Колдовской замок. Часть VI. Ключ
История подлинная, но я не всё видел своими глазами. Однако тогда моя воспитанница и наш младший братец постарались. Нда…
То, что сейчас шло к Армаде, в тысячи раз превосходило по мощности упомянутый мной взрыв. Что делать? Поднимать тревогу? Пока на кораблях поймут, что к чему, будет уже поздно. И тогда дон Мигель скомандовал – идти брандерам наперерез!
Я предпочёл бы видеть Непобедимую Армаду тонущей в полном составе. Эта эскадра никак не могла мне быть дороже жизни мальчика, которого я растил, учил и оберегал с первых дней его жизни. Но вот чего я точно видеть не желал, так это потомка моей Анхе, убегающего с поля боя!
«Анхелика» подняла все паруса, несмотря на риск опрокинуться при таком ветре. Брандеры приближались. Мигель приказал расчехлить и зарядить пушки. Ну, конечно! Зачем таранить плавучую смерть, когда можно расстрелять её издалека? Беда была лишь в том, что стреляли эти бомбарды, столетней давности, совсем недалеко!..
Чтобы взорвать брандер, надо было подойти к нему вплотную и шарахнуть в упор, а это означало всё равно взлететь вместе с ним на воздух. Но «Анхелика» шла полным ходом, и ни одна из пираний, даже сама Магдалена, не выказали желание свернуть в сторону.
Девушек можно было понять. Там, на кораблях, были их отцы и братья. Там же находились обожаемые сеньоры Самбульо, которым свирры были по-собачьи преданы. В отличие от обычных девиц – пираньи воспитывались наравне с мужчинами и обладали не меньшим бойцовым духом, чем скорпионы. Моя школа! Вот только сейчас я горько жалел об этом.
«Анхелика» была уже почти рядом с плавучей смертью, когда Мигель скомандовал поворот-оверштаг, чтобы навести на цель первую пару пушек. Дуплетный залп разнёсся над водой и наделал переполох в Армаде! На кораблях замелькали огни, забегали люди, но главной цели этот залп не достиг – ядра, не долетев, упали в воду. Мигель приказал сделать ещё один поворот, чтобы поставить корабль к цели другим бортом и одновременно подойти поближе.
Я уже приготовился лететь вперёд, взрывать эти клятые плавучие мины самостоятельно. Останавливало одно – несмотря на родство с огнём, я, скорее всего, погибну от взрыва, а уничтожить удастся только один брандер. Это не остановит ни Мигеля, ни пираний. А ведь только пока я жив, есть шанс спасти моё однорукое сокровище. Как-нибудь я его выхвачу!..
И тут мысли у меня в голове забегали быстро-быстро, как муравьи в потревоженном муравейнике.
У Мигеля работает только одна рука… Причём здесь это? Рука одна, но это не мешает ему быть отменным бойцом… И что? Единственное, что ему недоступно, это стрельба из мушкета, который надо держать двумя руками, но и это преодолено, так-как его пистолет… Вот оно!!!
Я заорал так, что все решили, что я рехнулся. Пистолет! Это было произведение технического искусства, одно из тех, что намного опережают своё время. Он ведь стреляет вдвое дальше мушкета, а попадает из него Мигель в мишень размером с голубя!
Когда они, наконец, поняли, что я имею в виду, то сами бросились доставать эту штуковину, смахивающую на трость. Между тем, уже на всех брандерах горели фитили, а сорвиголовы Дрейка, (это ведь была его работа), попрыгали в воду, чтобы отплыть подальше от адских судов.
Но вот, наконец, длинноствольное чудо извлечено из прямоугольного ящика, в казённик вставлен заряженный вкладыш – предтеча современных патронов, дон Мигель целится, стреляет и… ничего не происходит! Окружающими овладевает недоумение и досада, ведь смерть всё ближе, а время необходимое на манёвр потрачено впустую!..
Хорошо, что Мигель не сдался! Стрелять из пистолета по корпусу брандера, пусть даже набитого бочонками с порохом, это пальба наугад, ведь пуля по закону подлости может пролететь между пороховыми бочонками и застрять в переборке.
