Мажор в деревне (СИ)

Такая красивая, сексуальная, что все внутри переворачивается. Стильный костюм, прямая юбка чуть ниже колен, туфли на тонкой шпильке, очки в тонкой оправе, я даже не знал, что она их носит. Но это воплощение всех моих похабных мечтаний. А еще волосы собраны в строгий пучок, я уже представлял, как запущу в них пальцы, притяну к себе…
— Вадим, я не хочу рождать зависть среди коллег. Тут половина учителей – незамужние старые девы, — тихо произнесла Лена, оборачиваясь, чтобы никто не слышал.  
— Это значит, и поцеловать тебя нельзя?
— Тише, — простонала она. — Нельзя, здесь кругом мои ученики, — строгий голос, чопорный вид. Она меня так возбуждала, что мозги плавились. 
— Лен, я тут дом присмотрел недалеко от центра. Давай купим, ты ко мне переедешь?  Тем более, руки у меня зажили…
*****
Лена
Ничего мне не мешало переехать к Вадиму, кроме моей бабушки, которая, словно чувствуя мое желание жить с парнем, постоянно стала упоминать о том, что съезжаться нужно только после свадьбы. И как назло, Матвей был с ней солидарен. После увольнения он почти постоянно находился дома.  Мы с моим мажором вели себя как друзья – лишний раз не поцелуешься. Ходили несколько раз на свидания, дорываясь друг до друга в машине, но ночевать возвращались каждый в свою постель. Вадим в съемный дом меня не приглашал. Не любил он временное жилье, называл его убогим. Конечно, он был прав, но порой до сумасшествия хотелось остаться с ним рядом – все равно где.   Мне так не хватало по ночам его объятий. А днем мы виделись редко. Вадиму то в больницу нужно было, то в полицию.
Услышав предложение посмотреть дом, я обрадовалась. Пальчики от волнения поджались в туфлях. И если бы мы не стояли возле школы, сама бы его поцеловала. И позволила зажившим рукам воплощать мои сны в реальность.
— Я не уверена, что мне позволят к тебе переехать, — совсем неудобно было говорить на эту тему, поэтому я отвлеклась на пиликающий в сумке телефон.
— И что это значит? — Вадим накрыл своей рукой мою, останавливая нервные подергивания замка.
— Ну… бабушка у нас консерватор, — замялась я. Неудобно об этом говорить, получается, будто намекаю на обручальное кольцо. — Вадим, здесь не город. Людям только дай повод для разговоров… а я должна быть примером для учеников, — самой противно было, что я это все говорю.  Живи мы в городе, я бы сама перетащила вещи в его берлогу. — Зато у нас будет место, где мы можем каждый день встречаться, проводить вместе вечера, — мы стояли у машины Вадима, он, ничего не сказав, открыл пассажирскую переднюю дверь.
Завел мотор, и мы отъехали от школы. Оба молчали какое-то время. Я готова была себя накрутить. Вадим может на все плюнуть и уехать в Москву.  Если позовет, поеду за ним. Без него я своей жизни не представляла. Все случилось так быстро, что я опомниться не успела, но ни о чем не жалела. В моей жизни появился именно он – мой мужчина. Во всех смыслах этого слова. Даже когда я на него очень сильно злилась, а такое случалось, ведь у Робнера непростой характер. Он не любит уступать, отступать, должен доказать свое превосходство. Сам лезет в драку, горящие комбайны спасает, а мне не позволяет даже за руль автомобиля садиться, боится, что могу в аварию попасть. Бесится и с ума сходит, если я расстроена. Поэтому, наверное, он был так против моего заявления в полицию, которое я написала на Дагарова.
— Воробушек, мне недостаточно вечеров, — заговорил Вадим, когда пауза явно затянулась. — Я хочу возвращаться в дом, где меня будет ждать любимая женщина. Я хочу засыпать с тобой рядом, сжимать всю ночь в объятиях, и первое лицо, которое я хочу видеть каждое утро – твое лицо. Со мной такое впервые, влюбился как мальчишка. Никто не нужен. Тебя одну хочу!  И мне недостаточно пары часов в день.  Проблема в гребаном штампе? Я на лоб готов его себе поставить, если твоих родных это успокоит, но мои чувства от этого не изменятся, Лен. Ты моя, и я урою любого, кто встанет между нами, — спокойно выговаривал он, но я чувствовала напряжение Вадима.
 
