О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ)

— Вейлиф! — чуть ли не зашипела Шелари.
— Что тебе не так, Ершица? Ты же не можешь всерьёз рассчитывать, чтобы это оставалось тайной! Откуда бы я вообще мог узнать о Гарихе, если не от тебя? Это слишком очевидная связь. Да и вообще: что плохого в том, чтобы просить за своего…
— Вейлиф!
— … хорошего знакомого? Это именно то, что нормальные люди охотно делают друг для друга. Хотя да: для тебя, Ершица, вполне естественно смущаться, делая доброе дело. Характер такой. Ты же с ног до головы жутко сурова и недоступна, поэтому даже котят гладишь только тогда, когда никто не видит.
  
— Вейлиф… — почти стон.
— Да ладно, мы никому не скажем. Правда, господин Лапка?
— Мя!
Шелари подхватила невесть откуда взявшегося чёрного голубоглазого котёнка с белым носочком на левой лапке, белым правым ухом и маленьким белым пятнышком на носу, после чего с (полным недовольства, тихой свирепости и безграничного отчаяния) покорным видом принялась его гладить. Ну да, стадию отрицания вкупе со всеми прочими она прошла давным-давно, так что при появлении в поле зрения господина Лапки она знает и точно исполняет правильную последовательность действий.
За что вознаграждается уютным мурчанием.
— А можно мне такого же? — спросила Лейта. — Тогда я прощу тебя за то, что ты не додумался ещё два-три месяца назад начать со мной сеансы релаксирующей мануальной кототерапии. Ежедневные!
— Такого же нельзя, — я аж замотал головой. — Ты что? Это совершенно недопустимо, ведь господин Лапка является эксклюзивной собственностью одной конкретной Ершицы. Ну, или одна конкретная Ершица является его собственностью… в любом случае можно сказать, что они созданы друг для друга. Но для тебя тоже существует свой персональный кототерапевт, не бойся. А вот, кстати, и он.
Ступая с величественной неспешностью, на сцену выплыл в Идеальном Чеширском Стиле безупречно белый справа и столь же безупречно рыжий слева кот. Левый глаз, на рыжей стороне — золотой, правый, на белой — изумрудно-зелёный: точь-в-точь того же оттенка, что радужки самой Лейты. Полностью распушённый хвост, гордо задранный к небесам, имел такую невероятную толщину, что мог бы потягаться внешним диаметром и с туловищем котофея.
Ну, почти мог. Но отнюдь не потому, что не старался!
— Как его зовут? — целительница.
— Откуда это взялось? — одновременно с нею, Гарих.
Я ответил обоим строго по очереди:
— Тебе виднее, ведь это твой кот. А что касается «откуда» — из моря маны, как все вообще чудеса.
— Так ты это наколдовал…
— Что-то в последнее время мне слишком часто приходится иметь дело с завистью человеческой. Ну да, наколдовал. И что? Хочешь погладить свою кошечку?
— Нет!
— Это хорошо, потому что у меня есть свои пределы. Два кота, один ветролёт и ещё кое-что для меня весьма близки к лимиту…
— Какой ещё ветролёт?
— Вот этот. Лейта, Шелари, попрошу на борт.
— Что, так сразу? — возмутилась Ершица, тогда как целительница, успевшая заманить в объятия двуликого котяру, с именно тем сортом гедонистской философичности, который приобретают все красивые женщины, наглаживающие своих котов, пошагала в сторону овальной дыры в борту леталки. — А вещи⁈
— Милая моя, запомни одну простую истину: чем больше вещей ты потащишь в ходку, тем меньше ценного вытащишь из Леса по окончании ходки. Потому что всякий лишний хлам придётся таскать то туда, то сюда, а лишний хлам нам не нужен. Почему? О! Ты ещё не знаешь, как здорово путешествовать по диким землям в компании магов. Или по крайней мере в моей компании. Но скоро ты это узнаешь!
— Но…
— Хватит уже пререкаться. Ершица, полезай в робо… то есть в ветролёт. Конечно, в ветролёт. Да.
Шелари ещё посмотрела на Гариха, скорчила сложносочинённую рожицу: «Видишь? Произвол, господин Лапка и грубая воля Лидера разом; я бы ещё побарахталась, но просто не могу устоять!» — и побрела за Лейтой. А я — следом за ними обеими.
— Вообще-то перед ходкой положено уведомлять гильдию о составе группы и прочем подобном, — сказал, держась в паре шагов у меня за спиной, воин с двумя щитами… и как-то малозаметно перекочевавшим к нему обратно от Шелари досье Торелра Три Щита.
