Фаворитка (СИ)

— Несправедливо, — согласила я и подхватила мысль, намеченную графом: — Надо дать им возможность самим заниматься делами.
— Изменения в закон с ходу не протащишь, — заметил дядюшка.
— Я уже избавилась от иллюзии в то, что перемены возможны по щелчку пальцев государя, — отмахнулась я. — Нужно провести эксперимент и выбрать женщину, которая способна показать, на что способна.
— Одной мало, — улыбнулся граф.
— Безусловно. Иначе это назовут исключением из правил. Но начать стоит с одной, и это должна быть женщина с волчьей хваткой. Разумная и волевая. Нам нужен достойный пример для тех, кто готов последовать за ней, а главное, за нами. И вот тогда уже можно будет говорить о поправках, однако высочайшим одобрением на наш эксперимент разжиться необходимо. — Я бросила взгляд на портрет короля, висевший в кабинете дядюшки, и усмехнулась: — Вы уже приглядели такую женщину?
— У меня их три, — ответил граф, — но наиболее подходящей считаю госпожу Хандель. Весьма достойная женщина. Она хороша уже тем, что прежде вела дела вместе с мужем, а значит, имеет не только хватку, но и представление о том, что от нее требуется.
— Значит, женщина у нас есть, дело за высочайшим одобрением, — резюмировала я. — Это я беру на себя. Думаю, через пару дней я добьюсь положительного ответа.
— Почему так долго? — изумился дядюшка. — Нет, Шанни, я не спешу, просто мне казалось, что государь неизменно идет вам навстречу…
— О, — взмахнула я рукой. — Если бы я попросила бриллиантовую брошь стоимостью в новый особняк, она была бы у меня к вечеру. Но что касается государственных дел, это нужно выгрызать зубами.
— Должно быть, ему нравится ваш напор, — улыбнулся граф.
— А, по-моему, ему нравится доводить меня до белого каления, — проворчала я. — Но я получу то, что нам нужно. В этом можете быть уверены.
— В вас я ни минуты не сомневался, — рассмеялся дядюшка.
Я ошиблась, вырывать одобрение мне пришлось недолго. Сопротивлялся государь всего один вечер. Мы привычно поспорили. Разговор проходил вечером во время прогулки по Малому парку. Через неделю мы должны были выехать в Лакас, и мне надо было спешить, чтобы заручиться одобрением короля на нашу с дядюшкой затею до отъезда. К сожалению, мне задержаться не было никакой возможности, мой правящий любовник не желал выпускать меня из своих сетей, да и впереди тогда ждало знакомство с Тибадом. Но это означало, что заниматься нашим делом его сиятельству придется в одиночку, по крайней мере, пока я не вернусь.
Мы неспешно брели по аллее, время от времени кивая встречным придворным. Я держала короля под руку и слушала, что он говорит.
— Шанни, мне не сложно согласиться. Ты же знаешь, лучик, я готов выполнять твои капризы…
— Это не каприз, — прервала я короля. — Это необходимость, и она назрела. Ив, довольно закоснелых убеждений. Разве же ты сам не видишь очевидного? Управляющие и приказчики обворовывают своих хозяек, которые вынуждены терпеть унизительное положение лишь только потому, что они женщины и считаются заведомо неспособными вести собственные дела. Разве же это правильно? Кому, как не тебе, знать, насколько женщины предприимчивы? Дай возможность хотя бы одной опробовать свои силы…
— Одной я уже дал, — снова усмехнулся государь. — И во что она превратила мою жизнь?
— Ты несчастлив? — не без иронии спросила я.
Монарх остановился и, притянув меня к себе, поддел согнутым пальцем подбородок.
— Каждый мой день рядом с тобой наполнен счастьем, — сказал он и, не обращая внимания на посторонние взгляды, ненадолго приник к моим губам. После отстранился и сказал, глядя в глаза: — Твоя затея вызовет недовольство.
— У кого? Разве что у управляющего, которого мы отстраним от дел с твоей помощью.
— И как же мы его уберем? — полюбопытствовал государь, возобновив прогулку.
