Общество психов (ЛП)
Ее пятки врезались мне в позвоночник, и я начал лизать ее быстрее, двигать пальцами интенсивнее, и она кончила так чертовски красиво, что я едва не последовал за ней, возбужденный до предела от того, как легко она распалась в моих руках.
Она выкрикнула мое имя, как я и велел, и я зарычал в ее лоно, продолжая ласкать ее клитор, продлевая удовольствие, даже когда сзади раздался звук тяжелых шагов, и я понял, что наше время истекло.
— Что, блядь, я тебе говорил о том, что ты не прикасался своим гребаным ослиным ртом к моему Паучку?! — взревел Найл, схватив меня за футболку сзади. Он оторвал меня от нее и швырнул на пол.
Я громко рассмеялся над его гребаным безумием, потому что, если он всерьез думал, что сможет заставить меня не прикасаться к ней, то явно был не в своем уме.
— Estas celoso, bastardo? (Прим. Пер. Испанский: Ревнуешь, ублюдок?) — поддразнил я, прежде чем его ботинок врезался мне в бок.
— Прекрати, Адское Пламя! — закричала Бруклин, спрыгивая со стола и запрыгивая ему на спину.
Он начал кружиться, а она крепко вцепилась в него, визжа, смеясь и называя его буйным жеребцом.
— Пойдем поборемся! — возбужденно воскликнула она, и он расхохотался, будто и не собирался только что расчленить меня прямо на полу гостиной.
Я вскочил на ноги, когда он согласился, и пренебрежительно отвернулся от меня, в то время как Бруклин крикнула ему «поскакали», и шлепнула его по заднице, как будто он был ее конем.
Я заметил стоящего рядом Джека, видимо пришедшего посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, а Брут стоял у его ног, оскалив зубы, как будто собирался напасть на парня сзади.
— Пошли, Матео! — крикнула Бруклин через плечо. — О, привет, Эй-Джей!
Они исчезли на кухне, и я, проклиная Найла, сделал шаг, чтобы последовать за ними, как вдруг волна электричества прошла через ошейник в мое тело, снова сбив меня с ног, так что я задергался и скорчился в спазмах на полу от боли, которая парализовала все мое тело.
— О боже, Паучек, кажется, ты измотала Матео, — донесся до меня голос Найла. — Думаю, нам просто придется намазаться маслом и кататься по полу без него.
Я выругался сквозь зубы, пытаясь восстановить контроль над своим телом, и до меня донесся звук захлопнувшейся за ними двери, так что я остался один на один со своей новой реальностью, лежа на гребаном полу, а Джек с любопытством наблюдал за мной.
Хотя, когда я вспомнил о том, как Бруклин целовала меня и изгнала часть тьмы из моей души, я должен был признать, что все было уже не так плохо.
Я была в своей любимой «джим-джам-джамис» — так я называла самую уютную пижаму с двумя совами, которые сидели у меня на сиськах, а над ними изгибалась надпись «Ты восхитительна». Был вечер кино, и сегодня была моя очередь выбирать фильм, потому что на прошлой неделе выбирал Джек, он остановился на мультфильме «Вверх». Хотя Матео был уверен, что он просто попросил Найла встать, поскольку тот уселся прямо на пакет с попкорном, который я ела. Но я-то знала правду. Глаза Злого Джека сверкали, как маленькие стразы, когда он увидел, как дом взмывает в небо под целым морем разноцветных воздушных шаров.
Найл хохотал каждый раз, когда лопался воздушный шарик, ликуя в ожидании, что дом упадет с неба и разлетится на куски, убив всех внутри. Он был ужасно разочарован счастливым концом и еще полчаса то и дело пугал Джека и Матео, прежде чем отправить их спать и снова сыграть со мной в свою дурацкую игру с монеткой, заставляя меня выбирать «решку», хотя на этой проклятой монетке вообще не было «решки». Он был самодовольным, как жук в бутылке, каждый раз, когда выпадал «орел» и он выигрывал, поэтому я терпела его дурацкую игру, а потом в отместку подбросила несколько булавок в его подушку, когда он отвел меня спать. Он проснулся с одной из них, застрявшей прямо у него в виске, и мы оба кричали, пока я не заставила Злого Джека вытащить ее.
— Давайте посмотрим… «Челюсти 4», — решила я. — Я не видела ни один из предыдущих частей «Челюстей», но думаю, будет волшебно посмотреть их в обратном порядке.
— Может, в другой раз, Паучок. Я подумал, что сегодня мы могли бы все вместе чудесно провести вечер вне дома, — сказал Найл, поднимаясь на ноги с блеском в глазах.
— Но я же в своей «джим-джам-джамис», — сказала я, надув губы, глядя на сов на своей груди.
С другой стороны, я уже целую вечность никуда не выходила. Именно не выходила — выходила. Я часто гуляла во дворе и плавала в бассейне, но никогда не покидала территорию. Ходили слухи, в основном от Найла, что люди забыли об охоте на меня за месяцы, прошедшие после моего побега, и мир возвращается к нормальной жизни теперь, когда вакцину от вируса «Аид» начали раздавать направо, налево и под зад. Он даже достал вакцину для Джека после того, как я целый день и ночь плакала, переживая, что он останется беззащитным перед смертоносными микробами.
— Ну, ты сможешь снова надеть свою «джим-джам-хуйню», когда мы вернемся домой, — сказал Найл, и этого было достаточно, чтобы я прониклась этой идеей.
— Мы действительно можем выйти из дома? — Я вскочила на ноги. — Правда, правда?
— Правда. — Ты в последнее время гораздо меньше разочаровываешь меня на тренировках, — сказал он, его глаза все еще блестели, и моя грудь раздулась от этого полукомплимента. — Так что давай собираться на убийство, Паучок. Сможешь испытать свои новые навыки. — Найл схватил меня за руку и повел к лестнице, пока остальные доедали пиццу, которую заказал для нас мой дикий ирландец. Я съела свою порцию так быстро, что была почти уверена, что все еще чувствую в горле непережеванную оливку. О нет, а вдруг мышь учует эту оливку и попытается пролезть в мое горло, пока я сплю? А что, если мышь тоже застрянет там, и ястреб спикирует, чтобы схватить ее, и расцарапает мне все лицо?
— Вы двое ведите себя прилично, пока мы будем наверху. — Найл подмигнул Матео и Джеку, прежде чем потащить меня на лестницу, но ему не нужно было так меня тянуть, я была более чем счастлива подготовиться к ночи убийств. Это было мое самое любимое занятие во вселенной, и мне было так, так скучно все время сидеть взаперти в этом доме. Мне нужно было расправить крылья, полететь, как пеликану на охоту за злобными рыбешками, и зачерпнуть их всех в свой большой пеликаний клюв.
Я взвизгнула и убежала от Найла, ворвавшись в его комнату и распахнув дверь шкафа, где хранилась моя одежда. Я порылась в ней, выбрав блестящий синий купальник, колготки в сеточку с крошечными стразами, вплетенными в них, белые туфли на каблуках, способных разбивать черепа, с граффити по бокам и маленькую розовую пушистую курточку, чтобы не замерзнуть. Я надела все это, затем собрала волосы в тугой пучок и натянула сиреневый парик, а затем достала тиару и надела ее, любуясь собой в зеркале. Не лишним ли было надевать тиару? Нет, тиара никогда не бывает лишней.
Найл вышел из ванной, полностью голый, вытирая член полотенцем, небрежно высушивая его, в то время как в моих щеках заработала печь, жар от которой был настолько сильным, что мог растопить лед.
Его глаза блуждали по мне, и он на мгновение даже провел языком по губам, прежде чем протиснуться к шкафу и бросить полотенце. Мой взгляд притянуло к его заднице, как магнитом, и сила его притяжения была мощнее всего, что я когда-либо испытывала на этой земле. Он был весь в татуировках, и мой взгляд зацепился за цепочку разбитых сердец, изгибающихся вокруг нижней части его левой ягодицы, а затем зацепился за кентавра на правой.
Он натянул черные плавки, затем надел джинсы и черную футболку с длинными рукавами, схватил пару балаклав и повернулся ко мне.
— Иди вниз, Паучок. Скажи остальным, что мы выдвигаемся через пять минут, — сказал он, подавив смешок, как будто знал что-то, чего не знала я, но я была слишком взбудоражена предстоящей вылазкой, чтобы задавать вопросы.