— Уведомлю, — пообещал я с улыбкой. Шаловливое настроение что-то не спешило меня отпускать, видимо, в порядке реакции на столкновение с Тэррилом Гостешем. — Вот взлетим, чтобы мне внимание не рассеивать, и сразу уведомлю.
— Как? — спросил, поднимаясь на борт последним, уже точно мой Авангард.
— Магией, конечно. Как же ещё?
Дзанн!
Звук, с каким достаточно длинный нож вонзается в твёрдое дерево, принимаясь в нём дрожать, хорошо знаком практически каждому. Однако на сей раз знакомый звук отказался затихать, отчего его источник и привлёк много дополнительного внимания в обширном зале гильдии.
— Забавный трюк. Что это за чары?
— Воздушные, какие ж ещё?
— Не-е-ет, — протянул протолкавшийся вперёд получеловек трибы Волка с четырьмя серебряными звёздами на груди. Ещё раз втянув воздух широкими ноздрями — медленно, по старой привычке ходока почти беззвучно — он оскалился и фыркнул:
— Иллюзии! Плотные иллюзии! С тех пор, как нам довелось драпать от алого рогоспина, я ни с чем уже эту вонь не перепутаю!
— Есть вопрос поинтересней. Кто-то знает упомянутых?
— Я нет.
— Да ты никогда и никого не знаешь, только с мензурками своими и водишься. А я знаю, но только воинов. Двоих последних то есть. Это талантливая молодёжь, наша, местная.
— Какая ж она местная, когда девчонка — столичная?
— Аттестовалась у нас — значит, наша!
— Но откуда всплыли неизвестные с золотыми звёздами?
— Я слышал, эта пара недавно прошла ускоренную аттестацию в Катраше.
— Тогда что они тут делают?
— Вернулись на родину, очевидно. Ассур — это же гриннейский старый высокий род.
— Но почему тогда…
— Очевидненько. Давно ли на небесах безземельного, чуть ли не вырождающегося высокого рода вспыхивали таланты ДВУХ золотых звёзд?
— Ну-ка в стороны, ребята и девчата.
Спонтанно возникшее сборище разошлось, как воды под взглядом высшего гидроманта. Носитель двух золотых звёзд — это вам не бюргер-толстопуз, такому выказать уважение не зазорно!
Меж тем этот носитель, а вернее, носительница прошла к «приколоченной записке». Хмыкнула и коснулась хвостовика ножа, словно стремясь остановить его монотонную, порядком раздражающую ухо дрожь. И… звук пропал, как и собственно нож, осыпавшийся мелкой золотистой пылью. Следа после его попадания в стенной панели также не нашлось.
А «приколоченный» лист начал падать, но рука в митенке моментально ухватила его, не позволив опуститься на пол. Синие глаза чуть прищурились, снова пробегая по написанному:
Группа ходоков, а именно:
Вейлиф, Лидер и Наблюдатель *
Лейта Ассур, Советник и целительница **
Шелари, Арьергард ****
Гарих, Авангард ****
— улетела в Лес Чудес.
Через недельку вернёмся.
Тонковатые алые губы двухзвёздной на миг стали ещё тоньше.
«Главе это не понравится…»
— Ничего себе!
Я вполне понимал восторги Ершицы. Первый полёт есть первый полёт, едва ли с ним что-то может сравниться. А лежащий у нас под ногами, постепенно уплывающий вниз, открывающий всё новые виды Мелир — это вам не умеренно провинциальный, слегка сонный Катраш, но второй по размерам город одной из великих держав. Здесь только постоянных жителей за полмиллиона…
  
Умей она оценить ещё и магическую палитру, окрашивающую полную жизни панораму под крыльями ветролёта, её восторг мог бы самое малое удвоиться. Если столичный чародейский оазис выделялся своей чистотой и плотностью, то Мелир стоял на знаменитом Гребенчатом Эхе — скоплении не очень-то мощных, за тремя исключениями, но зато необычайно разнообразных малых оазисов. Этакое дикарское ожерелье, главный тон в котором задавал герцогский «трескучий бриллиант» магии Буревых Молний, подобный также прикованному к месту незримому смерчу с бело-голубыми ломаными нитями, вспыхивающими внутри. А основной контрапункт вели, словно передавая его друг другу, «пенный вал» магии Морского Прилива на западе и «полыхающий горн», принадлежащий силе Кузнечной Скалы, что в северо-восточном конце, в отроге Граничного хребта.