Общество психов (ЛП)

— Я и есть сумасшедшая, — сказала она. — И я бы никогда не выбрала такую одежду.
Чтобы доказать свою точку зрения, она стянула с себя через голову огромную клетчатую рубашку и швырнула ее мне в лицо, но я даже не попытался поймать ее, потому что мой взгляд упал на ее голые сиськи, и мое горло сжалось от желания, с которым я так упорно боролся с тех пор, как она от меня сбежала.
  
Блядь, она была потрясающим созданием.
Мой язык сам собой пробежался по губам, и я поймал себя на том, что предаюсь фантазиям о том, как буду пробовать на вкус ее кожу и вонзаться зубами в упругую плоть ее затвердевших сосков, прежде чем смог отогнать эти мысли.
Я замер как вкопанный на мгновение, не обращая внимания на проклятия Матео, который тоже вылез из грузовика, и просто уставился на нее. На мою маленькую психопатку, всю в гневе, искупавшуюся в реке и здесь. Прямо здесь, где я мог ее защитить. Не говоря уже о том, что она была полуголой, и это было чертовски трудно игнорировать.
— Святая мать гребаной гусыни, — выругался я, согнувшись пополам и схватившись за свой член, поскольку он слишком сильно наслаждался зрелищем, напрягаясь при виде нее и, черт возьми, чуть не заставляя меня снова потерять сознание от боли, вызванной заживающей татуировкой и новым пирсингом.
— Я не твоя мать гусыня, — прорычала Бруклин откуда-то сверху, но она исчезла прежде, чем я успел отдышаться и снова взглянуть на нее.
— Hijo de puta (Прим. Пер. Испанский: Сукин сын), — пробормотал Матео, плюнул мне под ноги и последовал за ней, явно смирившись с тем фактом, что я просто ударил бы его током и затащил его задницу внутрь, если бы он не сделал так, как я хотел. Они оставили меня с человеком-зверем, все еще связанным на переднем сиденье, и Брутом, который выглядел совершенно сбитым с толку, когда склонил голову набок, глядя на меня из кузова грузовика.
— Вылезай, мальчик, — рявкнул я на пса через окно позади меня, недоумевая, какого черта он вытворяет, заставляя меня ждать и указывая на входную дверь, которую Бруклин с Матео оставили распахнутой.
Пес злобно оскалил на меня клыки, а затем выпрыгнул и помчался к дому, как будто был на охоте за добычей, и я улыбнулся.
— Хороший мальчик. По крайней мере, кто-то здесь меня слушает.
Затем я переключил внимание на великана на переднем сиденье: его холодные, бездушные глаза смотрели прямо на меня с глубоким, пугающим интеллектом, что заставило меня нахмуриться. Мне не нужны были умные мужчины, чувствующие себя как дома в моем доме. Мне вообще не нужны были мужчины. Только мой маленький Паучок. Но теперь она притащила в дом еще одного бродягу, а из-за хрупкого перемирия, которое у нас с ней установилось после моего грандиозного выступления в роли полного мудака, я боялся раскачать лодку, выставив его сразу вон.
Она сказала, что он спас ее? Прекрасно. Это давало ему одну ночь снисхождения с моей стороны. Одну ночь милосердия, свежие простыни и еду в моем доме. Но не больше.
— Вылезай.
Он еще ненадолго задержал на мне взгляд: его серые глаза опустились к моим ногам, заметив кобуры, все еще пристегнутые к моему телу, и Desert Eagle внутри них, а затем поднялись, чтобы встретиться со мной взглядом.
Он выдержал мой взгляд.
Он не вздрогнул, не моргнул, в его глазах не промелькнуло вообще ни одной эмоции. Ничего. Этот мужчина был холоден, как камень, точно так же, как и я. А может, даже холоднее.
Прежде чем я успел выйти из себя и врезать ему в челюсть, здоровяк вышел из грузовика, развернувшись, как фигурка оригами или что-то в этом роде, и встал передо мной, самодовольно возвышаясь на несколько дюймов. Я не мог припомнить, чтобы мне когда-либо приходилось задирать голову, чтобы встретиться взглядом с другим мужчиной, и соврал бы, если бы попытался сделать вид, что это меня не раздражает.
— Туда. — Я указал на открытую дверь, и он зашагал прочь, не сказав ни слова, а его взгляд оторвался от моего только когда он прошел мимо меня, и я громко фыркнул.