Молодой Самбульо выстрелил ещё раз, и ещё, и… После четвёртого выстрела ахнул взрыв, да такой, что сотряслись и небо, и море! «Анхелику» отшвырнуло, будто она была бумажным корабликом, мы все покатились кубарем и лишь чудом никто не свалился за борт!
На кораблях Армады, наконец, поняли, что происходит. Там застучали топоры, обрубающие якорные канаты, раздались отрывистые команды, и эскадра пришла в движение. Галеоны уходили в беспорядке, порой сталкиваясь, и тараня друг друга. Когда мы поднялись на ноги, то увидели идущий параллельно нашему движению корабль, на корме которого стояли дон Альфредо и донья Агнесса, наспех одетые во время тревоги. Стояли и во все глаза смотрели на своего младшего сына, поднимающегося с палубы в расстёгнутой кирасе и съехавшем на затылок шлеме. Ещё немного и мы могли встать борт-о-борт или двигаться параллельно с ними, пока не достигли бы безопасного места. Но в это время взорвался второй брандер…
Наверное, в него попали горящие обломки первого, так-как эти два судна находились недалеко друг от друга. Мы были на относительно безопасном расстоянии, но «Анхелику» закрутило волчком, как щепку в весеннем ручье и мы потеряли способность воспринимать окружающее.
И тут, словно злая насмешка судьбы, на эскадру налетела буря! Свежий ветер превратился в ураган, который понёс беспомощные корабли к северу. Где-то взрывались и горели брандеры. Как мы узнали намного позже – три галеона всё же не смогли избежать столкновения с дьявольскими устройствами, но эти потери были мизерны по сравнению с тем, что случилось бы, если б авантюра Дрейка прошла, как была задумана.
Увы, это не спасло Непобедимую Армаду. Сама стихия обернулась против испанцев. Теперь мы ковыляли по волнам не в одиночестве, а в компании. К сожалению, в этом сборище больше не видно было кораблей родителей дона Мигеля и его братьев. Несколько раз ему, правда, казалось, что он видит силуэт, проступающий сквозь дождь, и слышит голоса отца и матери.
Конечно, это была игра воображения. Если бы что-то подобное случилось в действительности, то эти звуки, прежде всего, услышал бы я, ведь слух у меня попугайский, а значит он на несколько порядков выше человеческого…
........................................................................................................
Огнеплюй вдруг замолчал и уставился на огонь, забыв о своей остывающей кружке. Анджелика и Мегги переглянулись, но никто из них не решился нарушить молчание этого… члена семьи, перед глазами которого вставали страшные картины подвигов и смерти…
.........................................................................................................
– Я любил их всех, – продолжил попугай, не отрывая глаз от огня. – Я не сразу научился смиряться со старением и смертью этих… Самбульо. Теперь они были Самбульо. А… какая разница!.. Не все потомки… моей Анхе… были безупречны, благородны и прекрасны, но… С некоторыми я даже был плохо знаком, так-как они отделялись от семьи и вели свою жизнь. Другие проявляли склонности и способности мне непонятные и чуждые. Были и такие, кому могли позавидовать герои из героев и богачи из богачей, но для меня они были чужими. Но всё же, я любил их всех, потому что… Не важно, почему! Частенько проходили целые поколения, которые я не понимал, и которые не понимали меня, но я знал – рано или поздно они появятся! Это трудно объяснить. Эти… Самбульо… Эти Самбульо, отличались от прочих. Иногда они совершенно не были похожи ни на мою Анхе, ни на её мужа, но… Это были они – настоящие! Последние три поколения дали трёх самых ярких представителей – дед, отец и сам Мигель. Его старшие братья – нет. Он – да. Поэтому я и сидел на его плече… И всё равно, когда я понял, что не увижу больше ни Альфредо, ни Агнессу, ни Хуана, ни Пабло… Мне хотелось просто взять и унести оттуда Мигеля, порвать все барьеры и границы между мирами, чтобы сохранить эту последнюю частицу Анхе… Можно было даже пожертвовать пираньями, которых я тоже успел полюбить, но которые всё же были предназначены для служения, и являлись для меня средством, а не целью. Я этого не сделал, потому что уважал его и весь его род. Мигель никогда не простил бы мне этого! Он знал меня, как наставника и друга, но воспринимал, как попугая. Он понятия не имел, что такое дракон!..