Утро псового лая (СИ)
Прибыл под Умань, с Северо-Западного фронта, генерал Риттер, не с пустыми руками — с ним были 7 отдельная гвардейская танковая бригада уже генерала, Анрепа которая уже переправилась через Днепр у Черкасс и сосредотачивается недалеко от Гайсина. Туда же вместе с Сибирским корпусом движется и 2 гвардейская танковая бригада, генерала Громова.
Эх, сюда бы еще танковую бригаду, того же уральца, Мамонтова, они бы как под Вильно, врезали по немчуре…Тогда на неделю всю группу «Север» задержали и отойти успели, укрепиться… Германцы сейчас, лоб об Двинскую линию в кровь разбивают, но прорыва там, уже не будет. Северный фланг, огромного Восточного фронта, устоял под натиском тевтонов и во многом это его, генерал-лейтенанта Риттера заслуга, сформировавшего у Вильно за считанные дни, импровизированный корпусной штаб ударной группировки «Лусис» и проведя удачный контрудар во фланг немецкому бронированному тарану. Теперь он — уже командующий целой армии из четырех армейских корпусов, двенадцати пехотных дивизий и множества частей усиления…План созрел в его голове, еще в самолете, когда он летел в Черкассы из Москвы, после встречи с Верховным, военным министром и начальником Генштаба, генералом Дубровиным..
Девятнадцатый корпус Веселовского — это щит. Сергей Анатольевич, генерал спокойный и уравновешенный, отличился при обороне Лепеля. Вот Сибирский корпус Столбина — меч…Три пехотные дивизии…восьмая пехотная генерала Михайлова, дивизия обстрелянная от самой границы в боях, побитая, матерая и не сломленная. Сейчас её пополнили, доукомплектовали и снова в бой….Пятая сибирская стрелковая (3) дивизия генерала Оглоблева, тоже обстрелянная уже повоевавшая неплохо на Днестре….вот 9 сибирская дивизия полковника Лебеденко и сам командующий корпусом Столбин — боевого опыта не имеют…Чертовски плохо, чертовски…Хотя решение есть…Повторим литовский опыт….
****
— Господа! У меня очень мало времени! Для проведения контрудара создается временный корпусной штаб, под руководством генерал-майора Дмитрия Ивановича Громова. У него единственная задача на сегодняшний момент. Нанести решительное поражение 24 танковому корпусу генерала Лангермана и сорвать его наступление на Умань..
Генерал Анреп, сидящий справа от Громова, с новенькими генеральскими погонами и новеньким «георгием», услышав новость, усмехнулся, но голову в сторону Дмитрия, не повернул. Генерал Михайлов, крякнул и посмотрел на Громова, словно тот был лобковой вошью а не генералом…
Громов встал, что бы присутствующие, его видели.
— Господа. Цель контрудара, это нанесение максимальных потерь, германскому подвижному соединению, ударом в тыл…
— В тыл?
— Да господа. Удар во фланг в этой ситуации, не выправит ситуации. Он займет много времени и вызовет отчаянное сопротивление германцев. Более перспективное направление, удар от Гайсина на северо-восток, с резким поворотом на юг….
— Вы Дмитрий Иванович, планируете одновременную атаку двух танковых бригад???
— Я планирую, атаку 9 сибирской дивизии во фланг противника, на Монастырище. Обе танковые бригады пойдут дальше на север. В коридор, пробитый сибирскими стрелками…И оттуда, вот здесь у Шуляков, резкий поворот на юг…
— В тыл 5 панцер-дивизии??? Закончил Михайлов…
— Абсолютно верно….Если через коридор у Шуляков, пройдет обе танковых бригады, германцам будет не до Умани.
— Осталось только этого добиться в реальности…учитывая активность германской разведки и авиации…Скрытая переброска войск на такое расстояние…
— Мне тут одна идея, господа в голову пришла. Помните, Игорь Михайлович, тот момент когда вы, «воющих чертей» из мешка под Радеховым вытаскивали?
Генерал Михайлов, вздохнул…
— Помню Дмитрий Иванович. Вас Свищев, покойный, вытащил….
