"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Я хотела извиниться перед вами, Рин. – Заметив, что его лицо смягчилось, она продолжила: – Мне стоило послушать вас и придерживаться плана, но я поддалась эмоциям и все испортила. Я вела себя необдуманно и глупо.
– Самонадеянно, – исправил он.
Флори согласно кивнула, надеясь, что, если не перечить Рину, можно вновь обрести в нем союзника. Когда он расщедрился на ответные извинения, на ее лице засияла улыбка. Убежденная, что Рин вернулся к своему безукоризненному образу, она перешла к тому, ради чего затеяла все это:
– Я бы хотела обсудить с вами завтрашний суд. Мне пришла в голову идея, как можно вытащить Дарта, и я…
Она не успела закончить мысль.
– Нечего здесь обсуждать, Флориана, – резко заявил он. – Повторяю: я ничем не смогу ему помочь.
Застыв в кресле, она растерянно заморгала:
– Но у вас есть влияние.
– Не вам распоряжаться моим положением, – отрезал Рин. – Вы не знаете, какой ценой оно достигнуто.
– Я просто подумала, что вы могли сделать для Голодного дома свое заключение, и оно бы показало, что Дарт…
– Вы говорите о вещах, не имея ни малейшего представления о них! – Он посмотрел на нее с укоризной, словно она в десятый раз совершала одну и ту же ошибку.
– Дарт рисковал ради вас, был вашим шпионом, а вы так легко бросаете его в беде?
– С чего вы взяли, что он мой шпион? – Рин попытался изобразить удивление, однако сделал это так неумело, что выдал себя.
– Только вы делаете из этого тайну! Но Дарт считает помощь вам правым делом, а вы, похоже, солидарны с теми озлобленными лютенами, кто видит в его работе что-то зазорное! – выпалила она и затихла, тяжело дыша от возмущения.
Разумеется, у нее были и другие основания так считать. Она просто не хотела объяснять, что догадалась о содержимом конвертов, которые Дарт принес в плаще: в обоих лежали отчеты о собрании, с той лишь разницей, что один подписали все лютены, как официальный документ для архива, а другой предназначался лично Рину и, скорее всего, содержал больше информации. Она предпочла умолчать и о том, что Паучиха назвала Дарта прихвостнем домографа и предателем, – достаточно очевидные «звания», чтобы сделать выводы об истинном положении дел. Дарт был предан Рину и службе в целом, а тот был уверен в своем шпионе настолько, что привлек к расследованию именно его, а не следящих. Свидетельства против Дарта не выглядели коварным заговором или влиянием могущественного противника; это был протест, коллективная война против того, чье особое положение не давало покоя остальным лютенам. Их контролировали, за ними следили, им не доверяли; никому бы такое не понравилось. Все было ясно как белый день, а домограф делал вид, что ничего не понимает, до последнего пытаясь отрицать свою ответственность за происходящее.
После ее пламенной речи в кабинете наступила тишина. Флори ждала ответа, а Рин, сцепив руки в замок, размышлял над тем, что сказать. Наконец он прервал затянувшуюся паузу:
– Даже если и так, дело дрянь! Как домограф, я не могу защищать лютена в суде. Это противоречит Протоколу.
– Значит, кресло домографа – единственное, чем вы дорожите? – Она вскочила с места. – Вы так кичитесь своими знаниями, но вам не мешало бы узнать хоть что-нибудь о смелости, дружбе и сострадании!
Она бросилась прочь, хлопнув дверью так сильно, как только могла. Рэйлин от испуга едва не свалилась с перекатной лестницы и даже не успела нарисовать на своем лице дружелюбную улыбку, проводив стажерку оторопелым пожеланием хорошего дня. Никакой ураган эмоций не мог нарушить идеальный порядок, окружающий Рина.
Неведомым образом Флори удалось быстро найти путь к выходу и не заплутать в коридорах. Едва она вышла на улицу, прохладный ветер овеял ее разгоряченное лицо. Тело дрожало, в горле стоял противный комок слез. Она была готова разреветься здесь, однако не могла позволить себе такой слабости.
К ней подошел пожилой мужчина – ключник, судя по мозолистым рукам, и, дохнув на нее табачным дымом, спросил, все ли в порядке. Флори выдавила из себя что-то вроде улыбки и отказалась от помощи.
