Общество психов (ЛП)
Бруклин выгнулась назад, прижавшись ко мне попкой, и я качнул бедрами, не в силах сопротивляться желанию почувствовать, как мой член скользит между ее округлыми ягодицами, слегка дразня ее вход. Я жаждал овладеть ею там, наполнить ее всеми возможными способами и убедиться, что она ощутит меня везде внутри своего тела. Но я хотел, чтобы в этот момент ее глаза были прикованы ко мне.
Я закончил расстегивать платье, спустил его вниз, оставив ее обнаженной передо мной, и заставил себя отступить, пока она, тяжело дыша, прижималась к стене.
— Как ты хочешь меня, Мертвец? — выдохнула она, ее голос был едва слышен из-за шума воды, но желание в нем было очевидно.
— Я хочу… — я замолчал, потянувшись к ее плечу, мои пальцы медленно и нежно скользнули по ее коже, двигаясь к шее.
Бруклин тихо застонала, и по ее коже побежали мурашки, несмотря на горячую воду, а когда я провел пальцами по ее позвоночнику, она задрожала от удовольствия.
Я замер, затаив дыхание, когда мои пальцы коснулись изгиба ее упругой попки, и медленно шагнул вперед.
Я прижался губами к ее шее, не кусая и не царапая ее кожу, а просто нежно целуя. Затем я опустил взгляд и увидел, как ее твердые соски скользят по кафелю при каждом ее глубоком вдохе, вызванном моими прикосновениями.
— Я хочу любить тебя, mi sol, — прошептал я ей на ухо, нежно взял ее за подбородок и повернул ее лицо навстречу моим губам, заглушив вырвавшийся у нее всхлип и позволяя своим губам двигаться в медленном и пьянящем темпе.
— Я люблю тебя, Матео, — прошептала она, когда я отстранился, и тяжесть этих слов обрушилась на меня так, как ничто прежде.
Она оттолкнула меня, и я позволил ей повернуться, наблюдая, как вода стекает по ее лицу, попадает на длинные ресницы и отмывает ее дочиста прямо на моих глазах.
Я провел пальцами по ее лицу, вдыхая ее аромат и теряясь в ее пристальном, ярком взгляде.
Я знал, что у нас не было на это времени. Нам нужно было вымыться и бежать, спасая свои жизни, но в тот момент для меня не было ничего важнее нее. Я нуждался в ней. Так, как никогда в жизни не нуждался ни в одной женщине. Мне просто нужно было принадлежать ей.
Я наклонился, чтобы поцеловать ее, тихо застонав от восхитительного ощущения ее губ, двигающихся в такт с моими, и опустил руку к ее лону, просунув ее между ее бедер.
Бруклин застонала, раздвигая для меня ноги, и влажность, ожидавшая меня там, заставила мое сердце биться быстрее, когда я начал массировать ее пальцами.
Я поцеловал ее еще глубже, и мои мышцы напряглись в ожидании пробуждения моего демона, желания быть грубым и потребовать от нее все больше и больше. Но этого не произошло. Я хотел ее так, как никогда ничего не хотел в своей жизни, и когда она застонала под нежным давлением моих пальцев, я не почувствовал ни малейшей потребности быть грубее.
Я нашел ее клитор и начал массировать его, наслаждаясь тем, какой влажной она была для меня, и используя звуки, которые она издавала, чтобы направлять меня дальше. Я продолжал в том же темпе, потирая и дразня ее, пока она не схватила меня за бицепсы и не стала умолять меня дать ей кончить, покачивая бедрами в такт движениям моей руки.
Когда она кончила, я застонал от удовольствия, и мой член прижался к ее влажной коже, пока я целовал ее, а моя потребность в ней стала неконтролируемой.
Я убрал руку с ее лона, скользнул вниз по внешней стороне ее бедра и обхватил пальцами ее колено с внутренней стороны.
Я оторвал ее ногу от пола и широко отвел ее в сторону, притянув ее к себе, наклонившись, чтобы компенсировать разницу в росте, пока не почувствовал, как мой член прижимается к ее сердцевине.
Я замер там, прямо на краю забвения: мой страх перед собственной силой и отсутствием контроля сдерживал меня, даже когда мое желание достигло невыносимого уровня.
— Ты нужен мне, Матео, — умоляюще выдохнула Бруклин. — Ты нужен мне.
