Карта короля (СИ)

У Минхёка не было четкого определения — где именно они должны стоять и что делать. Он предложил выбрать место самостоятельно. Хару решил начать с пространства между рядами.
Первые кадры давались тяжело, чувствовалась неловкость, Наён была очень зажата. Через пару минут она неуверенно спросила:
— А можно нам музыку включить?
Хару не выдержал, хихикнул. Минхёк тоже. Но стафф засуетился и через пару минут на площадку принесли переносную колонку (и где только нашли так быстро), Наён подключила к ней свой телефон и на площадке заиграла хорошо знакомая Хару «Any song» Zico. Наён сразу начала улыбаться, телефон отдавала, уже пританцовывая. Парень-осветитель и девчонка с отражателем тоже начали улыбаться, даже за спиной у Минхёка обстановка стала менее напряженной. Хару понял, что это можно взять на заметку. Музыка действительно помогает немного расслабиться, особенно, если подобрать репертуар, подходящий по концепции. Нужно будет в следующий раз попросить поставить что-нибудь веселенькое и на его фотосессиях, а то эта мрачная серьезность немного напрягает.
  
Под музыку работать стало проще, особенно Наён. Она откровенно веселилась, периодически трясла Хару за плечо, пыталась заглянуть в глаза — ну реально как какая-нибудь прилипчивая влюбленная девчонка. Хару-то проще: у него маска «ледяного принца» — его обычное состояние, ничего играть не нужно.
Минхёк щелкал камерой, иногда давал короткие указания, преимущественно Наён.
— Наён, правую руку как будто ампутировало, выстави ее вперед! Не втягивай голову в плечи, нужна красивая шея! Выпрями спину!
Наён ему не отвечала, просто продолжала работать. Минут через пятнадцать сменили локацию. Еще через пятнадцать — надели другие футболки. Еще пятнадцать минут — четвертая локация в библиотеке. Все быстро, четко, достаточно весело. В перерывах Хару видел, что «заказчикам» фотографии нравятся. Директор по азиатскому направлению сам пришел на съемку, сидел у компьютера и отсматривал итоговые кадры. Восхищенно качал головой. Видимо, все идет хорошо.
За время работы дождик прошел, теперь солнце то пряталось за тучами, то заглядывало в окно библиотеки. Работая на четвертой локации, Хару понимал: сейчас пойдут на улицу. Придется мерзнуть.
— Прежде, чем вы выйдете на улицу, — заговорил директор азиатского направления, — Можете сделать несколько кадров только Хару? Для социальных сетей — о том, что он стал амбассадором бренда мы хотим объявить до начала весенней рекламной кампании.
— Да, конечно, — кивнул Минхёк.
Хару подошел к окну: как раз солнце спряталось и не будет слепить Минхёка. Он уже не изображал «ледяного принца», просто позировал. В какой-то момент сделал вид, что застегивает пуговицу на джинсах, тем самым немного поднял край футболки и продемонстрировал кусочек фирменной резинки. Услышал довольное «О-о-о» со стороны стаффа и не смог сдержать улыбки — скорее всего, немного коварной. Теперь «О-о-о!» стало громче и более восхищенным. Хару смутился. Минхёк, сделав еще несколько фото, убрал камеру от лица:
— Знаешь, у тебя очень хорошо работает мимика. Особенно– взгляд и улыбка. Готовимся к улице. Но покажите Хару, что я имел в виду.
Хару подошел к столу с компьютером. Ему промотали несколько снимков. Подряд, друг за другом, они действительно выглядят интересно — поза едва изменилась, а на лице три разных выражения.
— Классно смотрится, — раздался из-за плеча голос Наён. — Если склеить эти три фото в одно, друг за другом, получится что-то вроде истории — невинно поправляет ремень, потом подумал, что в комнату вошел кто-то особенный, поэтому улыбнулся, а затем понял, что не тому человеку коварно улыбался.
Мужчины, которые сидели за ноутбуком и рассматривали фотографии, засмеялись, соглашаясь.
Ну, а Хару вернулся в гримерку. Ему поправили макияж, выдали новую одежду: теперь уже долго подбирали подходящую джинсовую куртку. Поверх пока позволили накинуть пуховик.