— Если ты ищешь драки, мне не помешала бы тренировка, — предупредил я его, следуя за ним внутрь. — Но после нее ты уже не будешь выглядеть таким красавчиком.
Ничего. Каменное, холодное молчание. Даже не опроверг мой комментарий о его внешности. Да он и не был красавчиком. Он был груб, запятнан грехом и полон мрачных обещаний, ни одно из которых никогда не привело бы его ни к чему-либо хорошему.
Я хмуро смотрел ему в спину, следуя за ним внутрь. Это никуда не годилось. Совсем. Мне нужно было восстановить свой авторитет и вернуть пленников туда, где им место.
Я последовал за ним на кухню, пока он шел на звук голоса Бруклин, а она болтала обо всем, чем занималась с тех пор, как ушла, подробно рассказывая о том, как она душила своего бывшего мучителя двенадцатидюймовым резиновым членом, вообще не глядя на Матео.
В воздухе между ними витало напряжение. Напряжение, которое, без сомнения, создал я, найдя ее с его гребаным членом в ее рту и обвинив ее в том, что она наивная маленькая сучка, которая попалась на его уловки и позволила ему использовать себя.
Он, вероятно, был недоволен тем, что она сбежала и бросила его. Но эй, их драма — не моя проблема.
Я подошел к шкафу в дальнем конце комнаты, достал оттуда электрошокер и увеличил мощность до «может убить даже Тираннозавра», глядя на большого ублюдка, которого моя маленькая психопатка притащила домой.
В качестве запасного плана я прихватил еще и нож, спрятал их в карманы и начал потихоньку подкрадываться к нему, как вор в ночи. Или как психопат на виду у всех, но кого это волновало?
Он резко повернулся ко мне как раз перед тем, как я добрался до него, его рефлексы были почти достаточно быстры, чтобы одолеть меня, но я был готов к этому, ощутив каков он с того самого момента, как впервые увидел. Он был опасным противником, это уж точно.
Его мясистая рука обхватила мое запястье за секунду до того, как я ткнул его электрошокером в бок, и я выругался, получив через контакт вторичную дозу разряда.
Он отлетел назад, врезавшись в дверь подвала, а его мертвая хватка на моем запястье увлекла меня за ним, и мы вдвоем кубарем покатились вниз по гребаной лестнице.
Я ругался, ударяясь о каждую ступеньку на пути вниз, а боль от ударов об огромное тело этого ублюдка была не меньше, чем от ударов о ступеньки каждый раз, когда я врезался и в него.
Мы приземлились кучей, и я застонал, скатываясь с него, оставляя его дергаться на полу от удара электрошокера, а затем обхватил ладонью свой пах, стараясь не потерять сознание от боли, которую причинял мне этот большой ублюдок, попав коленом по моему только что пирсинговоному члену.
— Черт бы меня побрал, — прохрипел я, хватаясь за перила и поднимаясь на ноги.
Я пересек комнату, отпер свою комнату для убийств, снял со стены болторез по имени Джим-Боб и вернулся к этому бегемоту, который все еще корчился в агонии у подножия лестницы. Я быстро снял сломанные металлические наручники с каждого из его запястий, чтобы убедиться, что он не сможет каким-либо образом превратить их в оружие, прежде чем бросить их и Джима-Боба обратно в мою комнату для убийств и снова надежно запереть дверь.
Я с трудом поднялся по ступенькам, пока не оказался лицом к лицу с Бруклин, которая стояла наверху, прищурив глаза и положив руку на дверную ручку так, что я замер перед ней.
— Назови мне хоть одну причину, почему я не должна просто запереть тебя там, Адское Пламя, — потребовала она, в ее голосе звучала угроза, а в ярко-голубых глазах не было пощады.
  
Я облизал губы, убрав руку от своего члена, и окинул ее взглядом с головы до ног. Теперь на ней был сиреневый комбинезон, который облегал ее от шеи до щиколоток, подчеркивая каждый изгиб так идеально, что она казалась практически обнаженной.
— Pops, — сказал я, и звук стона здоровяка позади меня заставил меня неловко переступить с ноги на ногу. Я бы снова ударил его электрошокером, если бы пришлось, но предпочел бы просто закрыть дверь между нами, и дать ему ночь на размышления в темноте.