Фаворитка (СИ)
Капитан Стиренд ожег меня взглядом, но я осталась равнодушна. Я видела, что в нем происходит внутренняя борьба. И, исходя из этого, я сделала первый вывод. Похоже, барон Стиренд был человеком открытым, честным и прямолинейным. И у него действительно была личная неприязнь к бунтовщику, причина которой лежала в стороне от последних событий. Не умея лгать, и не будучи ни интриганом, ни политиком, его милость мучился. Он желал исполнения приговора, но не мог солгать или просто прикрыться учиненным Утткером безобразием, хотя этого вполне бы хватило. Но Стиренд горячился, выплескивая негодование и ненависть, не мог с ними справиться, а потому и спокойно ответить на мои вопросы.
Мне подумалось, что этот человек достоин участия, а потому ему надо было помочь открыться.
Глава 18
Я поднялась с кресла, налила воду в стакан и отошла к окну.
— Господин капитан, подойдите ко мне, — позвала я вновь мягко. — Прошу вас.
Не оборачиваясь, я слушала, как скрипнул стул, после раздался звук шагов и смолк у меня за спиной.
— Встаньте рядом со мной. — И когда Стиренд оказался напротив открытого оконного проема, я передала ему стакан с водой, не настаивая, чтобы он выпил, и произнесла: — Восхитительный вид, не находите? Знаете, когда я прибыла в Канатор впервые, то была поражена им до глубины души. Я никогда до того не видела моря, кроме как на картинах. Изображения этой стихии неизменно восхищали меня, но тогда я оценивала мастерство художника. А всю истинную мощь я ощутила, лишь когда увидела море воочию. Что скажете?
— Я – моряк, — пожал плечами капитан. — К тому же уроженец этих мест, потому море для меня – обыденность. Я не испытываю перед ним трепета, как и вы, когда идете по земной тверди.
— И все-таки оно могущественно и непредсказуемо, — возразила я, и Стиренд усмехнулся:
— Вполне предсказуемо, ваша светлость. Существует немало примет, чтобы определить, чего стоит ждать от него в ближайшем будущем.
Развернувшись к своему собеседнику, я с интересом всмотрелась в его профиль. Его черты, как и короля, были жесткими. Но в лице Ива всё же имелась некая утонченность, что делало его похожим на коварного хищника, этакую помесь лисы и волка. Хитрость одного, и хватка второго. А вот капитан Стиренд напоминал медведя, этакого увальня, но больше обликом. Наверное, в нем скрывалось и добродушие, однако сейчас для него не было повода. Зато барон подтвердил мое мнение о его простодушии и прямолинейности, высказав, что думает, а не то, что от него ожидают.
— Скажите, а есть что-то, что вы находите грандиозным? — спросила я с любопытством. — Восторг – это естественное человеческое чувство. Что вызывает в вас душевный трепет?
Стиренд ответил мне недоуменным взглядом, однако я продолжала ждать, и он, снова пожав плечами, неуверенно произнес:
— Небо.
— Небо? — переспросила я, и капитан повторил тверже:
— Да, небо. Оно таинственно. Мы не знаем, что там, не можем ни взглянуть, ни потрогать. — И вдруг признался: — Я восхищаюсь восходом. И закатом. В это время небо особенно красиво.
— Вы правы, — улыбнулась я. — Небо и впрямь восхитительно в эту пору.
Его милость кивнул, после машинально глотнул воды, а, ощутив на губах влагу, жадно выпил весь стакан. Выдохнул и посмотрел на меня.
— Я вел себя вызывающе, ваша светлость, прошу простить меня.
— Я не в обиде, — снова улыбнулась я. — Прошу, — указав ему на его стул, я, забрав у Стиренда стакан, вернулась в кресло.
Чуть замявшись, капитан склонил голову и прошел к стулу. Граф Нестдер, не вмешивавшийся в наш диалог, едва заметно улыбнулся мне и снова застыл, ожидая, что будет дальше. Ждала и я. Теперь Стиренд выглядел более спокойным. Он сразу принял удобную позу, медленно выдохнул и, устремив взгляд в окно, заговорил:
— Утткер появился месяцев пять назад. Его привел лейтенант Элсон Декханд. Он бесхитростный парень, из-за чего попал в переплет. Ввязался в игру, и его обобрали. Беда в том, что это произошло в дороге, он возвращался из отпуска, который я дал ему за примерную службу. Дурень позволил втянуть себя в эту аферу, ему дали выиграть, а потом обобрали до нитки. Это случилось на половине пути до Кейстби. Всё, что у него оставалось ценного, это кортик. Элсон поставил его на кон, надеясь отыграть хоть небольшую сумму денег на дорогу, и проиграл. Кортик именной, полученный в награду за отвагу, проявленную в рейде против пиратов. Лейтенант действительно его заслужил, но… проиграл.
