Общество психов (ЛП)

Я притянул ее ближе, обнимая так крепко, что мои руки сжались вокруг нее в собственническом, защитном жесте, который бросал вызов всем существам в этом мире попытаться забрать ее у меня. Потому что я не отдам ее. Чего бы это ни стоило, я защищу ее. Я поклялся в этом, держа ее в своих объятиях, слова танцевали на коже ее шеи, там, где мои губы были прижаты к ней, вдавливая в нее эту клятву, чтобы они навеки впечаталась в реальность.
  
Теперь я принадлежал ей, а она — мне, и что бы ни случилось с нами дальше, я буду защищать ее всем, что у меня было, или сожгу этот гребаный мир дотла, если потерплю неудачу.
Найл попросил водителя отвезти нас обратно на взлетную полосу, и я наблюдала, как мимо снова мелькают яркие огни. Лас-Вегас был полон решимости сиять так же ярко, как солнце, сжигая ночь и соперничая со всеми небесными светилами.
Святые сиськи, я стала замужней женщиной, бременем, супругой. Фу, я ненавидела все эти термины. Я не хотела быть супругой. Нам с Найлом это совсем не подходило. Нет, я была его… чудачкой. А он был моим в ответ.
— Нам пора домой, девочка, — сказал Найл, поднося мою руку к своим губам и поцеловав тыльную сторону ладони. — Мы многим рисковали, приехав сюда.
Мое сердце упало в океан моего живота и уплыло в темноту.
— Но…
Я с тоской смотрела на игровую площадку греха за окном, потому что моя душа жаждала ощутить его вкус. Там было так много музыки, блеска и тайн, которые манили меня через роскошные дверные проемы, умоляя прийти и исследовать. Я приложила пальцы к окну, и из моего горла вырвался всхлип.
— О, Господи, ну хватит, Паучок. Не грусти. Я привезу тебя сюда снова, когда полиция перестанет разыскивать тебя, — пообещал Найл, но это никак не успокоило изголодавшееся существо во мне. Оно хотело выбраться наружу, бродить по улицам, осматривать достопримечательности, и насладиться греховными удовольствиями, которые мог предложить этот город.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него, моя нижняя губа задрожала, а брови сошлись на переносице.
— Пожалуйста. Всего на миллисекундочку. Миллисекундочку, размером с божью коровку, — взмолилась я, и Найл склонил голову набок, нахмурив брови.
— Не смотри на меня так, ты же знаешь, как легко меня уговорить на дурную затею. Я пытаюсь защитить тебя, — искренне сказал он.
— А как же Гленда? — Выдохнула я, прижимая руку к сердцу, где жила моя маленькая уточка.
— А что с ней? — спросил он.
— Она умрет, если не будет время от времени ощущать себя взволнованной. Ей нужно, чтобы я вышла и заставила ее крякнуть.
— Ладно, черт с ним. Пойдем и заставим ее крякнуть. Притормози, парень, — рявкнул он водителю, и мужчина съехал на обочину.
— Не больше десяти божьих коровок, хорошо? — Сказал Найл, и я кивнула, взвизгнув от восторга, а затем бросилась к нему и крепко поцеловала в губы. Я утонула в этом поцелуе, когда он просунул язык между моих губ, и уже подумывала о том, чтобы перекинуть ногу через его колени и заявить о своих правах на своего чудака прямо здесь, снова и снова. Но мои божьи коровки уже разлетались, а я не хотела упускать шанс увидеть этот большой яркий город.
Я резко отстранилась от него, а он мрачно ухмыльнулся мне, распахнул дверцу, вышел и протянул мне руку, как будто я была графиней, выходящей из кареты. Я вложила свою ладонь в его, и он вытащил меня на тротуар рядом с огромным бассейном, где раньше били фонтаны, но теперь все было тихо и успокоено.
Я отвернулась от Найла, глядя на красивые сверкающие здания, кружась на пятках, пока осматривала все вокруг.
— Так, куда пойдем сначала, маленькая психопатка? — Спросил Найл, и я перестала кружиться, хотя все вокруг меня продолжало вращаться, кроме него. Только он оставался четким. Дикарь, который заземлял меня, был одним из немногих твердо стоящих точек в море, полном света и шума.
