Кремль Берия затребовал у Судоплатова список тех опытных бойцов невидимого фронта, которые были «отлучены» во время чисток. Павел взял чистый лист бумаги, и стал писать: