Белый царь (СИ)

Луков присвистнул.
— Ничего себе скакнул. А мы?
— А вы — мои заместители. — Я развёл руками. — Штатов пока нет, но будут. Всё по делу.
Обручев взял схему компании, долго изучал, шевелил губами.
— Паритет государства и частного капитала, — пробормотал он. — Казне — процент, заводчикам — доля, нам — развитие. Хитро. Кто авторы?
— Я. И император. В соавторстве.
Марков хмыкнул, но промолчал.
  
— Специалисты, — я перешёл к делу. — Двадцать три человека. Инженеры, геологи, агрономы, лекари. Разместить по домам, но не в обиду нашим. Пусть привыкают, людей не чуждаются. Кормить с общего котла, но без излишеств. И готовьтесь к новому прибытию. Нам кормить ещё несколько сотен человек переселенцев.
— А если зазнаются? — спросил Луков.
— Объяснишь, что здесь все равны. Кроме меня. — Я усмехнулся. — Им работать, а не командовать. За этим следи.
Луков кивнул.
— Теперь об индейцах. — Я посмотрел на Токеаха, который сидел в углу на лавке, молча слушая разговор. — Шестеро подростков от Большой Реки. Учить языку, ремёслам, обращению с оружием. Через год — вернуть в племя. Это наши глаза и уши на востоке.
Токеах кивнул.
— Шошоны, — продолжил я. — Что знаем?
— Мало, — ответил Луков. — Финн говорил, что они кочуют за хребтом, воинственные, с другими племенами не дружат. Ружья у них есть, это точно. Откуда — неясно.
— Ясно, — перебил я. — Англичане. Или американцы. Но те и те — нам вообще не друзья.
Я встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по хребту, отметил перевалы.
— Здесь надо ставить форпост. Не сейчас, но в ближайшее время. Контролировать тропы, предупреждать налёты. Пока хватит разведки. Токеах, нужны твои лучшие следопыты. Пусть идут за хребет, смотрят, слушают. Сколько там шошонов, чем вооружены, кто вожди.
Токеах снова кивнул.
— Сделаем.
— Хорошо. Теперь о главном. — Я вернулся к столу. — Золото. Партия, что работала на ручье, вернулась? Сколько взяли?
— Вернулась, — Обручев достал из-за пазухи засаленный блокнот, полистал. — Два фунта чистыми. Плюс образцы породы. Ещё несколько раз отправляли, так что прилично добыли. Там, похоже, жила, а не россыпь. Если бить шахтой, объёмы вырастут в разы.
— Значит, будем бить. Специалисты из Горного департамента завтра же приступят. Организуй им проводников и охрану.
Обручев кивнул, делая пометки.
— Лесопилка, — я перевёл взгляд на него. — Восстановили. Сколько теперь даёт?
— Вдвое больше прежнего. Водяное колесо усилили, поставили вторую пилу. За день — до сорока досок, если брёвна подвозить без перебоя.
— Подвозить будем. Ещё нужны углежоги, кузнецы, плотники. Мастеров из новоприбывших распределишь сам. Кто куда, смотри по способностям.
— Сделаю.
Мы просидели ещё часа два, разбирая каждую мелочь. Запасы продовольствия, состояние укреплений, настроения среди индейцев, слухи с юга от мексиканцев. Картина вырисовывалась неплохая. Колония не просто выжила — она росла. И теперь у неё был не только негласный статус, но и вполне официальный, с печатью и подписью императора.
Когда совет закончился и все разошлись, я остался один. Подошёл к окну, отдёрнул занавеску. За стеклом темнело, зажигались огни в домах, в кузнице ещё звенели молоты — работала вечерняя смена. Где-то там, в темноте, ждал враг, который уже однажды ударил в спину. Где-то там пропал Финн. Где-то там, за хребтом, собирались воинственные шошоны с английскими ружьями.
Но это было завтра. А сегодня — я вернулся домой.
Утро следующего дня началось с того, что в дверь постучал вестовой.
— Павел Олегович, там это… — парень мялся, переступая с ноги на ногу. — Американцы. Финн с ними, живой!
Я вылетел из дома, на ходу застёгивая сюртук. У ворот, окружённые казаками с карабинами наизготовку, стояла группа людей. Человек пятнадцать, не меньше. Оборванные, грязные, с обожжёнными солнцем лицами, но при оружии. В центре, подняв руки в примирительном жесте, стоял Финн О’Нил. Живой, хоть и худой, как скелет.
— Финн! — рявкнул я, подходя. — Ты какого чёрта пропал?