— Я не знаю, эм, туда — нет — туда! — Я показывала на разные здания, а мое сердце бешено колотилось, пока я пыталась решить. — Нет, туда. Туда.
Кто-то врезался в меня, когда я снова развернулась, и чуть не опрокинул на задницу.
Найл в мгновение ока оказался рядом со мной, его рука прижалась к моей пояснице, а из его горла вырвался рык, когда я уставилась на козла, который толкнул меня. Он направлялся к толпе, собиравшейся перед фонтаном, и мои губы приоткрылись от судорожного вздоха, когда он повернул голову в мою сторону и я узнала его.
— Святые сиськи, это Эстебан, — сказала я, впиваясь ногтями в руку Найла, когда взгляд моего психопата остановился на человеке, за которого вышла замуж моя мама и ради которого в итоге бросила меня.
— Ну, он скоро станет мертвым Эстебаном, — прорычал Найл, но я сжала его руку, чтобы он не набросился на моего отчима.
— Нет, подожди, — сказала я в панике, оглядываясь по сторонам. — Что, если моя мама здесь? Что, если… — Я прерывисто дышала, повернувшись к Найлу, и он прижал ладонь к моей щеке, увидев, что я теряю контроль над собой. — Я не думаю, что хочу, чтобы она тебя увидела. Она не заслуживает этого. — Я закрыла его лицо руками, но Найл отталкнул их и прижал меня к себе, когда толпа вокруг нас начала расти.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Бруклин, — прошептал он мне на ухо, и я поняла, что он предлагает мне все, что угодно. Действительно все, что угодно. — Скажи мне, что тебе нужно.
Я оглянулась через плечо на Эстебана и сморщила нос, когда он притянул к себе под мышку женщину с черными волосами, которая хихикала так, что это пробудило во мне воспоминания из далекого прошлого. Вот она, женщина, которая родила меня и в конце концов бросила. И я была удивлена, как мало я чувствовала к ней после всех этих лет.
— Это она, — выдохнула я.
— Ты в порядке? — Тихо спросил Найл.
— Да, на самом деле… я ничего к ней не чувствую, — ответила я, а потом сузила глаза на мужчину рядом с ней.
Эстебан провел рукой по своим черным волосам, громко рассмеявшись, когда из динамиков вокруг фонтана заиграла «Bad Romance» Lady Gaga. Он был худощавым и очень высоким парнем, чем-то напоминающим фонарный столб с лицом. Возможно, я покончила со своей матерью во всех смыслах: физически, эмоционально, ментально, но у меня с Эстебаном осталось кое-какое незаконченное дело.
Шоу фонтанов начиналось, но я не смогла снова ощутить то счастье, потому что его сожрал заживо мой гнев, как Пакмэн, уплетающий призраков.
Все, о чем я могла думать, это о том, как Эстебан съел мою последнюю коробку Pops, которую папа привез для меня, и как он ухмылялся, словно все это была просто большая шутка. Я ему никогда не нравилась. Он называл меня странной, и говорил маме, что я «слишком похожа на своего отца». Что ж, по крайней мере, я не была «слишком похожа на скучный фонарный столб».
— Паучок, — глубокий голос Найла с акцентом вырвал меня из прошлого, и я встретилась с ним взглядом, когда убийца во мне вскинула голову.
— Ты сказал, что я могу указать тебе на кого угодно, верно? И ты не будешь задавать вопросов, — прошептала я, и Найл кивнул, его кадык дернулся, а взгляд затянуло черной тучей.
— Именно так, — хрипло ответил он.
— Даже если это глупо и безрассудно и, ну…
— Да, Паучок, — сказал Найл. — Даже если это все перечисленное и даже больше. Если тебе нужно, чтобы кто-то умер сегодня ночью, то он умрет.
Мое дыхание стало прерывистым, когда в моей крови разлилось предвкушение убийства, и я сжала кольчугу Найла в кулаках как раз в тот момент, когда первые огромные струи воды взметнулись в воздух из фонтана со звуком, похожим на пушечный выстрел.
  
Но я не смотрела на них, я смотрела на своего Найла, цепляясь за него, и видя отражение этого шоу в его глазах. Я вспомнила, что убийство предназначалось тем, кто его заслуживает, и оно слишком прекрасно, чтобы подарить его Эстебану. Нет… он заслуживал чего-то, что соответствовало бы его преступлению с Pops.