Отступник на краю империи (СИ)

— Бесполезная трата времени, — сказал мастер. — Он неуязвим.
Вы, ребята, ошибаетесь.
Уязвим, поскольку запас энергии ки ограничен, а я ещё не достиг второго ранга. Просто я хочу выглядеть человеком, который вам сейчас не по зубам.
Возвращаю себе вещественность.
— Это невозможно, — впервые за время моих боёв в яме подал голос князь Трубецкой. — Всегда есть кто-то сильнее.
— Правда ваша, — согласился Мерген-оол. — Но я не могу биться с бесплотной тенью.
Мы поклонились друг другу.
Я понял, что этот боец технически превосходит меня на порядок. Мерген понял, что из уважения к его искусству я сохранил ему жизнь.
Дао упал на песок.
И на арену вышел Гамов.
— Мы оба знаем, что ты не продвинулся дальше первого ранга, — эсбэшник поднял клинок и двинулся по кругу, держа меня в центре. — Без ки ты быстро выдохнешься.
— Вопрос в том, — моё лицо не изменилось, — доживёте ли вы до этого момента, князь.
Гамов хмыкнул.
И тронул браслет наручных часов, окутываясь искажающим контуры полем. Словно мираж в жаркий летний день. Я уже наблюдал нечто подобное и первым делом убрал вещественность со своего клинка.
— Уверены? — задал я последний вопрос Гамову.
— Ты вступишь в клан, — начальник СБ шагнул вперёд. — И будешь выполнять мои поручения.
Второй шаг.
— И так будет всегда.
Третий шаг.
— И ты обучишь моих людей своим навыкам.
На четвёртом шаге Гамов захрипел, потому что вьетнамский меч в горле с хорошим настроением несовместим. Молниеносный выпад, возврат вещественности, выброс из поля. И мой наниматель, чьи контуры были искажены артефакторикой, роняет дао на песок.
Жаль, он мне хорошо платил.
Генерал вскочил со своего места, схватившись за рукоять меча. Барский и женщина в брючном костюме поступили благоразумнее. Первый ухмыльнулся, вторая издала серию медленных, демонстративных хлопков.
— Браво, юноша.
Проходя мимо стоящего на коленях Гамова, я небрежно толкнул его в лоб, и тело повалилось на арену.
— Ни шагу дальше, — предупредил генерал.
Я остановился у бортика арены.
В пяти шагах от лидера клана.
Ланистер, генерал и Барский распределились таким образом, чтобы прикрыть князя в случае необходимости. Все понимали, что я могу перебить присутствующих, не моргнув и глазом. У меня оставалось достаточно сил для этого, несмотря на отсутствие циркуляции.
— Напомните, — поинтересовался Трубецкой, — разве не мы платим этому человеку за свою безопасность?
— Мы, — женщина в брючном костюме откровенно забавлялась. — И знаете что, Ваше Высочество?
— Я весь внимание, госпожа Воронова.
— Если бы он хотел нас перебить, мы были бы уже мертвы.
— Да кто он такой? — возмутился генерал. — Мальчишка! Как вышло, что он учится в нашей гимназии? Почему не вступил в клан? Куда смотрит Андерсон вообще?
Трубецкой взял себя в руки.
И я понял, почему именно этот человек правит кланом.
— Все вон, — приказал князь. — Я поговорю с этим парнем. А вас я попрошу остаться, госпожа Воронова.
Приказ казался глупым и опрометчивым, но его выполнили беспрекословно. Я с усмешкой наблюдал за тем, как сильнейшие аристо юга России скрываются за дверями арены, не проронив ни звука. Воронова, кем бы она ни была, изучала меня с нарастающим интересом.
Я вложил меч в деревянные ножны.
И теперь стоял, опираясь на обычную с виду трость.
Когда затворилась последняя дверь, князь заговорил:
— Сергей, хочу представить вам человека из своего ближнего круга. Герцогиня Наталья Андреевна Воронова, одна из сильнейших ясновидцев империи. По совместительству — руководитель прогностического отдела Эфы.
Уважительно поклонившись герцогине, я приготовился слушать.
— Ваш выход, госпожа Воронова, — произнёс лидер.
Пауза.
— Очевидно, мы находимся в патовой ситуации, — с ходу заявила ясновидящая. — Вы, молодой человек, являетесь лучшим убийцей империи. Возможно — мира. Говорю это без преувеличения, поскольку обладаю обширными знаниями о ваших… хм… подвигах. Мы впервые столкнулись с ситуацией, когда один человек может расправиться с верхушкой клана, а у нас нет противоядия.