Конечно, Декханд не сумел с этим смириться. Он попытался вернуть кортик. Сначала просил, потом начал угрожать, после и вовсе затеял драку. Ему сильно досталось. На этом злоключения лейтенанта не закончились. Хозяин трактира позвал стражу, и они взяли Элсона вместо разбойников, промышлявших нечестной игрой. Те успели убежать. И хвала Богам, иначе мой дуралей мог бы уже и не вернуться на «Быстрый».
Его оттащили в острог, и Декханд оказался в одной камере с Утткером. Стоит признать, что Утткер не оставил избитого Элсона и, как сумел, помог тому прийти в себя. Потом они разговорились. Утткер первым крикнул охране, что они схватили военного моряка. В общем, привлек внимание, начали разбираться. После этого Декханда отпустили, даже отвели к лекарю. А потом Элсон вернулся за своим сокамерником.
Во-первых, из благодарности. А во-вторых, Утткер пообещал ему найти негодяев, обманувших Декханда, и вернуть кортик, если Элсон его вытащит. Большего лейтенант и не желал. Он сумел ссудить немного денег в местном банке. Их хватило на то, чтобы выкупить сокамерника. Признаться, я понятия не имею, за что он был посажен в камеру, даже его версии не верю, а полицейские ничего объяснять не стали. Они взяли все ссуженные деньги и вручили Декханду арестанта.
Утткер сдержал слово. Оказалось, что он знает все разбойничьи морды в том городке. Кортик Декханд себе вернул, а Утткер раздобыл для них денег. Лейтенант говорил, что Лайсс захотел попробовать свои силы на флоте, вроде как пожелал изменить жизнь, потому и увязался за Элсоном.
Утткер в нашем первом разговоре рассказал мне слезливую историю, из которой следовало, что он незаконнорожденный сын какого-то аристократа. Якобы отец влюбился в мать, родился Лайсс. Дворянин был женат, но содержал любовницу с ребенком. Утткер уверял, что отец собирался признать его и оставить наследство, потому что он был единственным сыном.
Но потом отец умер, а его жена начала преследовать Утткера и его мать. Вдова вышвырнула любовницу покойного супруга и его ублюдка из дома, который им подарил дворянин. Мать Лайсса уехала к своей родне, а Лайсс, по его словам, был вынужден спасаться от ложного обвинения в краже. Какое-то время плутал по дорогам Камерата и так попал в тот городок, где с ним встретился Декханд.
Утткер рассказал, что был сильно истощен, и его подобрал кто-то из местного ворья, выходил и приставил к своему делу. Лайссу надо было выживать, и он стал помогать своему спасителю в его делишках. Потом была облава, и Утткера взяли. Так он оказался в камере, куда кинули простака Декханда.
Он выглядел искренним, ваша светлость. Я поверил и пожалел. Решил, что парню не повезло. Дети не выбирают, как и от кого родиться. Родители делают этот выбор. К тому же он вроде как стал жертвой мести оскорбленной женщины. Так я думал тогда.
— А сейчас? — спросила я.
— А сейчас думаю, что у нас он скрывался от своих преследователей или дружков. Кто его знает, кому мерзавец успел перейти дорогу. От него всякого можно ожидать.
— Как он показал себя в службе?
Стиренд усмехнулся и ответил:
— Никак. У него не было опыта в морском деле. Но поначалу пытался учиться. Побывал в одной схватке с пиратами, но особо себя не проявил. Он не из тех, что рвется в бой и действует открыто. Делает подлости исподтишка. Ему место на пиратском корабле подошло бы больше, чем у нас. В общем, после того рейда мы встали на якорь, надо было подлатать «Быстрый». Утткер начал часто сходить на берег, в основном, самовольно. Впервые проявил непослушание. Спорил с офицерами и мичманами. Задирал нос, намекал на то, что к нему нужно особое отношение. Зарвался в конец. Я уже собирался его гнать взашей с корабля. А потом случился этот пьяный бунт.