Общество психов (ЛП)

— Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками! — раздался женский голос. Я выстрелил в их сторону предупредительным выстрелом и выругался про себя, нужно было любой ценой держать их подальше от нас, пока мы не найдем выход из этой ситуации.
— Дерьмо, — прошипел я, прижавшись спиной к обломкам своей машины и поворачиваясь к Матео. — Есть какие-нибудь гениальные идеи?
Он прищурился на меня и огляделся, когда полиция открыла ответный огонь, и мы были вынуждены оставаться на месте, а крики заключенных наполнили меня ужасом, поскольку время снова работало против нас.
  
— Есть одна, — сказал он, глядя на бензобак с дьявольским блеском в глазах. — Но она столь же estúpido (Прим. Пер. Испанский: Глупая), сколь и гениальна.
— Ну, я полностью за estúpido, — решительно заявил я. — Так что давай попробуем.
Передняя часть тюремного транспортного средства почти мгновенно погрузилась под воду при столкновении с ней, кабина наполнилась темной и мутной водой из реки, в то время как я мысленно выругался и встал в своей клетке в задней части автобуса.
Я наблюдал, как остальные пассажиры стонали, прикасаясь пальцами к ранам, если их руки были свободны, или звали на помощь, если они были связаны.
У меня текла кровь из того месте, которым я ударился о дверь клетки, но рана на плече не имела для меня большого значения по сравнению с тем, что я пережил в прошлом. К тому же, с тех пор, как моя темная Рук снова появилась в моей жизни, мое внимание было полностью сосредоточено на ней.
Не то чтобы время, которое я потратил на оплакивание ее побега из «Иден-Хайтс», могло быть потрачено на что-то другое, но теперь, когда объект моей одержимости снова был в пределах досягаемости, я не хотел выпускать ее из виду.
Двое охранников из передней части автобуса не предприняли никаких попыток спасти кого-либо из нас, опустив стекло и выплыв на поверхность, даже не оглянувшись назад. Не то чтобы это было большим сюрпризом. Я предположил, что они не были склонны рисковать своими жизнями ради психически больных преступников, за транспортировку которых они отвечали. Проблема заключалась в том, что мы все были заперты и медленно погружались под воду. Нам срочно требовалась помощь, иначе мы все утонем прямо на своих местах.
Я стиснул зубы и отвел плечи назад, начав давить на наручники, сковывающие мои руки за спиной, металл врезался в мою плоть, а из груди вырвалось рычание от усилий, которые я прилагал, но вдруг наручники щелкнули, оставив оковы болтаться на моих запястьях, освободив руки.
Мой взгляд перебегал с одного заключенного на другого, которые все еще были прикованы к своим местам. Мое положение в клетке давало мне небольшое преимущество, я мог свободно двигаться, но это мало помогало, учитывая, что я был заперт.
Здесь оставался еще один охранник. Только один. Он был новичком в своей роли, и я почти не знал его, но все равно наблюдал за ним, оценивая, как он озирается в шоке, казалось, даже не понимая, что произошло, не говоря уже о том, чтобы подумать о спасении наших жизней. Но я продолжал наблюдать за ним. В конце концов, он был нашей единственной надеждой.
У него шла кровь. Рана на голове, похоже, оглушила его. Он прикоснулся пальцами к ране и отстегнул ремень безопасности, поднимаясь на ноги, в то время как вода начала подниматься, и передняя часть автобуса еще больше погрузилась в воду. Он немного пошатнулся, казалось, даже не замечая, что вода поднялась ему до икр, и я прикусил язык, наблюдая за ним, и задаваясь вопросом, не упадет ли он замертво от этой травмы и не обречет ли нас всех на смерть вместе с собой.
— Мистер Охранник, — позвала Бруклин со своего места, все еще прикованная к сиденью, а ее ярко-голубые глаза были полны дикого страха, когда она уставилась на него. У ее голоса был тот же самый хрипловатый, манящий тембр, ради звучания которого я когда-то жил. Я часто сидел рядом с ней, слушал ее истории и впитывал каждое слово.
