Общество психов (ЛП)

— Я победил, — прорычал я ей на ухо, прижимаясь грудью к ее спине, удерживая ее под собой и проводя рукой по ее руке, пока не прижал ее руку со скалкой к столу, эффективно обезоружив ее.
— Иногда я лежу в постели и мечтаю о том, как хочу ощутить твой член у себя во рту, — тяжело дыша промурлыкала она подо мной, и я замер, когда этот мысленный образ заполнил мой разум, немного отодвигаясь и глупо давая ей возможность атаковать.
  
Бруклин запрокинула голову с диким смехом, расквасив мой гребаный нос и я вынужден был отпустить ее, прижимая руку к лицу и ругаясь сквозь зубы, проверяя, не сломан ли он.
Она перевернулась на столе и снова замахнулась на меня скалкой, а я опустил руку, улыбаясь, несмотря на кровь, которая стекала по моим губам, прежде чем смахнуть ее тыльной стороной ладони.
— Это ты так разыгрываешь из себя недотрогу, mi sol? — Спросил я, наступая на нее и принимая удар в плечо, который наверняка оставит синяк, хотя на этот раз я даже не дрогнул.
— А я и есть недотрога, — ответила она. — Недостижимая. Никто и никогда больше меня не получит.
— Вот как?
Она снова замахнулась скалкой, пытаясь спрыгнуть со стола, но я встал так, что она снова лишь задела мою руку, одновременно схватив ее за колено и сжав чувствительную плоть там.
— Раздвинь ножки, chica loca, ты сможешь закончить попытки убить меня после того, как я попробую тебя на вкус, — скомандовал я, заставляя ее замереть на середине замаха, ее губы приоткрылись, и она посмотрела в сторону двери.
— Ты хочешь снова проделать со мной ту штуку языком? — спросила она, ее зрачки расширились, и я кивнул, схватив ее за другое колено и разводя ее ноги в стороны.
— Я хочу гораздо большего, чем просто это, mi sol, — сказал я ей, и мои руки двинулись вверх по ее бедрам, чтобы я мог задрать ее маленькую юбку и увидеть ее трусики. Мой взгляд упал на ее крошечные розовые стринги, и я снова посмотрел ей в глаза. — Тебе нравится, когда я заставляю тебя кончать для меня, Бруклин? — Спросил я тихим голосом, наблюдая, как от моих слов ее дыхание становилось прерывистым, а грудь поднималась и опускалась самым красивым и соблазнительным образом.
— Да, Мертвец, — согласилась она, протягивая свободную руку, чтобы провести пальцем по центру распятия, которое было выжжено на моей плоти. Я вздрогнул от мягкости ее прикосновения, борясь с желанием оттолкнуть ее руку, чтобы насладиться этой восхитительной мукой.
— Ты искушаешь демона во мне, как никто другой, — предупредил я ее, когда все, что я хотел сделать с ее телом, пронеслось в моей голове, а потребность обладать ею поглощала меня, пока я боролся, чтобы держать себя в узде. — И это действительно очень опасно.
— Тогда почему ты не прикасаешься ко мне? — спросила она с ноткой уязвимости в голосе, которая заставила меня взглянуть в ее электрические глаза и увидеть боль, которую я причинял своим отстранением.
— Потому что мои прикосновения — это прикосновения Дьявола, — предупредил я ее. — И когда демон во мне требует подпитки, я оказываюсь бессилен остановить его. Я хочу тебя, mi sol. Хочу владеть каждой частичкой тебя и поглотить ее. Хочу почувствовать, насколько тугой и влажной будет твоя киска, когда я буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь нормально дышать. Хочу обхватить руками твое горло и контролировать каждый твой вдох, пока заставляю тебя кончать для меня большим количеством способов, чем ты можешь себе представить. Я хочу сделать с тобой так много, так много всего, но также я хочу уберечь тебя.
— Ты думаешь, что причинишь мне боль? — спросила она, и ее глаза сверкнули, словно эта мысль не казалась ей такой уж плохой, и я зарычал.
— Демон внутри меня жаждет только боли и страданий. Его невозможно изгнать. Невозможно выжечь. Я побывал у врат ада и вернулся обратно по воле Господа, были и женщины, посланные выполнить Его работу, чтобы избавить меня от него, но он никогда не покинет меня.