 
Бровь князя слегка изогнулась.
— Вот только есть нюансы, — герцогиня мне лукаво подмигнула. — Прямо сейчас мы держим связь с телепатическим отделом. Всё, что здесь происходит, фиксируется в памяти доверенных людей. Если князь умрёт, информация о вас будет передана инквизиторам.
— Что вам мешает сделать это сейчас? — уточнил я.
— Выгода, — нехотя признал князь.
— Избавиться от столь ценного кадра… — герцогиня покачала головой. — Это упущенные возможности. Вот я и говорю — мы в патовой ситуации. Вы можете нас устранить физически, мы — отыскать на вас управу вне клана. Поверьте, юноша, инквизиторы найдут способ сделать так, что вы исчезнете бесследно.
— А не они, так мойры, — добавил Трубецкой.
— Нам известно многое, — начала перечислять герцогиня. — Ваши методы, вероятное применение запрещённых артефактов. Я видела полицейские отчёты и аналитику Гамова. Думаю, вы пользуетесь огнестрельным оружием, нарушая Закон Меча. Делаете это аккуратно, не оставляя следов, но сам факт.
Домоморф не прозвучал.
Об оружейнике ясновидящая тоже не знает.
А ещё у них нет информации о том, что я увёл Компас и сотрудничаю с Администратором. У меня сохраняется позиционное преимущество.
— Вот потому я и сказала, — в голосе герцогини послышалась тень сожаления. Я не спешил вступать в диалог, — что мы связаны. Мы можем создать тебе проблемы, Кромсатель. А ты — перебить всех нас.
— Однако, — Трубецкой взглянул на меня с пониманием, — тебе нужны деньги.
— А у нас они есть, — добавила герцогиня.
Пожимаю плечами:
— Странная манера вести дела. Вы и так мне платили, когда я работал на Гамова. Я честно соблюдал условия соглашения. К чему эта клоунада?
— Гамов совершил ошибку, — ответил князь. — Он обратился ко мне с просьбой одобрить эту операцию. Идея заключалась в том, чтобы заполучить тебя на постоянной основе.
— И вот он лежит здесь, — заметил я.
— Предложение в силе, — с нажимом произносит Трубецкой. — Присоединяйся к Дому Эфы. Личное покровительство. Без промежуточного вассалитета.
Заманчиво.
Выше меня будет только сам Трубецкой. Но, повторюсь, я пришёл на арену не за этим. И зарплата на условиях Гамова меня перестала интересовать.
— Мои условия таковы, — смотрю в упор на главу Дома Эфы. — Клан обеспечивает мне полное прикрытие от инквизиции — раз. Никаких попыток отслеживать меня и лезть в мои дела — два. Я сам назначаю суммы за головы клиентов — три. Получаю титул барона и родовые земли — четыре. После этого вы исключаете меня из клана с сохранением всех привилегий. Пять.
— Хочешь быть вольным аристократом? — изумился князь. — Но это же…
— Глупо? — усмехнулся я. — Возможно. Но я не верю в эти сказочки, где клан горой стоит за интересы своих людей. Без обид, наслушался всяких историй. Меня не интересуют ваши реестры. Только реальное прикрытие. И да, я хочу заполучить меха.
— Чего? — тут уже вскинулась герцогиня. — Зачем?
— Неважно, — отрезал я. — Просто хочу. С лицензией, всеми необходимыми бумажками. Легально и открыто.
— Высоко летишь, — пробурчал князь. — Больно падать.
— Я знаю о боли гораздо больше, чем вы думаете, — фраза, произнесённая невинным, казалось бы, тоном, заставила князя поёжиться. — И могу поделиться этими знаниями.
Повисла гнетущая тишина.
Собеседники понимали, что я угрожаю.
— Раз в год я буду выполнять ваш заказ, — продолжаю я. — Любой степени сложности. Вы называете имя, я — цену. И перечень того, что мне понадобится.
— И так — весь остаток жизни? — решила прощупать меня герцогиня.
— Нет, — качаю головой. — У вас есть пять имён. После выполнения последней задачи я остаюсь со своим титулом, родовыми землями и деньгами. Вы — с пониманием того, что вам крупно повезло в эту новогоднюю ночь.