Скверна. Шаг первый

Я не собираюсь рассказывать ни о своем происхождении, ни о случившемся в моем вагоне, ни о сумасшедших деде с бабкой, что вырвались на свободу и бродят сейчас где-то неподалеку. Умолчать я решил и об ужасах этого города, услышанных мною от соседей по вагону (хотя я не уверен, можно ли вообще верить словам этих умалишенных). В общем, зачем разводить панику?
С одной стороны, мое происхождение позволяет взять руководство на себя. Пробужденные были выше обычных людей, аристократы – выше Пробужденных, а уж семьи уровня Роттов возвышались даже над обычными мелкими аристократами; в теории я здесь имею больше прав, чем начальник поезда. С другой, зачем мне это нужно? А вот работникам поезда о том, кто я такой, сказать все-таки придется. Все-таки у меня в вагоне труп, а старики ушли. Подозрения сразу падут на меня.
Значит, решено. С неклановскими я контактирую по минимуму (в идеале – вообще ни с кем не говорю) и направляюсь прямиком к персоналу.
Я уже хотел было воплотить свой план на практике, пройдя мимо людей, но… увы.
– Эй, пацан! – один из трех парней заметил меня, когда я все-таки сумел тихо миновать их и подошел к двери в следующий вагон. Остальные резко обернулись и уставились на меня. – Туда нельзя.
– Почему? – остановившись, спросил я – и сразу же заметил, что боковая дверь на улицу была открыта.
– Проводник сказал оставаться тут, – ответил мне он же. Бритоголовый, на вид – едва за 20, одет, как и его друзья, в «особенную» брендовую одежду. Такую можно носить исключительно членам определенных неофициальных группировок, так называемым «правым», и запрещено надевать обычным людям, богачам и даже членам кланов.
Особенно членам кланов. Ведь именно им противостоят эти группировки. Если в такой одежде увидят человека, не относящегося к их группе, то обязательно спросят, на каком основании он ее носит. И если ты не из своих, то разденут прямо там, на улице.
Такие спутники – та еще проблема. Теперь я точно не могу раскрыть свою личность. Если эти трое – и правда члены того движения, о котором я думаю, то о богатеньких сынках могущественных кланов они не лучшего мнения, а следовательно, конфликта не избежать.
Пауза, во время которой я хмуро рассматривал причудливый внешний вид парней, заметно затянулась. Теперь, чтобы не давать им повода придумать претензию в мой адрес, нужно выдавить из себя все возможное дружелюбие.
– Думаете, долго стоять будем? – произнес я с вежливой улыбкой.
Все тот же бритоголовый глянул на меня с легким презрением в глазах и, сложив руки у груди, лениво ответил:
– Мы тебе на справочную похожи? Жди, – он раздраженно покачал головой и повернулся к своим менее разговорчивым товарищам, которые от нечего делать решили закурить прямо там.
Девушки прыснули смехом.
– Скорее на информационный стенд, – сказал я первое, что пришло на ум. Я не хотел им грубить, но такой наезд на ровном месте меня тоже не обрадовал.
– А ты смешной у мамы, да? – по лицу главного из троицы было заметно, как сильно его раздражает, что я постоянно отрываю их от разговора с девушками. Он демонстративно выдохнул и посмотрел мне прямо в глаза.
– А почему дверь на улицу открыта? – я продолжил задавать вопросы, пытаясь делать вид, что не заметил, как их раздражаю.
Бритоголовый втянул грудью воздух, скорчив улыбку в духе «когда ты наконец-то уйдешь, дебил», и решил, что проще будет быстро ответить, чем ждать моего ухода.
– Проводник хотел пройти по вагонам, но дверь с какого-то ляда не открывалась. Вот он и вышел через улицу, а нас посторожить ее попросил, – он на секунду замолчал, очень внушительно глянул на меня и отчетливо произнес, – ты ВСЕ спросил?
– Ага, – улыбнувшись, кивнул я и оперся спиной о стену. Мол, решил подождать, как все.
Что тут сказать, я просто блистательно втерся к ним в доверие! По крайней мере, меня не стали ни о чем спрашивать и переключили внимание обратно на девушек. Судя по тому, как парни смотрели на последних, их интересовало не столько само общение, сколько их тела. Особенно блондинки: у нее фигура была словно с обложки журнала.
 