Я не мог отказать своей богине так же, как не мог помешать восходу солнца, и прежде чем у меня появилась возможность снова обдумать свои действия, я погрузился глубоко в нее и заставил ее застонать для меня, когда мой член вошел полностью, до самого основания. Совершенство ее киски, туго обхватившей мой ствол, заставило меня тяжело дышать, и я посмотрел в ее глаза, выходя из нее, прежде чем медленно погрузиться в нее снова, пока каждая секунда этой восхитительной пытки умоляла меня о большем.
Бруклин обвила руками мою шею, а я подхватил ее под другое колено, полностью подняв ее на руки и прижав спиной к стене, а затем снова погрузился в нее, пока вода обрушивалась на нас, создавая ощущение, будто мы затерялись в нашем собственном шторме.
Я простонал ее имя, выходя еще медленнее, чем раньше, а затем снова погрузился в нее, наслаждаясь тем, как ее мышцы сжимались и расслаблялись вокруг меня в такт моим движениям.
Я никогда не испытывал ничего подобного — это медленное, мучительное наслаждение заставляло мои конечности дрожать, а все мое тело содрогаться от желания.
— Блядь, — выдохнул я, снова входя в нее, и ее киска крепко сжала меня, а она застонала от удовольствия. — Te amo más que a cualquier otra cosa en este mundo (Прим. Пер. Испанский: Я люблю тебя больше всего на свете).
— Я бы тоже съела ананас, — выдохнула Бруклин, и я не смог сдержать смешок, на моем лице расцвела искренняя до чертиков улыбка, пока я держал ее в своих объятиях и трахал нежно и медленно, наслаждаясь ощущением нашего соединения и приближения к небывалому оргазму, о котором я раньше даже не смел мечтать.
Мои мышцы напряглись, когда во мне начал нарастать оргазм, и я с трудом сглотнул, осознав, что мне удалось добиться этого облегчения без малейшего намека на насилие.
Хватка Бруклин на мне усилилась, когда она начала кончать, и она приподнялась, чтобы снова завладеть моими губами. Я погрузился в ощущение того, что ее тело владеет моим, и тоже кончил с низким стоном вырвавшимся между нашими губами, когда я глубоко вошел и наполнил ее своим семенем.
Наш поцелуй становился все медленнее, головокружительнее и слаще, пока я держал ее в своих объятиях, мое сердце билось в ритме, который задавала только она, а мои губы шептали слова обожания и преданности на моем родном языке между прикосновениями наших языков друг к другу.
— Видишь, Мертвец? — прошептала Бруклин. — Теперь ты полностью свободен, вместе со своим демоном. Тебе больше никогда не придется держать его в клетке.
Я улыбнулся ей, не в силах сдержаться, и снова потерялся в глубине ее глаз.
— Ты спасла меня, chica loca, — сказал я. — Только ты смогла успокоить тьму во мне и преобразить меня.
— Мы спасли друг друга, — возразила она. — И теперь ты весь мой.
Я кивнул в знак согласия, поставил ее на ноги, заставив себя отпустить ее, и вспомнил на чем мы должны сосредоточиться. Мне нужно было увести ее отсюда, пока прошлое не настигло меня и я не был вынужден столкнуться с реальностью человека, которым я когда-то был.
Мы быстро вытерлись, и я надел пару черных спортивных штанов и толстовку с капюшоном, а затем предложил Бруклин сделать то же самое, но она убежала и вернулась в неоново-розовом купальнике и лаймово-зеленых леггинсах, споря со мной о том, что хочет надеть туфли на платформе, но в конце концов согласилась надеть кроссовки, если я пообещаю, что, когда мы будем в безопасности, мы с ней попробуем кое-что из того, что она увидела в секс-клубе.
— У нас гости! — Прокричал Найл откуда-то из глубины дома, и я замер, мое сердце бешено заколотилось, а в голове пронеслись все возможные варианты развития событий. Наиболее вероятным из которых был тот, что мы слишком здесь задержались и картель пришел, чтобы прикончить нас.
Я снова взял Бруклин за запястье и потащил ее из своей комнаты, на ходу хватая сумку и унося ее с собой, а затем поспешил по коридору к Найлу, который стоял у входной двери, просматривая видео с камер наблюдения, которые показывали четкий вид на подъездную дорожку.