Карта короля (СИ)

— Я удивлен, что парень из такой семьи стал айдолом, — признался Чу Хёнсоб. — Слышал, что Нам Гаон прекратил общение со своими знакомыми, практически пропал. Предположу, что у семьи финансовые проблемы и ты решаешь их так, как можешь. Не осуждаю, даже уважаю твою решимость. Хотел бы знать: могу ли я чем-то помочь? Ты планируешь поступать в университет? Век айдола недолог, тебе не помешает высшее образование. Я мог бы договориться, чтобы на кафедру маркетинга тебя приняли вне конкурса.
  
Хару искренне удивился. Такими заявлениями в Корее не разбрасываются. Чу Хёнсоб работает не в каком-то низкоуровневом университете, кафедра маркетинга и рекламы считается лучшей в стране. И Чу Хёнсоб там — уважаемый специалист, состоит в каких-то важных комитетах. Сегодня на съемке Хару узнал, что весь книжный клуб спонсирует Samsung, и этот контракт обеспечил Чу Хёнсоб. Просто он проверяет практически все рекламные макеты компании, у них долгое и успешное сотрудничество. Но… протащить кого-то в университет вне конкурса — подсудное дело.
— Не смотри на меня с таким удивлением, — улыбнулся Чу Хёнсоб, — Лазейки есть всегда. Я уверен, что ты парень неглупый и сдать экзамены на средний балл сможешь, потом останется только притянуть максимальное количество льгот… большинство жителей Кореи даже не знают, что эти льготы существуют.
— Спасибо, — поклонился Хару, — Мне сдавать экзамены в этом году. Агентство обещало, что за месяц до этого наймут мне репетиторов, чтобы те натаскали меня к сдаче экзаменов. Я учусь в MAS, там тоже есть свои поблажки при поступлении. Но да — я хочу получить образование, поэтому не стану отказываться от вашей помощи.
— Это хорошо, — кивнул Чу Хёнсоб. — Если понадобится что-то еще, не стесняйся — звони.
И он протянул Хару визитку. Хару благодарно ее принял, но все же не смог сдержать любопытство:
— А что вас объединяет с моим прадедом?
Чу Хёнсоб улыбнулся.
— Мама родила меня рано, еще и мой отец погиб до свадьбы. Мою маму, выпускницу технического университета, и без ребенка-то не особо хотели брать на работу, а с таким позором, как сын без отца, и подавно. Но Нам Хансу принял ее в свою команду, помог устроить меня в хороший детский сад бесплатно. Если бы не он, вряд ли у моей мамы получилось бы столько вкладывать в мое образование. Только в команде твоего прадедушки были женщины-инженеры, остальные избегали их, считая неподходящими для исследований подобного толка.
Хару поклонился, а про себя подумал, что дед у него, видимо, действительно был неординарным человеком. Чу Хёнсобу где-то пятьдесят. То есть, родился он примерно в семидесятые. В то время ребенок вне брака мог сильно осложнить жизнь матери, ее действительно никуда не взяли бы. Да и женщина, работающая на оборонную промышленность? В семидесятые, в Южной Корее? Что-то невероятное. Насколько же ценным специалистом был Нам Хансу, что ему позволяли такое?
— Ты пока молчишь о том, кто твой прадед? — спросил Чу Хёнсоб.
Хару кивнул:
— Да. Мне кажется, сейчас это будет лишним. Да и… дедушке будет сложно, если об этом узнают.
Чу Хёнсоб тепло улыбнулся и еще раз пожал руку Хару.
Менеджер Пён, пока они шли по коридору к гримерке, молчал. Хару ожидал вопросов, хотя и боялся их. Но в итоге начать разговор пришлось самостоятельно:
— Я хочу попросить вас об одолжении, — сказал он. — Не говорите продюсерскому составу, что вы услышали сегодня.
— Хорошо, это останется между нами. Но я не рассказывал и о том, что к тебе приходил генеральный директор банка. Твоя семья — твое личное дело, я не обязан докладывать об этом.
Вставать утром во вторник было очень сложно. В два часа ночи они только выехали из студии, в три Хару был в общаге, но ему нужно было смыть с себя макияж и вымыть жесткие от лака волосы. А встать пришлось в восемь. Все потому, что он обещал, да и следующий относительно свободный день будет не скоро.
У Хару будет день шоппинга.
Не потому, что ему хочется этого, а из-за необходимости купить дорогую, статусную вещь для мамы — по словам бабушки, в люксовый бутик им лучше идти с Хару.