Что же до остальных пассажиров… Я еще раз окинул взглядом вагон. Самой перепуганной выглядела женщина в летах. Она дрожащими пальцами теребила какой-то кулон у себя на шее и нервно оглядывалась по сторонам. Одноногий старик же, напротив, был спокоен как удав. На его лице даже сияла мирная улыбка, а еще он то и дело протирал свои костыли салфеткой – видимо, от скуки.
В то же время парни вернулись к беседе с девушками.
Бритоголовый комфортно развалился на сиденье и выдавал сомнительного качества шутки, каждая из которых, тем не менее, попадала в цель, заставляя девушек прикрывать рты ладонями от смеха. Было видно, что он не привык лезть из шкуры вон, чтобы получить немного женского внимания: все шло как по маслу и без особых стараний. Чего нельзя сказать о его друзьях. Первый – коротышка – невпопад перебирал темы для разговора в попытках перетянуть одеяло на себя и делал дамам неловкие комплименты, от которых испытывал стыд даже я, а второй – длинный и худой – больше молчал, изредка поддакивая бритоголовому.
Кажется, про меня забыли. Появилась брешь в обороне двери из-за этих смешливых девчонок? Как типично. Этим и воспользуемся.
Я быстро развернулся и направился к двери в тамбур.
– Эээ, ты куда? – встрепенулся один из них, наименее опасный по виду коротышка. Судя по всему, ему так и не перепало женского внимания и интереса, раз он удосужился оказаться настолько внимательным. Либо он решил выпендриться и поднять репутацию перед дамами за мой счет. Черт.
– В туалет, – я попытался звучать максимально убедительно.
– Проводник сказал не выходить! Что тебе не ясно? – буквально в два шага он оказался рядом со мной. Точно понтуется перед девушками.
Я внутренне выругался.
– Мне никто ничего не говорил. Отвали, – я глянул на девушек за его спиной. – Не позорься.
– Следи за базаром, черт, – его лицо скривилось.
В этот момент бритоголовый лидер тоже встал и открыл рот, чтобы вставить какую-то реплику, но мне уже стало очевидно, что конфликт достиг той стадии, когда бьют в морду. Мой изначальный план провалился. Смываемся по-быстрому.
Я молча потянулся к ручке двери и открыл ее.
– Ты тупой или что?! – коротышка схватил меня за левую руку.
Я с разворота вмазал ему в глаз кулаком. Он явно этого не ожидал и ослабил хватку. Я легко вырвался и кинул косой взгляд на позиции оставшихся парней.
Два «правых» уже были на полпути ко мне, готовые ввязаться в драку. Девушки заверещали, но это было словно писк мыши на фоне сирены: женщина с середины вагона внезапно устроила нам звуковой удар, завизжав так, что задрожали окна.
Это изрядно напугало не только меня, но и двух «правых», несущихся ко мне. Они затормозили и оглянулись назад.
– У-убью! – заорал коротышка, единственный из нас всех, кто не растерялся в тот момент. Он налетел на меня всем весом и попытался повалить на пол.
И, что тут сказать, у него это получилось. Он умудрился сбить меня с ног, и мы вместе вывалились в тамбур: я приложился спиной и затылком, а он оказался на мне. Ситуация хуже некуда. Мы в узком пространстве тамбура, я на полу. Меня просто забьют ногами, когда подоспеют оставшиеся «правые». Чего, конечно, допустить нельзя. Бью кулаком в челюсть коротышке – тот уходит в легкую прострацию, чем я мгновенно пользуюсь и скидываю его с себя. Пинаю ногами, одновременно отползая спиной к открытому выходу.
В какой-то момент под руками не оказывается металлического пола – и… я лечу по ступеням вниз. Удар, еще один удар виском о землю – и, наконец, ночное небо перед глазами.
Что ж. Технически я вышел из вагона.
  
Это просто паранойя
 
В голове разносилась острая боль от приземления на щебень, а сердце билось в безумном ритме. Признаться, это была первая реальная драка в моей жизни. И случилась она из-за моей импульсивности.