Общество психов (ЛП)
— Я понял, — сказал Найл, щелкнув пальцами и указав на нас. — Теперь я понимаю, что говорил мой племянник о нем и его девушке. О том что он позволяет и своим парням трахать ее. Дело не в сексе, я имею ввиду, он тоже имеет значение, но я понял, что дело не только в нем. Мой чертовски сумасшедший зад в конце концов убьет моего Паучка, если рядом не будет лишних глаз, которые смогут присмотреть за ней, понимаете? Я уже боюсь, что не справлюсь с этой задачей в одиночку. В конце концов, я не смог уберечь Аву. И это, вероятно, не единственная ловушка в этом доме, но хуй знает, где остальные, потому что я, вероятно, находился в кровавом опьянении, когда устанавливал их. Ты понимаешь, о чем я говорю, Матео? — Найл сжал его челюсть, заставляя посмотреть на него. — Для тебя это имеет такой же смысл, как и для меня?
Матео нахмурился, а затем вырвал челюсть из хватки Найла.
— Ты хочешь защитить ее от самого себя. — Мертвец посмотрел на меня, и я покраснела под его разгоряченным взглядом, а в животе запорхали бабочки.
— Верно. И Джек защитил ее от меня, да, парень? — Найл подошел к нему и погладил по голове. — Посмотри на себя. Все эти мускулы. И ты почти семь футов ростом (прим.: Примерно 213 сантиметров). Со сколькими мужчинами ты мог бы справиться одновременно? Сколько времени ты мог бы дать ей, чтобы сбежать? Я бы сказал, достаточно. — Он ухмыльнулся, как будто был самым умным человеком на планете, а затем посмотрел на меня. — Что ты на это скажешь, Паучок? Тебе нравятся эти мужчины, не так ли?
— Они мне очень нравятся, — согласилась я, прикусив нижнюю губу. — Я чувствую, что… что мы… — Я не могла выговорить слова из-за комка в горле, внезапно почувствовав неловкость из-за того, что эти мужчины могут не чувствовать то же самое, что и я, из-за того, что Брут тоже мог этого не чувствовать. Я так привязалась ко всем ним, так глубоко, невозможно привязалась, как ни к кому из тех, кого я встречала раньше. И если я признаюсь в этом вслух, они могут исчезнуть, как хорьки. Они могут исчезнуть прямо на моих глазах, и я снова останусь потерянной и одинокой.
— Скажи это, chica loca, — подбодрил Матео, пододвигаясь ближе ко мне по траве.
— Рук, — подтолкнул Джек, и я посмотрела на него, когда Брут тявкнул, как будто тоже хотел знать.
Я снова и снова прочищала горло, ерзая на месте, а затем вырвала горсть травы и начала перебирать стебельки.
— Ну же, Паучок, — подбодрил Найл. — Не томи.
Я закрыла глаза, очень крепко сжав их, заставляя слова вертеться у меня на языке, молясь, чтобы, когда я снова открою их, они все еще будут здесь. Чтобы их не украли у меня, и я не поняла, что они были всего лишь плодом моего чрезмерно буйного воображения. Потому что сейчас я находилась внутри своего желания, которое загадала много лет назад на свой день рождения, и задула свечку на маленьком тортике «Красный бархат». Я мечтала о приключениях. Но за этим желанием скрывалось нечто гораздо более глубокое. Я мечтала почувствовать себя принятой, любимой, и с этими мужчинами я ощущала больше любви, чем могло вынести мое маленькое сердечко. И я хотела попытаться удержать все это, найти способ, чтобы мое сердце растянулось и вместило все эти пушистые теплые чувства, потому что, если я этого не сделаю, они могут вырваться из моей груди и улететь в деревья, где их съест сова.
— Я чувствую себя здесь очень счастливой. Очень, очень счастливой, — выпалила я. — Вы все мои любимые, все без исключения, и я не знаю, как это возможно, потому что обычно «любимый» означает — один, но для меня их — пять. Я никогда не чувствовала себя такой любимой, довольной или похожей на саму себя ни в каком другом месте, и думаю, что если кто-то из вас умрет, то я тоже умру. Я перережу себе горло и буду истекать кровью, пока не умру вместе с ним. Потому что мне нужно, чтобы мы были вместе. Все мы. Или никто из нас.