— Мои родные не против тебя. Ты им всем нравишься. Штамп в паспорте мне не нужен, — тихо произнесла. Наверное, не совсем уверенная в том, что говорю. Конечно, мне, как и любой девушке, хотелось быть законной женой, но намного важнее, что Вадим меня любит.
— Лен, я хочу, чтобы у нас была нормальная свадьба. Влад с  Линой просто расписались, в прессе поднялась шумиха, которая до сих пор не улеглась. Не хочу, чтобы даже толика той грязи коснулась тебя.
Я не имела ничего против того, чтобы переехать к Вадиму, но моим родным это не понравится.  Не очень приятно находиться меж двух огней. Для местных Вадим все равно остается чужаком. Богатым парнем, чье семейство поставило на колени Дагаровых. Люди будут говорить, что я любовница Вадима. А если у нас ничего не получится, до конца моих дней продолжат перемывать косточки, где основная версия будет звучать приблизительно так: «спала с богатым, а он ее бросил».
И что делать? Как найти компромисс?
— Пойдем смотреть дом, — я только после его слов заметила, что мы стоим у ворот особняка. Я знала, кому он принадлежит. Это был лучший дом в нашей станице. Не знала, что Вячеслав Игоревич продает особняк. — Попроси родителей приехать в выходные в станицу, мне с ними и с твоей бабушкой нужно поговорить.  
  
Глава 24
 
Лена
Дом нам понравился, он не мог не понравиться. Лучший особняк в станице даже не пришлось покупать, Всеволод Юрьевич подарил его внуку, купив у друга. Я бы предпочла не вкладываться в недвижимость. Дом хороший, но продать его будет невозможно. Кто, имея деньги, захочет его приобрести? Можно у побережья взять домик. Пусть и хуже  в несколько раз. И отдых, и заработок, если комнаты сдавать. А в станице и работу не найдешь, и до города час добираться, до моря еще дольше. К тому же Вадим не планирует здесь надолго задерживаться. Он привык к шуму мегаполиса. У него все друзья и родные в Москве. Я пыталась отговорить от покупки, но Робнер не стал слушать.  Даже если мы всего лишь год будем здесь жить, то жить будем в нормальных условиях. Кто-то явно привык к комфорту.
В доме даже мебель была вся новая, которой практически не пользовались. У Вячеслава Игоревича несколько домов, один из которых стоял на побережье, там он проводил основное время, в родную станицу наведывался редко и надолго не задерживался. Если и спал, то на диване в кабинете, потому что во всех спальнях матрасы были в чехлах, их даже не распаковывали.
Сделка произошла в тот же день. Мой любимый мажор тут же перевез свои вещи в новый дом. 
Вадим уговаривал меня остаться, и если бы не Матвей с бабушкой, я бы не раздумывала. Пока мы обустраивали приглянувшуюся нам обоим спальню, мне позвонили и брат, и бабуля, чтобы поинтересоваться, почему я так долго в школе задерживаюсь. Кто-то явно доложил, что мы в особняке. Никто ведь не поверит, что вели себя прилично. А все потому, что были заняты. Я готовила нам что-нибудь поесть, Вадим снимал чехлы с мебели, заправлял постель. Два новых комплекта белья, два одеяла и три подушки мы нашли в одном из шкафов.
— С новосельем, — если я и планировала романтический ужин, то появление брата все мои надежды убило на корню. Когда я рассказывала Матвею, что Вадим почти приобрел дом и сегодня же переезжает, то совсем не предполагала, что он заявится с бутылкой вина. Так и хотелось поблагодарить, забрать вино и выставить за дверь. Обломщик! 
За ужином мужчины разговаривали, обсуждали Дагаровых. Вадим попробовал заговорить о работе Матвея, но тот оборвал тему разговора:
— Если в спецназ не получится вернуться, займусь своим делом.
Не чувствуя вкуса еды, хотя готовлю я хорошо, впихивала в себя кусочки рагу.
— Ты что так тяжело вздыхаешь? — спросил брат. А я даже не заметила, что свои мысли и настроение выразила дыханием.
— К завтрашним урокам еще готовиться, — ушла от ответа.