Общество психов (ЛП)

Я строго посмотрел на Бруклин, кивнув подбородком, приказывая ей отойти от него, но она только покачала головой, тряхнула волосами и одними губами произнесла «медовая ловушка», подмигивая мне, как будто считала себя полноценной наемной убийцей и даже не нуждалась в моей помощи.
Я оскалил на нее зубы, но она проигнорировала меня, развернулась, встала на цыпочки и прошептала что-то на ухо этому лапающему ублюдку, прежде чем взять его за руку и увести с танцпола, явно давая ему понять, что они собираются «пойти куда-нибудь потрахаться».
  
— Нет, — прорычал я, заставляя группу ублюдков вокруг меня удивленно посмотреть в мою сторону.
Их смешки по поводу того, с кем трахалась моя невеста, стихли. Но так не пойдет.
Я переводил взгляд с одного на другого, ища виноватые лица, и нашел одного парня, у которого горели щеки, и он смотрел куда угодно, только не на Анастасию, а его рука крепко обнимала талию другой девушки. Этот подойдет.
— Ты трахнул ее на этой неделе, да, грязный пес? — Громко спросил я его, рассмеявшись и хлопнув его по плечу так сильно, что у него подкосились колени и он чуть не шлепнулся на зад.
— Ты ему рассказала? — с ужасом ахнул парень, глядя на мою невесту, у которой от удивления отвисла челюсть.
— Что? Нет! Как ты вообще узнал об… — Она повернулась ко мне с этим обвинением, но девушка, которая была с упомянутым загулявшим членом, взвизгнула и выплеснула ей в лицо свой напиток, не дав ей продолжить расспросы.
Я успел отойти в сторону, получив всего пару брызг от напитка, прежде чем началась настоящая кошачья драка. Мне удавалось ускользнуть, когда началась потасовка, и я оставил их разбираться в этом самостоятельно.
Но это была только половина моей проблемы, потому что, когда я снова обратил внимание на остальную часть зала, я обнаружил, что Бруклин и ее цель исчезли.
Моя кровь закипела от ревности и ярости при мысли, что она соблазнила этого козла, позволила ему прикоснуться к себе, целовать и кто знает, что еще, прежде чем она сможет его убить.
Нет. Нет, блядь.
Я не позволю этому случиться.
Но это означало, что мне нужно было прочесать особняк, а времени на это почти не было.
Мое сердце начало бешено колотиться в слишком знакомой панике, отбрасывая меня на десять лет назад, к тому ужасному моменту, когда я понял, что они забрали Аву, и я понятия не имел, где ее искать, зная, что каждая секунда промедления только увеличивает риск для нее.
У меня зазвенело в ушах, когда я подумал обо всех способах, которыми все могло пойти не так, о том, что такой мужчина мог сделать с моей маленькой психопаткой, если бы взял верх, о том, что я именно был тем, кто, блядь, привел ее сюда, и теперь все могло повториться, как раньше. Но только хуже. Гораздо, мать его, хуже, потому что каким бы мудаком меня ни делала мысль об этом, я знал, что не смогу пережить потерю Бруклин так, как мне удалось пережить потерю Авы.
Мое чувство вины за смерть Авы было всепоглощающим, но жизнь, которую я потерял вместе с ней, была красивой ложью, и какая-то часть меня всегда знала, что рано или поздно она закончится. Но с Бруклином не было лжи. Только правда, слишком огромная, чтобы ее скрывать, и связь, о которой я никогда даже не смел мечтать до этого момента.
Я не позволю этому ублюдку прикоснуться своими недостойными руками к ее плоти. Я не мог. Ярости и ревности внутри меня от одной только мысли об этом было достаточно, чтобы обрушить все это здание на головы каждого дурака, который встанет у меня на пути.
И движимый этим страхом и гневом, я бросился в дом, начав поиски, полный решимости найти ее, пока не стало слишком поздно, снова.