Мои слова были встречены тишиной, и где-то в лесу каркнула ворона, смеясь надо мной. Я опустила голову, к моим щекам прилил жар, пока я держала глаза плотно закрытыми. Они исчезли, да? Хлоп и исчезли. Я их выдумала, конечно, выдумала. Точно так же, как я придумывала воображаемых друзей, когда была маленькой. Они были слишком идеальными для меня, конечно, они были ненастоящими. Они не могли быть реальными, потому что если бы они были реальными, это означало бы, что жизнь была добра ко мне, а она никогда не была добра ко мне. Жизнь была каменистой железной дорогой, и мой поезд вот-вот должен был слететь с рельсов в ущелье.
— Рук, — тихо сказал Джек, беря меня за руку, и я ахнула, мои глаза распахнулись, и я увидела, что он все еще здесь, все еще окровавленный и страдающий, но его глаза были полны такой любви, что мне захотелось плакать.
Затем я посмотрела на Матео, а он склонил голову набок, глядя на меня, выражение его лица было таким мрачным, но в то же время полным желания, страсти и преданности.
Брут лизнул меня в щеку, на которой засыхала струйка крови из раны Джека. Он был здесь, чтобы остаться, точно так же, как Джек, Матео и…
— Найл. — Я посмотрела на него, когда он шагнул вперед, заслоняя солнце. Мой муж-монстр, тот, кто свел нас всех вместе. Знал ли он, что делает, когда соединял наши души в одно целое?
— Бруклин, — хрипло сказал он, запустив пальцы в мои волосы и гладя меня, как он гладил Джека, а в его глазах светилась любовь. — Я никуда не уйду. И если ты хочешь и этих ублюдков, то они могут оставаться здесь с бьющимися сердцами. Но учти, они на испытательном сроке. Если они докажут, что достойны тебя, и что они сделают все, чтобы доставить тебе удовольствие и защитить тебя, тогда они смогут остаться. — Он подошел ближе, достал из кармана ключ и отпер висячий замок, удерживавший ошейник Джека на месте, позволив ему соскользнуть с его горла и упасть на землю. Джек не двигался, пристально наблюдая за Найлом, как будто пытался лучше понять его, а Матео встал на колени, когда Найл подошел к нему с ключом.
— Не делай глупостей, el burro, — предупредил Найл, когда Матео оскалился.
— Если кто-то из вас умрет, я тоже умру, — напомнила я им, и Матео сердито посмотрел на меня. — Я покончу с собой, Мертвец. Я серьезно. Я достану петлю или нож, или брошусь в озеро и не буду пытаться выплыть на поверхность. Мы все будем жить, или я умру. И это включает Брута. — Я похлопала Брута по спине, и он зарычал на меня, заставив меня хихикнуть над его ворчливостью.
— Подожди минутку, — Найл повернулся ко мне, качая головой. — Пес в этом не участвует.
— Собаки не живут так долго, mi sol, — умоляюще сказал Матео. — А эта конкретная явно не щенок.
— Я сказала то, что сказала, — настаивала я, скрестив руки на груди и сжав губы. — Если кто-то из нас умрет, я тоже умру. Я не смогу жить без кого-либо из вас, включая Брута, и точка.
— Паучок, ради всего святого. Это безумие, — прорычал Найл.
— И это ты-то говоришь, bastardo loco, — пробормотал Матео и повернулся ко мне. — Просто исключи пса.
— Нет, — упрямо сказала я, и трое мужчин вокруг меня обменялись обеспокоенными взглядами. Клянусь, это был первый раз, когда они посмотрели друг на друга без ненависти в глазах, и от этого у меня все сжалось внутри.
— Ладно, ладно, — пробормотал Найл. — Мы обсудим это позже.
Он отпер висячий замок на ошейнике Матео, освободив его, и Матео поднял руку, чтобы коснуться кожи на своем горле, покрасневшей от последнего удара тока. Его пальцы сжались в кулак, когда он посмотрел на Найла, как будто пытался справиться с монстром внутри себя, но когда он посмотрел на меня, вздохнул и опустил руки.
Улыбка расплылась по моему лицу, и я вскочила на ноги, схватив Джека за руку и потянув его за собой.
— Джек ранен. Нам нужно его подлечить.
— Я сам его подлечу. Давай, шевелись. — Найл подтолкнул его вперед, а Джек толкнул его в ответ, чуть не сбив Найла с ног из-за силы, которую тот применил. Найл зарычал, бросаясь на Джека с поднятым кулаком, но я нырнула прямо перед ним, сердито надув губы, пока он не опустил руку, хотя рычание все еще грохотало в его груди. Я взяла его за руку, не выпуская и руку Джека, а Матео внимательно наблюдал за нами, стиснув зубы, пока мы возвращались в дом.