Общество психов (ЛП)
— Хм, ну, может быть, тогда мне стоит выйти замуж за всех вас, чтобы было честно, — задумчиво сказала я.
— Нет, — прошипел Найл, а Матео и Джек выпрямились. Сегодня он был такой негативной Нэнси.
— Я отложу эту идею на потом. — Я вытащила из воздуха воображаемую булавку и приколола эту мысль над своей головой. — Итак, третий член клуба — Матео Орегано…
— Ортега, — поправил Матео.
— Ортега, — исправила я себя, а затем ударила молоточком-Гэвином по своему блочку. — Четвертый член клуба — Злой Джек, а пятый — Брут. — Я дважды ударила молоточком. — Итак, теперь, когда мы стали клубом убийц, нам нужен кто-то, кого можно убить.
Найл подошел и положил свое предложение в коробку с салфетками, и я жестом пригласила его вернуться на его место.
— Адское Пламя. — Я щелкнула пальцами в его сторону, как только он сел. — Принеси мой камень смерти.
— Я не твоя маленькая сучка, и мы не клуб, — сказал он, упрямо скрестив руки на груди. — И я собираюсь отшлепать тебя через минуту.
— Мы — клуб, Адское Пламя, — прорычала я.
— Обычно перед принятием законов голосуют, а ты за пять минут с молотком превратилась в диктатора, — сказал Найл. — Я его у тебя отниму и использую твою попку в качестве блочка для ударов.
Я прикусила губу, потому что мне понравилось, как это прозвучало, но у нас были важные официальные дела, так что я не могла отвлекаться на какую-то ролевую игру в судью и непослушного присяжного. По крайней мере, не прямо сейчас.
— Хорошо, мы проведем голосование. Кто голосует за то, что мы клуб? — Я подняла руку, и Матео с Джеком обменялись ухмылками, прежде чем тоже поднять свои. — Брут? — спросила я, и Матео, рискуя быть укушенным, поднял его лапу.
— Эй, — рявкнул Найл. — Это нечестно.
— Ты в меньшинстве, bastardo, — промурлыкал Матео, и его глаза победно заблестели, когда он повернулся ко мне. — Можем мы проголосовать за члена клуба, который будет твоей маленькой сучкой, mi sol? Я бы хотел выдвинуть Найла в качестве кандидата.
— Все, кто за то, чтобы Найл стал моей маленькой сучкой, скажите «пирожок», — сказала я, и Матео с Джеком повторили за мной.
— Ради всего святого, — выплюнул Найл. — Я не буду твоей сучкой.
Я ударила Гэвином по блоку.
— Решение принято. Пожалуйста, принеси мой камень смерти, Адское Пламя.
— Нет, — прорычал он, в гневе швыряя мою грелку через всю комнату.
Я надула губы и умоляюще посмотрела на Джека. — Эй-Джей, он не хочет сотрудничать, а ты мой новый страж порядка. — Я ударила по блоку, и Джек встал, подтянув Найла за собой, их мышцы напряглись, когда Найл начал сопротивляться. Я почувствовала, как меня охватили жар и волнение, глядя на офицера Эй-Джея и мою маленькую сучку Найла.
Найл внезапно бросился ко мне, вырвал Гэвина и Блоки из моих рук, а затем прыгнул на стол, чуть не сбивая меня с него своим большим мясистым плечом. Я пошатнулась, и Джек поддержал меня, в то время как Найл смотрел на нас сверху вниз демоническим взглядом, упиваясь силой Гэвина, точно так же, как и я. О нет, что мы наделали, приведя Гэвина в наш мир? Он нас развратит. Хотя, подождите-ка, мы же кучка кровожадных убийц без всякой морали. Он не может сделать нас еще хуже. Или может?
— Я правитель этого королевства, — прорычал Найл, ударив Гэвином по Блоки с такой силой, что, клянусь, я услышала, как он взвизгнул от боли. — Я ваш император, ваш монарх, ваш принц смерти. Это моя земля, и я посею по ней ужас, превратив каждый светлый уголок во тьму. Вы — моя стая язычников, и я устанавливаю здесь правила, но я разумный принц и склонюсь перед своей безжалостной принцессой, когда это необходимо, чтобы удовлетворить ее потребности. Так что клуб остается. Мы — «Общество Психопатов», и в этом мире остался только один враг, имя которого написано на ее камне. Это хладнокровный броненосец, которого мы найдем, даже если нам придется перевернуть каждый камень в…
— Эм, Найл. Там нет никакого броненосца. Мы это обсуждали. — Я закатила глаза и побежала через комнату к шкафчику, где в последний раз видела свой камень. Я достала его и подошла к столу, чтобы присоединиться к Найлу, читая имя, которое я написала на нем.