Ирландец виновато улыбнулся.
— Долгая история, господин Правитель. Можно сказать, заблудился. И не один.
Я перевёл взгляд на американцев. Те смотрели настороженно, но без враждебности. Один, видимо старший, шагнул вперёд. Высокий, жилистый, в кожаной куртке и широкополой шляпе. Говорил по-английски с характерным южным выговором.
— Мистер Рыбин, полагаю? — Он снял шляпу, поклонился. — Джеремия Уилсон, купец из Цинциннати. Мои люди и я имели несчастье заблудиться в горах. Ваш человек, — он кивнул на Финна, — вызвался проводить нас к океану в обмен на защиту. Мы не ищем конфликта, только воду и путь на запад.
Я жестом приказал казакам опустить оружие.
— Заходите. — Я отступил в сторону, пропуская их в ворота. — Поговорим.
Через час мы сидели в моём кабинете. Уилсон и ещё двое его людей — все с жадностью пили чай, ели хлеб с солониной, не стесняясь. Финн сидел в углу, отмокал после бани, которую Марков организовал ему в первую очередь.
— Рассказывайте, — велел я. — Откуда и куда идёте?
Уилсон отставил кружку, вытер усы рукавом.
— Мы из Огайо. Три месяца назад вышли с караваном, двадцать фургонов, сорок три человека. Женщины, дети. Цель — побережье, земли в Калифорнии. Слышали, что здесь можно селиться свободно.
— Кто слышал? — перебил я.
— Слухи. — Уилсон пожал плечами. — Торговцы рассказывают, что к северу от испанских миссий есть русское поселение. Что там принимают всех, кто готов работать и воевать. Мы решили попытать счастья.
— Не туда идёте, — я усмехнулся. — Здесь не принимают всех подряд. Здесь своя власть, свои законы. И земля эта — не американская.
Уилсон нахмурился.
— Но мы слышали…
— Слушайте меньше, — перебил я. — Ваши люди где сейчас?
— В горах, в двух днях пути. Оставили с фургонами, сами пошли на разведку.
Я задумался. Ситуация была паршивая. Если просто выгнать их — пойдут к мексиканцам, разнесут слухи о золоте, о русских, о слабой обороне. Если пустить — создадут прецедент, за ними придут тысячи. Надо было действовать жёстко, но так, чтобы не спровоцировать конфликт.
— Вот моё предложение, — сказал я, глядя Уилсону в глаза. — Я даю вам проводников до побережья. Выход к океану, вода, еда на три дня. Но с условием.
— Каким?
— Вы оставляете мне свои карты. Все, что у вас есть. И оружие. Временное, — добавил я, видя, как вытянулось его лицо. — Когда будете возвращаться другим путём, получите обратно. Это плата за беспокойство и гарантия, что вы не пойдёте войной на моих людей.
Уилсон вскочил.
— Оружие? Карты? Это грабёж!
— Это цена за жизнь, — отрезал я. — Ваши люди умрут в горах без проводников. Мои индейцы знают каждую тропу. Без них вы либо замёрзнете, либо попадёте к шошонам. А те, в отличие от меня, не берут в плен. Только скальпы.
Он замер, переваривая. Его спутники переглянулись.
— Вы дадите расписку? — спросил наконец Уилсон. — Что оружие вернёте?
— Дам. С печатью и подписью. Именем императора всероссийского.
Он выдохнул, снова сел.
— Хорошо. Мы согласны.
— Финн, — я повернулся к ирландцу. — Проведёшь их. Возьми с собой троих индейцев, самых надёжных. Доведёте до океана, покажете воду, поможете с фургонами. И сразу назад.
— Сделаю, — кивнул Финн.
— И ещё. — Я снова посмотрел на Уилсона. — Передайте своим: если кто-то из вас вернётся с ружьём, я буду стрелять. Если кто-то из моих людей пропадёт по вашей вине — я найду вас и убью. Лично. Даже в Цинциннати. Понятно?
Уилсон сглотнул, но взгляд выдержал.
— Понятно.
Мы ударили по рукам. Американцы ушли готовиться к выходу, а я остался с Финном.
  
— Где тебя носило? — спросил я, когда дверь закрылась.
Ирландец вздохнул, почесал затылок.
— В плен попал. Шошоны. Шёл по восточной тропе, как вы велели, наткнулся на разведку. Взяли тёпленьким, без выстрела. Сколько вы в плавании были — столько я оставался в плену. Потом сбежал, когда они на охоту ушли. И набрёл на этих американцев. Блуждали в горах, как слепые котята. Я предложил сделку: выведу к океану, если не тронут и покормят.