"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Флори не знала, за что лютены так ополчились на Дарта, но они явно намеревались его уничтожить. Каждый запасся историей, выставляющей его в дурном свете. Драка, крепкое словцо или угроза, брошенная на эмоциях, – о любом из сидящих в зале можно было бы рассказать с десяток таких историй, однако сегодня здесь выбрали преступника.
Злость и отчаяние внутри нее множились, Флори хотелось закричать, сказать, что они врут, а Дарт невиновен. Лютены доверяли ему, приходили на совет в его дом, распивали напитки в библиотеке… Разве так себя ведут с безумцами, которых боятся?
  
Лишь одна лютина, седовласая женщина в зеленом бархате, не поддержала обвинений, назвав Дарта отзывчивым и добрым человеком, не способным на преступление. Проблеск надежды тут же погас, потому что ее прервали, не дослушав, и отправили прочь с трибуны. Кажется, рассудитель куда-то спешил и хотел поскорее завершить заседание. Вскоре помощник сообщил, что все свидетели опрошены и суд вынужден удалиться для принятия решения.
Рассудитель захлопнул книгу и встал из-за стола.
В отчаянии Флори повернулась к Рину, как будто ожидала, что он вмешается и все исправит. Он покачал головой, выглядя растерянным и виноватым, потому что у него не было плана на такой случай. От мысли, что все закончится так несправедливо, сердце Флори сжалось и заколотилось где-то в горле. Сама не ведая, что творит, она вскочила и выкрикнула:
– Постойте!
Казалось, в зале замерли все. Рассудитель, окруженный свитой, остановился в дверях; еще шаг – и он бы ушел с мыслью, что Дарт виновен. Человек, утопающий в красной мантии, выглядел слишком комично, чтобы принимать судьбоносные решения, хотя именно на него сейчас полагалась Флори.
– Господин, я бы хотела дополнить показания, если позволите.
– Что ж, прошу. – Он указал на трибуну, и рукав его мантии взметнулся, словно сигнальный флаг.
– Эй, вы что делаете? – шикнул Рин.
Флори отмахнулась от него и уверенно прошествовала к трибуне с мыслью о том, что должна спасти Дарта, как он спасал Офелию, ее саму, их обеих…
Все заняли прежние места, и судебный процесс возобновился.
– Итак, что там у вас? – неохотно спросил рассудитель, устраиваясь за столом. – Даю вам три минуты.
С бешено колотящимся сердцем Флори заявила:
– Даэртон не мог убить лютенов, поскольку тот день провел со мной.
– Сильвана убили ночью, – тут же поймал ее обвинитель.
– И ночь – тоже, – выпалила она, не задумываясь о том, как это прозвучит.
За спиной кто-то присвистнул, кто-то ахнул, кто-то хихикнул.
– Вы всю ночь ходили по безлюдям и стажировались? – с кривой усмешкой уточнил следящий.
– Нет.
Волна смешков и взволнованного шушуканья прокатилась по залу, а затем обрушилась на Флори, которой послышался сдавленный шепот Рина. Напрасно он пытался ее остановить.
– И свидетелей вашего общего досуга, конечно же, нет? – продолжал следящий.
– Нет и быть не должно.
Зал накрыло еще одной волной обсуждения, и сквозь шум уже отчетливо прорвался возглас Рина: «Немедленно замолчите!», однако Флори не поняла, кого он пытается усмирить: всех зрителей или ее одну.
Рассудитель удивленно посмотрел на нее:
– Простите, я вынужден спросить, в статусе кого вы провели этот… кхм… личный досуг?
Флори гордо вздернула нос. Она не позволит людям смеяться над ней и упрекать в чем-то.
– В роли невесты, конечно.
В зале повисла напряженная тишина. В первое мгновение Флори показалось, что она оглохла. Беспокойный взгляд обвел изумленные лица на постаменте, а затем устремился вверх, к клетке. Мертвенно-бледное лицо Дарта выражало полнейший ужас. Что-то было не так.
Рин вскочил и, обращаясь к рассудителю, вызвался объяснить недоразумение. Ему отказали, заявив, что в таких вещах комментарии третьих лиц безосновательны. Он был вынужден вернуться на место.
– Раз вы провели с обвиняемым всю ночь, можете ли вы заявить, что он никуда не отлучался? – спросил обвинитель, прервав паузу.