— Хорошо, — сказала Бруклин, наклоняясь так близко, что ее губы коснулись моих, и я замер, желая чего-то, чего, кажется, никогда раньше не желал. Я вдыхал ее дыхание, а она в ответ вдыхала мое. — Потому что мне нравится твой демон, Мертвец. И я думаю, что он просто хочет выходить и играть немного чаще. Если ты позволишь ему, держу пари, он окажется не таким уж плохим.
Я замер, задаваясь вопросом, имела ли она хоть малейшее представление о том, что предлагала, и почему я так упорно боролся, чтобы подавить эту часть себя.
— Этот демон несет только зло, — предупредил я ее, и мои губы касались ее губ в подобие поцелуя, пока я говорил, а она наклонилась ближе, чтобы я почувствовал слова, которые она прошептала в ответ.
— Мне нравится зло.
Мое сердце подпрыгнуло от этого признания, и я посмотрел ей в глаза, видя правду в них ясно как день, в то время как ее пальцы продолжали водить по ожогу на моей груди в тесном пространстве между нашими телами.
Я подался вперед без раздумий, беря у нее то, чего никогда не брал ни у кого, чего никогда не хотел и не нуждался в этом.
Я поцеловал ее.
Бруклин резко вдохнула, когда мои губы коснулись ее губ, и от удивления она приоткрыла их, позволяя моему языку проникнуть между ними. Мое сердце заколотилось, когда она тихо застонала, скалка с грохотом упала на пол, и ее глаза закрылись.
Я тоже закрыл глаза, отдаваясь сладости ее губ, прижатых к моим, энергии, которая горела между нами, когда наши рты встретились в этом самом простом действии, и все же в нем не было ничего простого.
Мои губы начали двигаться по ее губам, дразня их, пробуя на вкус, а ее язык танцевал с моим, заставляя мое сердце биться быстрее, когда я поддался этому действию, которое никогда раньше не позволял себе.
Поцелуй с ней казался важным. Настоящим. Словно я давал клятву небесам и всем силам, которые могли действовать в этом мире и за его пределами, обещая сделать ее своей.
Поцелуй стал глубже, когда я наклонился к ней, наши языки ласкали друг друга, и с ее губ срывались тихие вздохи и стоны, а мое имя слетало с них в мольбе о гораздо большем.
Я взялся пальцами за края ее трусиков и потянул, побуждая ее приподнять попку, пока я наслаждался вкусом ее губ и позволял демону во мне поклясться в верности ей и только ей.
Я все еще не был уверен, что могу доверять ему или даже самому себе рядом с ней, но когда ее тело прижалось ко мне, и я уложил ее под собой на стол, словно личное угощение, я понял, что могу дать ей то, в чем она нуждается.
Я стянул ее трусики ниже коленей, позволив им упасть к лодыжкам, где она послушно сбросила их.
Я решил еще немного насладиться поцелуем с ней, растворяясь в ощущении ее губ на моих, рыча в них и поглощая их, пока она отвечала на мою страсть собственной, а ее бедра раздвигались и таз задвиглся от желания, так что она начала извиваться подо мной.
Я опустил руку между ее бедер, застонав, когда обнаружил, что она мокрая для меня, а с губ сорвался стон потребности, когда я провел пальцами по ее клитору и заставил ее извиваться еще сильнее.
— Пожалуйста, — выдохнула она мне в рот, и ее просьба была такой сладкой, что я чуть не рассмеялся. Во мне не было ничего сладкого. Но я все равно мог дать ей то, о чем она так страстно мечтала.
Я оторвал свои губы от ее, поцеловав их уголок, прежде чем двинуться вниз по ее шее, прижимая ее к столу подо мной так, что ее позвоночник выгнулся, и она прижалась ко мне всем телом.
Я взял ее руки, когда она провела ими вниз по моей груди, крепче прижимая их к шрамам там, и застонал где-то в глубине моего горла от ощущения ее прикосновений ко мне.
  
Меня так и подмывало оторвать от себя ее руки, прижать их к столу или даже связать, но с каждым мгновением, когда я уступал ее желанию и позволял ей прикасаться ко мне, мне казалось, что какая-то часть боли моего прошлого отрывается от моей плоти, отслаивается и исчезает ради этого удовольствия.
Я стянул бретельку ее майки в сторону, освобождая ее грудь, и захватил зубами ее упругий сосок, сильно потянув, чем заставил ее громко застонать, прежде чем зажать ей рот рукой, чтобы заглушить звук.