Судья цепко держал меня за руку, пока вел в свою спальню наверху через, как мне показалось, мили коридоров, и все это время ухмылялся, глядя на меня сверху вниз. Он не узнал меня, и, возможно, это было связано с наркотиками, которые он принимал, потому что его зрачки были похожи на два огромных темных моря, которые хотели утянуть меня в сундук Дейви Джонса (Прим.: Де́йви Джонс — персонаж, появляющийся в серии фильмов «Пираты Карибского моря»). Или, может, я просто была для него пустым местом. Жизнью, которую он разрушил, поверив в ложь. Я значила для него так мало, что он даже не запомнил моего лица, хотя оно снова мелькало во всех новостях после моего второго побега из «Иден-Хайтс». Не знаю, что именно сыграло роль. Но вспомнит он очень скоро.
Ярость туго свернулась в моей груди, как кобра, готовая к броску, и с тех пор, как Найл бросил меня, это было самое ядовитое существо на свете. Не то чтобы я этого не понимала. Я была вчерашним завтраком, съеденным до последней крошки. Даже если бы вы захотели доесть сочные дольки помидора, оставшиеся на тарелке, они уже остыли и стали мягкими. Один надкус, и вы бы это поняли. Найл сделал этот надкус: он целовал меня до тех пор, пока я чуть не вспыхнула пламенем несколько недель назад. Так что теперь он знал, что во мне не осталось ничего, что можно было бы попробовать, но в Анастасии… У нее вариантов на пробу было в избытке. Она — только что приготовленные яйца и хрустящий хэш-браун на идеально прожаренных грибах. Я не могла соперничать с ее грибами. А кто бы смог?
Седрик провел меня через дверь, и я оказалась в огромной спальне с темно-синими стенами и самой большой кроватью, которую когда-либо видела. Мои губы приоткрылись, потому что желание подбежать к ней и попрыгать вверх-вниз наполнило меня до краев. Но я должна была хоть раз в жизни повести себя нормально, притвориться, чтобы не упустить свой единственный шанс на сладкую-пресладкую месть.
Уроки соблазнения, которые давала мне Мел, сделали меня лучшей в этом деле. Я была коварной искусительницей, и моя жертва не ускользнет от меня сегодня вечером.
Седрик отпустил мою руку, чтобы расстегнуть верхние пуговицы на своей рубашке, пока его взгляд скользил по мне.
— Ты молода, — прокомментировал он так, словно ему это нравилось.
— А ты старый, — ответила я, хотя ему не могло быть больше сорока.
Он нахмурился, как будто я зажгла спичку у него под подбородком и подожгла его лицо. Упс.
— Достаточно взрослый, чтобы преподать мне пару уроков, — добавила я мурлыкающим голосом, вспомнив, как Мэл учила меня превращать даже упреки в комплименты, и его лицо смягчилось, а губы растянулись в улыбке. — Мне это нравится.
Я провела рукой по его мускулистой руке, именно так, как учила Мэл, и гнев Седрика полностью улетучился, сменившись смешком. Внешне он не был отталкивающим, но находиться рядом с ним было эмоциональной пыткой. Одного его лица было достаточно, чтобы разжечь во мне жажду крови, и мне потребовалась каждая капля самообладания, которая у меня была, чтобы не попытаться оторвать ему брови и перегрызть горло зубами. Но теперь я была профессиональной убийцей, обученной лучшим киллером в штате. И хотя этот киллер сейчас, возможно, и развлекался со своей невестой, от вида которой мне хотелось кричать до тех пор, пока потолок не рухнет ей на голову, я не собиралась упускать свой шанс отомстить из-за нее.
Я отошла, направляясь к кровати, а мои пальцы подергивались от прикосновения к человеку, который отправил меня в «Иден-Хайтс», к человеку, который лишил меня любой надежды на спасение. Даже пресса поверила моей истории больше, чем он. Они прозвали меня Мясником-Задир, хотя красавчик Седрик отрицал, что надо мной вообще издевались. Видимо, они просто хотели создать цепляющий заголовок для газет, что-то, чем публика могла насладиться и выплюнуть. Убийство было просто еще одной формой развлечения в этом мире. Все жадно ловили сочные подробности, а потом выбрасывали их, как объедки, когда они больше не представляли интереса. Теперь Седрик станет главной сплетней, и я позабочусь о том, чтобы в новостях было много подробностей.