Флори подтвердила это и лишь тогда заметила торжествующую улыбку на лице следящего. Она поняла: все вышло из-под контроля.
– Если ваши показания правдивы, они ставят под сомнение обвинения в убийствах. Но вскрывшиеся обстоятельства все усложняют. Я правильно понимаю, господин рассудитель?
Человек внутри красного плаща уткнулся в книгу, рассеянно полистал страницы, а затем изрек:
– Так и есть, дело оказалось куда сложнее. – Тут он почесал лысый затылок и пробормотал: – И… я не взял с собой второй том, так что… – Рассудитель встал из-за стола и во всеуслышание объявил: – Заседание переносится на послезавтра!
Шум в зале стал невыносим. Рассудитель с помощником спешно удалились, а охранники водрузили лестницу под клеткой, чтобы спустить Дарта. Флори бросилась к нему, но, прорвавшись сквозь толпу, обнаружила, что его уже увели.
– Госпожа Гордер? – внезапно окликнули ее. Обернувшись, она увидела перед собой синий мундир и в ужасе отшатнулась. На лице следящего играла недобрая ухмылка. – Советую остаться на следующее заседание. Думаю, вам будет интересно увидеть все воочию, чтобы морально подготовиться.
Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, если бы Рин не подоспел на помощь, желая поскорее увести ее за собой.
– Подождите, господин Эверрайн, – остановил следящий. – Вас просили задержаться. Рассудитель хочет поговорить с глазу на глаз. Все-таки ситуация неординарная.
Он крепко ухватил Рина под локоть и, не дожидаясь согласия, потащил к дверям – очевидно, на аудиенцию к рассудителю. Не успела Флори понять, куда деваться ей самой, как из дверей в зал хлынули люди, прибывшие на новое слушание. Подхваченная этим потоком, она оказалась в первых рядах, совсем рядом со скамьями, где сидели лютены и лютины. Они с нескрываемым любопытством разглядывали ее и перешептывались. Флори поймала на себе сальный, будто оценивающий, взгляд Франко.
Внезапно зал сотряс отчаянный вопль, и охранники протащили сквозь толпу женщину в кандалах. Она рыдала и упиралась, молила о пощаде и пыталась вырваться. На лестницу ее почти затолкали, а когда она застыла на самом верху, охранник застучал дубинкой по перекладинам. Опора зашаталась, вынуждая женщину забраться в клетку. Обвиняемая рухнула на пол металлического куба, да так и осталась лежать, сотрясаясь от рыданий. Охранник с суровым лицом отодвинул лестницу к стене и застыл в стойке, заведя руки за спину.
В следующий миг двери зала вновь распахнулись, и красная мантия вспыхнула среди толпы. Статная женщина в летах жесткой, словно механической, походкой прошествовала к постаменту и заняла место между своей помощницей и обвинителем – тем же следящим, что несколько минут назад скалился перед Флори.
Рассудительница застыла, точно каменное изваяние. Строгое лицо, поджатые губы, посеребренные сединой волосы, стянутые в низкий пучок, – весь ее облик выдавал твердость характера и непоколебимую решительность. Она не произнесла ни слова, пока в зале не наступила полнейшая тишина.
– Рассматривается дело Ви из Дома на топях, – громогласно начала рассудительница. – Она обвиняется в многолетнем предательстве и недобросовестном ведении службы.
– Согласно заключению домографа, безлюдь отвергает вас, – вступил обвинитель. – Вы согласны с этим, Ви?
Лютина даже не шелохнулась, когда к ней обратились.
– Вы отказываетесь давать показания? – В голосе следящего появилось пугающее раздражение. Но и тогда ему не ответили.
– Что ж, – со вздохом сказала рассудительница, – придется прибегнуть к крайним мерам.
Она подала знак помощнице, и та поспешно удалилась из зала, а спустя минуту вернулась в сопровождении охранника, ведущего за собой мальчишку лет пяти. На фоне массивной трибуны, куда его поставили, будто деревянную фигурку, он выглядел совсем маленьким и хрупким.
  
Флори заметила, как лицо лютины исказилось в гримасе ужаса.
– Он ваш сын, не так ли? – спросил следящий.
Лютина судорожно замотала головой: нет!