Хансу идет в школу в марте. Дорогая частная академия, в Сеуле… Хару жутко раздражало, что в Корее так важно демонстрировать свой статус с помощью дорогих вещей, но одновременно с этим ему не хотелось, чтобы у Хансу были проблемы в школе из-за того, что у него слишком дешевая одежда. Хару по интернету заказал брату главную статусную вещь школьника — рюкзак. Бабуля заранее купила хорошее нижнее белье, пижамы. Сегодня поедут в торговый центр, в бутики среднего ценового сегмента, чтобы купить обувь. Очень круто, что в Корее школьная форма — это не только обязательно, но еще и модно. В том смысле, что школьники редко переодеваются в другую одежду после окончания занятий, поэтому обновлять весь гардероб не придется, просто заранее были заказаны четыре белые рубашки вместо обязательных двух.
Но то — школьники. А еще нужно одеть маму и бабушку. Звучит глупо, но Хару понимал, что это уже стало необходимо. Встречают по одежде во всех странах, но в Корее даже провожают, помня о внешнем виде. Чтобы женщина пользовалась авторитетом в родительском комитете, ей нужна хорошая сумка. Чем дороже сумка — тем больше шансов, что ее выслушают. Уже заранее решено, что все школьные проблемы будет решать бабуля, потому что мама работает, но в первый день ей нужно прийти вместе с Хансу, представиться учителям, подписать оставшиеся бумаги (у бабушки нет права подписывать многие документы).
У бабули есть, чем «понтануться» перед богатыми родителями других учеников. Во-первых, она сама может «включать» такой снобизм, что там даже наряжаться особо не нужно, любое старье на ней посчитают изысканной винтажной вещью. Во-вторых, как раз винтаж у нее имеется. Хару видел тот пиджак. Бабуля не поправилась ни на грамм со времен молодости, поэтому старый брендовый костюм ей по-прежнему впору, просто юбку она не носит — та открывает колени. Имеются и старые брендовые платья. Да и тот же жемчуг — тоже статусная вещь.
В половине девятого Хару, все еще сонный, входил в собственный дом. Бабуля, разумеется, сразу усадила его за стол и накормила… только ради этого стоило встать так рано.
— Менеджер Пён от моего имени назначил встречу с консультантом в Chanel, как вы и просили, — сказал Хару, — Нас ждут к пяти. Мы так долго будем гулять по торговому центру?
Выезжать планировали в десять, до пяти — вагон времени.
— Хочу испытать твою удачливость, — улыбнулась бабушка. — Мы начнем с Донмё.
— Район с винтажками? — уточнил Хару.
Бабуля кивнула:
— Мама Хару дождется Хансу, они подъедут сразу в торговый центр, а до полудня мы с тобой покопаемся в старье. Тебе же везло в Японии, может, и тут получится найти что-нибудь приличное?
Хару задумчиво кивнул. Ходить по винтажным магазинчикам в Токио было весело. Но их было трое, они много смеялись, примеряя на себя всякое старье. Хару знал, что бабуля примерно раз в два-три месяца ездит в Донмё, пытается найти хорошие вещи по низким ценам. Практически все брюки дедушки — оттуда. У Хару пару лет назад была классная ветровка, тоже из тех краев. Жаль, что он из нее вырос.
Хару ел и одновременно рассматривал бабулину рыночную «авоську». Внешне — просто большая сумка со сложным геометрическим принтом. Материал странный, похож на клеенку — с таким пластиковым блеском, который заметно дешевит вещь. Но недавно Хару узнал, что сумка вовсе не так проста. Девочки-визажистки, пока красят Хару и парней, постоянно обсуждают сумки. Они начали получать хорошую зарплату и почти все планируют вложиться в статусную вещь, поэтому из-за сумок идут жаркие дискуссии — какую брать. Они постоянно показывают друг другу картинки с самыми модными экземплярами. И на одной картинке Хару с удивлением узнал бабулину авоську. Это сумка от Goyard, люксовый бренд, нишевый и не слишком знаменитый. А ткань, которую Хару определил, как «клеенку» — это канва, тот самый материал, из которого делают сумки многие люксовые бренды. А еще он узнал, что канва — это, по сути, улучшенная парусина. Она легкая, не промокает, очень прочная, практически неубиваемая. Поэтому бабулина «авоська» служит ей аж с девяностых, почти не изменившись с того времени.