— Дай бумагу на имя моего дядюшки с указанием проведения ревизионной проверки, — ответила я. — Его сиятельству я могу доверять, как самой себе. И когда будет подтверждено, что он воровал у своей хозяйки…
 
— А если не воровал? — полюбопытствовал король, и я отмахнулась:
— Где ты видел честного управителя? К тому же мы уже точно знаем, что он подворовывает, нужно лишь официальное подтверждение, и тогда граф Доло, наделенный тобою особыми полномочиями, отстранит его и передаст управление в руки госпожи Хандель. Ни один суд не посмеет оспорить королевское повеление, и бедная женщина сможет взять прави́ла в свои руки. Ив, нам нужен этот эксперимент. — Теперь остановилась я. — Он ведь может и провалиться, верно?
Монарх хмыкнул и покачал головой:
— Вы с дядюшкой не позволите ему провалиться, разве я не прав?
— Ты всегда прав, милый, — улыбнулась я и накрыла его плечи ладонями. Рука короля легла мне на талию, и я подалась к нему. — Пожалуйста, Ив, — шепнула я и поцеловала его в уголок губ.
Он усмехнулся и ответил:
— Боги с тобой, душа моя, экспериментируй.
По законам Камерата управлять компанией «Хандель и Пьеп», оставшейся от безвременно почившего супруга, госпожа Хандель сама не могла. За нее это делали господин Пьеп, как компаньон, и управитель, назначенный покойным. Женщине оставалось растить трех дочерей и вести домашнее хозяйство на деньги, которые ей выделяли компаньон и управитель. Даже ее возможное второе замужество зависело от этих двоих. Могли и не одобрить, если от жениха нет выгоды их делу, или же напротив, он будет слишком напорист и захочет сунуть нос в дела вдовы.
Передав графу необходимую бумагу, которую государь написал мне в тот же вечер, я вскоре отправилась в Лакас. И пока меня не было, дядюшка привел в дом вдовы королевских ревизоров, которые под его бдительным оком проверили каждую цифру, каждую запятую в документах. Они трудились целый месяц, сверяя все счета и затраты. Перевернули кверху дном дом госпожи Хандель, дом ее управителя и даже компаньона. Сурово сведенные брови его сиятельства и память о том, кто стоит за ним, не позволили ревизорам пойти на сделку ни с совестью, ни с управителем, а потому результат был правдивым.
Дядюшка, ознакомившись с выводами ревизоров, припечатал к столу вторую бумагу, лично подписанную Его Величеством, где было сказано об особых полномочиях, и управитель отправился в острог за воровство и попытку подкупа государственных служащих, включая самого графа Доло. И к делу, наконец, была допущена его законная хозяйка.
Что до компаньона, то ему пришлось вернуть госпоже Хандель ее права на их общее дело, как и финансы, которые оставались в его распоряжении. Дядюшка рассказывал мне, с каким мрачным видом господин Пьеп произнес:
— Эх, ваше сиятельство, со всем моим уважением говорю вам, что бабе деньги давать нельзя. Она промотает их сегодня же на булавки и прочие бабьи глупости, и что потом? Потом мое дело пойдет прахом…
— Насколько помню, любезный господин Пьеп, ваше дело носит название «Хандель и Пьеп», — прервал его граф Доло, — и имя вдовы стоит на первом месте, не так ли?
— Но она же ничего не смыслит…
— А мне думается, что госпожа Хандель еще и вас научит, как надо вести дело, — усмехнулся его сиятельство. — По выводам проверки доход вашей компании заметно снизился по отношению к годам, когда ею управлял покойный господин Хандель. Так вот справедливости ради отмечу, что в то время именно его супруга занималась делами компании, лицом которой оставался ваш компаньон. Вам бы порадоваться, что приток средств вновь увеличится, и не за счет денег вдовы, которые она недополучала, а благодаря ее разуму и хватке. Еще поглядим, нужны ли вы ей будете, когда она вернет компании ее прежний престиж. Так-то, любезный господин Пьеп. — Дядюшка поднялся со стула в кабинете второго владельца компании «Хандель и Пьеп», но любезно улыбнулся и добавил: — И вот еще что вам не стоит забывать. Госпожа Хандель находится под личным покровительством графини Тибад-Стренхетт, и если вы позволите в отношении вдовы бесчестное поведение, то ее сиятельство узнает об этом незамедлительно, а вместе с ней и сам государь. Делайте выводы, господин Пьеп. Всего хорошего.