— Сеньор Кастильо, — произнесла я низким и зловещим голосом, и Матео вскочил на ноги. (Прим.: Броненосец по-английски — armadillo, а Бруклин из-за недостатка образования путает слова, поэтому Сеньора Кастильо она записала как — Seen Your Case Armadillo. Поэтому Найл думает, что последний в списке — броненосец)
— Кастильо? — выплюнул он.
— Гребаный член картеля? — спросил Найл таким удивленным тоном, что его брови поползли к линии роста волос.
Плечи Джека напряглись, а глаза потемнели, потому что, по всей видимости, он тоже узнал это имя.
Я посмотрела на них всех, и мои губы приоткрылись в форме букве «О».
— Вы его знаете?
— Которого из них? В мире полно отбросов Кастильо. Кто из них тебя обидел, mi sol? — Матео двинулся ко мне, его лицо выражало ярость и желание убить, и я увидела в его глазах клятву убить человека, который сделал себя моим врагом.
— К нему меня отвезли, когда украли из-под моста, — сказала я, не зная, как еще описать его. — Он смотрел на меня, как на корову с бантиком на загривке, и оценивал, сколько я могу стоить. Это он продал меня в первый раз.
— Ты была в Америке, когда тебя похитили? — Уточнил Матео, его глаза стали черными, как смоль, и я кивнула.
— Да, в Соединенных Штатах Анархии — больше я нигде не была. Не считая того единственного раза, когда я поехала в Англию со своим отцом и…
— Если он занимался торговлей женщинами в этой стране, то я его знаю, — перебил меня Матео. — Опиши, как он выглядел, mi sol.
— Он был крупным мужчиной, больше луны. И у него были злые маленькие глазки, как у моли. Ты знаешь, где его найти? — С надеждой спросила я, и Матео кивнул, как будто точно знал, о ком я говорю, а на его лице промелькнули всевозможные способы убийства.
— Знаю. Я когда-то работал на него.
Мое сердце перестало биться, превратившись в ледышку в моей груди, в которую с силой врезался «Титаник», заставляя ее дрожать и визжать внутри.
— Ты… работал на него? — прошептала я, и боль пронзила мою грудь. — Но он продавал людей. Он продавал таких женщин, как я, плохим-преплохим мужчинам, которые хотели сделать с ними плохие-преплохие вещи. Они бы сделали со мной все эти вещи, забрали бы меня, причинили мне боль, заставили меня разбиться изнутри.
Матео вздрогнул, как будто эти слова физически ранили его.
— Я никогда не был частью этого. Я только убивал людей по его приказу или заметал следы, когда он оставлял за собой кровавый шлейф. Я ликвидатор, Бруклин, или, по крайней мере, был им. Меня использовали почти все Кастильо в тот или иной момент. Его двоюродный брат руководит всем картелем, а я был их рабом в течение долгого времени.
Я кивнула, осмысливая эти слова, желая в них верить, и честность в его глазах заставила меня почувствовать, что я могу. Доверие было моим редким другом, который не часто навещал меня в жизни, но оно переехало в этот дом с клетчатой сумкой под мышкой и зонтиком над головой, как Мэри Поппинс, и еще не покинуло его. Это был первый раз, когда оно кралось к двери, собрав свои вещи и махая на прощание. Но я не хотела, чтобы оно уходило, потому что доверие к этим мужчинам сохранило мне рассудок, ладно, не рассудок, но оно делало меня счастливой. А счастье было такой драгоценной, хрупкой вещью.
— Mi sol, клянусь тебе. Я не имел отношения к продаже женщин. Но моя правда заключается в том, что я частично виновен. Я никогда не делал ничего, чтобы помешать этому, потому что в моем мире это всегда было в порядке вещей. Я не герой, я тот, кого вызывали, когда проливалась кровь и нужно было подчистить концы. Я всаживал пули в черепа людей, чьих имен я не помню, и это не мешает мне спать по ночам. До тебя я был бездушным, в груди у меня было пусто и холодно. — Он прижал руку к сердцу. — Но ты заставила здесь вырасти что-то теплое и хорошее, и оно болит за тебя, mi sol. Только за тебя. Так что если кто-то из Кастильо обидел тебя, я найду его и разорву на куски. Я заставлю его кричать, пока ты не попросишь меня заставить его замолчать навсегда. А потом я похороню его так глубоко, что его никогда не найдут.