— Я много думала об этом в прошлом и давно пришла к выводу, что утопление — это не для меня. Нет, сэр. В этом нет никакой элегантности, никакого шика, никакой изюминки. Если мне суждено уйти, то пусть это будет кроваво, жестоко и по-настоящему злодейски. Пожалуйста, не позволяйте этому стать моим концом чтобы я была связана, как буррито, и пыталась задержать дыхание, прежде чем захлебнуться грязной речной водой. Я слышала, что люди какают в реки. Я не хочу, чтобы человеческие экскременты попали мне в рот и заразили меня чем-нибудь гадким.
Я переводил взгляд с объекта моей одержимости на охранника, когда все больше заключенных начали выкрикивать требования освободить их, но он смотрел только на нее. На эту дикую, прекрасную девушку, которая казалась такой неуместной среди этих исчадий ада, окружавших нас. Я всегда так думал. О том, что ей не место быть взаперти со всеми нами, что ей нужно быть свободной, как птице, бросаемой из стороны в сторону штормом. Именно так я пытался смириться с ее потерей после того как она сбежала. Но теперь, когда она снова была прямо передо мной, я был полон решимости не позволить ей снова ускользнуть от меня.
— Я не могу, — начал охранник, его взгляд метался по сторонам, пока он наконец не осознал, что время здесь на исходе, а его пальцы дрожали, когда он потянулся к связке ключей на поясе. — Мне нельзя открывать замки, пока мы не доберемся до следующего объекта.
— Так вы хотите нас убить? — ахнула Бруклин, и он побледнел, а его глаза расширились. Он покачал головой и сделал шаг к ней через воду, которая уже доходила ему до колен.
— Нет. Нет, конечно, нет.
Мои мышцы напряглись от желания ударить по чему-нибудь, бороться за то, чтобы вырваться из этой клетки. Но я все равно остался на месте. Ждал, чтобы увидеть, какую магию она сможет сотворить. Чтобы посмотреть, сможет ли она использовать ту же силу, какой когда-то околдовала меня, и подчинить этого мужчину своей воле. Ждал, сможет ли она вызволить нас из смертельной ловушки. Или, возможно, она просто хотела спасти только свою жизнь. Как бы то ни было, я наблюдал, желая узнать правду, готовый принять свою судьбу, если ценой станут эти украденные минуты в ее обществе.
Охранник потянулся к связке ключей у себя на поясе, снял их и быстро вставил один в цепь, которая приковывала ее к полу.
Транспортное средство застонало, когда его накренило еще больше вперед, а задняя часть, в которой я находился, поднялась в воздух, когда весь автобус начал погружаться, и меня бросило вперед так, что мое тело оказалось прижатым к прутьям клетки. По салону разносились крики и смех, воздух пропитался отчаянием и безумием. Заключенные видели приближающуюся смерть и либо боялись ее, либо приветствовали — все зависело от степени их помешательства.
Бруклин поднялась на ноги, балансируя на сиденье в медленно тонущем автобусе, а затем поблагодарила охранника, который уже начал освобождать других заключенных от оков, хотя многих из них от оставил в смирительных рубашках, что заставило меня задуматься, как, по его мнению, они могли спастись, если не могли плыть.
Бруклин огляделась по сторонам, спотыкаясь в проходе между сиденьями, а ее ярко-голубые глаза сверкали хитрыми мыслями, пока она искала путь к спасению.
— Рук, — прорычал я, требуя ее внимания, и добился своего — ее голова резко повернулась, а взгляд остановился на мне. Моя свободолюбивая птица, которая однажды уже сбежала без меня. Но на этот раз у меня была надежда, что она, возможно, хотела, чтобы я пошел с ней.
  
Она поспешила ко мне, перелезая через спинки сидений и отталкиваясь ногами от голов нескольких скованных пассажиров, прежде чем прижать щеку к решетке моей клетки и посмотреть на меня с чем-то похожим на страх в глазах. Но в них было и нечто большее, чем просто страх. Это был трепет, смешанный с ужасом от мысли, что мы все утонем здесь, в этом месте. Я видел, что она не хочет умирать здесь, но мысль об этом скорее возбуждала ее, чем пугала.