До встречи с Десом оставалось еще немало времени, и она, не желая маячить перед конторой, отправилась исследовать местность. В центре города ей довелось побывать пару раз, и ничего, кроме разочарования, это не принесло. Сегодня традиция продолжилась. Оглядевшись вокруг, Флори заметила в отдалении необычное сооружение, по очертаниям напоминавшее книгу, стоящую ребром. Библиотека! Внезапная идея кольнула иголкой озарения. В памяти всплыли слова Дарта и замечания Рина о том, что она ничего не знает о безлюдях и домографах. Что ж, незнание – это пустая полка, которую можно заполнить книгами.
Спустя четверть часа, пыхтя и фырча, Флори тащила огромную стопку, собранную из библиотечных томов, и думала: «Сумасшедшая. Неужели ты и впрямь веришь, что за день сможешь все прочитать и найти способ спасти Дарта?» По пути она пару раз чуть не бросила ношу на землю, потом споткнулась, больно подвернув ногу, вымокла как мышь и трижды успела пожалеть о своем решении. За все мучения ее ждала награда – транспорт с водителем. Десмонд заметил ее издалека и бросился на подмогу.
– Ты ограбила книжную лавку, чтобы повидаться с Дартом в соседних камерах? – спросил он удивленно, когда Флори вручила ему свою ношу.
Колени и руки у нее дрожали, в боку кололо. Понадобилось время, чтобы она отдышалась и ответила:
– Буду изучать историю безлюдей и юридическую практику.
– Тяга к знаниям – это хорошо, – усмехнулся Дес, – но мы идем на суд, а не на экзамен.
Флори легонько толкнула его в плечо:
– Надеюсь, твое хорошее настроение значит, что ты принес хорошие новости.
– Ничего это не значит, – внезапно помрачнев, сказал он. – Я шучу в любом настроении.
Она досадливо поджала губы, хотя уже смирилась, что все их планы с треском провалились. Если план рухнул от одного щелчка – значит, у тебя не было плана. Еще одна житейская мудрость, проверенная на собственном опыте.
– Так что у тебя? – спросила она, когда Дес, погрузив книги, сел за руль.
– Меня назвали навязчивой мухой и посоветовали больше не появляться перед горъюстами с такими вопросами. А как прошла твоя встреча?
– Ничем не лучше, – неохотно ответила Флори, чувствуя себя виноватой теперь и за то, что в очередной раз все испортила. Что она сделала для спасения Дарта? Вначале оболгала его, потом устроила истерику в кабинете домографа, а теперь натащила кучу книг в надежде, что на какой-нибудь странице найдется спасительный ответ.
С минуту они просто молчали. Флори сидела, опустив голову, Дес задумчиво барабанил пальцами по рулю.
– Кажется, решимости в нас поубавилось, – констатировал Дес. – Может, разговор с Дартом натолкнет на нужные мысли?
Это прозвучало так, будто Дарт прятался в машине и ждал подходящего момента, чтобы появиться с громким возгласом: «Сюрприз!» Флори обернулась, но, конечно, никого не обнаружила. Отвечая на ее немой вопрос, Дес вытащил из внутреннего кармана жилета нефритовый диск – жетон горъюста, символ справедливости, которой они служили.
– Откуда ты…
– Одолжил, – перебил он с самодовольной улыбкой. – Должна же быть от них хоть какая-то польза?
Прежняя Флори нахмурилась бы и заявила, что красть и обманывать нехорошо, а уж соваться с чужими жетонами в тюрьму – и вовсе недопустимо. Сейчас же она испытывала прилив сил и желание действовать. Дарт мог рассказать важные детали: о том, как прошел его визит в Корень-дом, об убитых лютенах, о своих подозрениях, которые позволили ему обвинить Паучиху на последнем совете…
Воющий домишко располагался неподалеку от домографной конторы, и у Флори не было времени, чтобы подумать, насколько хороша их затея. Безлюдь входил в состав охранной системы города – с тех самых пор, когда преступность в Пьер-э-Метале резко возросла и властям пришлось искать дополнительное место для камер. Последние годы Воющий домишко служил тюрьмой для лютенов. «В этом есть особый смысл, – сказал ей Рин, когда они ехали в суд, – заключить лютенов, уклоняющихся от службы, в другом безлюде. Это напоминает им, что нельзя убежать от клятвы». Он верил в это как в непреложную истину. Безлюди были его религией, а Протокол – сводом священных правил.