На улице — ветер, влажно и холодно. Наверное, даже не +8. Наён тоже куталась в длинный пуховик, из-под которого торчали голые лодыжки в белых носочках и белых же кроссовках. Всей командой вышли в небольшой сквер на заднем дворе школы. Вполне уютный, с лавочками и парой клумб.
Весь стафф — в пуховиках. Минхёк вышел просто в свитере, а удивленным представителям бренда пояснил, что под свитером термобелье, он не замерзнет.
— Снимаем по пять минут! — громко объявила координатор съемки, — все будьте готовы к тому, чтобы сразу одевать наших моделей, они не должны простыть! Где обогреватель? Почему еще не включен?
Кто-то тут же выкатил поближе промышленный обогреватель-пушку — именно такие используют на съемках. Он сильно сушит воздух, зато дает больше тепла. Рядом с ним Хару и предстоит греться следующий час.
Вынесли на улицу и колонку. Наён включила свою музыку, начали работать.
Холодно. Это все, о чем Хару мог думать действительно постоянно. Когда снимает пуховик — кажется, не так уж и плохо, но через несколько секунд влажный воздух пробирается под одежду и становится сложно сдерживать дрожь. У Наён получалось еще хуже, чем у Хару — пяти минут она не выдерживала, так замерзала, что больше не могла изображать радость на камеру. Менеджеры накидывали им на плечи пуховики и они вместе бежали к обогревателю. И это ведь даже не минусовая температура. Хуже всего было, когда пришлось сниматься без курток, в лонгсливах. Тонкий трикотаж совсем не защищал от холода.
— Я вот думаю, — сказала Наён, протягивая замерзшие руки к обогревателю, — Как вообще девчонки-айдолы снимаются для клипов в зимнее время? Одежды-то них даже меньше, чем на мне сейчас, а на улице температура еще ниже…
— Я тебе больше скажу, — мрачно заметил Хару, — в обычных местах для съемки не намного теплее. Если в павильоне будет больше +12 — уже хорошо.
Наён зябко поежилась.
— Чаю хотите? — участливо спросил кто-то из стаффа, — Можем кофе сделать, или просто горячей воды.
— Нет, спасибо, — ответил Хару, а потом потише, только для Наён, дополнил: — На холоде в туалет сильнее хочется, а я хотел бы поскорее закончить съемку.
Наён согласно кивнула.
— Ладно, я немного согрелась. Давай сделаем это!
Хару согласно кивнул. Они вместе отошли от обогревателя, отдали пуховики и снова заняли свои места.
Наён особо не жаловалась на холод, в общем — не капризничала. Только что Хару говорила, что очень уж холодно, но стаффу претензий не предъявляла. Вот только Хару знал, почему он это терпит — ему нужны эти деньги, это его работа на ближайшие три года. А зачем это нужно Наён? Семья у нее точно обеспеченная, вряд ли девушку выгнали работать в столь юном возрасте. Непонятно.
Фотосессия на улице в общей сложности длилась полтора часа. Хару же она показалось какой-то бесконечной. Из-за холода каждый выход на площадку был похож на подвиг. Поэтому, когда директор объявил, что у них есть достаточное количество кадров и они отсняли всю одежду, Хару искренне обрадовался. Он поклонился, поблагодарил всех за заботу, и тут же деловито уточнил:
— Кто там горячий чай предлагал? Мне можно сразу в литровую кружку?
Окружающие расхохотались.
— Хару-щи, прости, есть только пластиковые стаканчики, — смеялась девчонка из стаффа, подбегая ближе.
У нее в руках — большой китайский термос. Очень знакомый — на железном бордовом корпусе какие-то цветы. Хару даже удивился, увидев его — казалось, что это нечто неотделимое от детства Антона, когда экономили электричество и поэтому кипяток всегда держали в термосе, чтобы лишний раз не кипятить чайник.
  
— Откуда этот термос? — спросил Хару, принимая стаканчик с горячей водой.
— Знакомо выглядит? — ухмыльнулась девчонка. — У моих бабушки и дедушки тоже такой был, когда я была маленькой. Оказывается, китайцы все еще их продают. Вызывает ностальгию.
Хару задумчиво кивнул. Китайский термос, получается. Ну, тогда все логично — предприимчивый народ не стал бы делать термосы только для России, можно заодно и в Корею их продавать.