— Это позже, генерал. Но первый удар, вы ночью нанесли…ночью…
*****
— Грохочет, здорово….Ноздря, он же Витя Суханов, башенный стрелок и наводчик БТ-80 № 113 покосился на расцвеченный огненными сполохами горизонт.
— Еще бы….фриц, он на Умань прет…Авторитетно сообщил унтер-офицер Савва Фокин, командир их танка, отрываясь на миг от наблюдения за дорогой…
Хотя какой дороги….Всю бригаду, построив в маршевые колонны гнали в густых украинских сумерках, прямо по полям и перелескам в условиях полного радиомолчания.
Их взводный, лейтенант Егоров, совсем еще мальчишка, получив нагоняй от их ротного, гвардии капитана Фигнера, сидел на башне впереди идущего «свистка» (4)и постоянно крутил головой, дабы не растерять свои танки. Очки ночного видения, делали его, похожим на инопланетянина….Танки, завывая турбинами перли прямо по неубранным полям, пробивая своими пятнисыми тушам дорогу для следующей следом мотопехоты на «кегрессах»
— А если кто с пути собьется, то как Егорка будет их останавливать, если режим радиомолчания??? Задал вопрос командиру, рассудительный Суханов.
— А он и не будет….Отставшими и потерявшимися Фигнер занимается…
Словно подтверждая слова, унтера, откуда то слева из темноты, тарахтя выскочил трофейный «Цюндапп», в коляске которого, гордо восседал, капитан Фигнер. Мотоцикл, взяли в бою под Новоградом, ротный им очень гордился и все время таскал за собой в техничке ремонтного взвода… Станислав Фигнер, отличался редкой смелостью и хладнокровием в бою, с нижних чинов шкуры не драл, но тупости, лени и трусости — не прощал. В целом настоящий русский офицер…Никто другой, не будет кружить на мотоцикле вокруг колонны танков, в потемках, ожидая что какой ни будь полусонный мехвод, размажет его по щедрому малороссийскому чернозему.
Грохот артиллерийской кананады значительно приблизился и теперь можно было различить типы бьющих в ночи орудий….Гулкие удары, так бьют навесным огнем гаубицы, тяжело с оттяжкой бьют дивизионные орудия, хлопают полковые 120 миллиметровые минометы…резко, словно удар кнутом, стреляют бронебойные пушки…
— Серьезный замес пошел. Сейчас наша очередь….Фокин, вытер руки о ветошь и натянул шлемофон.
— Рано еще. Замученный ночным маршем мехвод Горелкин сидел с закрытыми глазами, прислонившись к гусенице «восьмидесятки».
— Рубать еще, приказа не было. Вот пожрем и в бой…
В данной ситуации, спорить с ушлым Горелкиным, не собирался никто. Не пожрав — в атаку не пойдешь, факт.
****
Рядовой Клаус Ридер, второй номер станкового бронебойного реактивного ружья «Пуппхен», при свете карманного фонарика, закрывшись пятнистым бушлатом с головой, перечитывал письмо от своей любимой девушки, Эльзы Альтман, не отвлекаясь на близкий грохот канонады и храп его непосредственного командира, ефрейтора Марселя Тилманна. Тот храпел как боров, громче чем взрыв авиабомбы. Призван Клаус был в декабре 2002,но к моменту начала Западной компании, он находился еще в учебном батальоне и на передовую попал, уже в самом конце компании, поучаствовав в паре перестрелок с деморализованными французами. Триумф фольксвера был полный, еще целый год, до зимы 2004 года, Клаус наслаждался оккупационной службой в Гренобле, с вином, ветренными и доступными француженками и красивыми пейзажами. Но уже в феврале 2004 года их дивизию перебросили в союзную Венгрию. Самого Клауса отправили на курсы бронебойщиков, осваивать «Пуппхен», где Клаус и познакомился с Марселем. Веселым и наглым баварцем. С самого начала Русской компании, они были вместе, не раз участвовали в боях и даже спалили один русский танк и пару бронетранспортеров.
Шорох в траншее, насторожил его. Черт, не дай Маркс, обер-фельдфебель Киске вышел на ночной обход позиций роты. Если он засечет фонарик, это все. Минимум сутки карцера, мордобой и неделя нарядов на рытье и чистку полевых сортиров..
Так и есть, Киске собственной персоной, появился из-за угла зигзагообразной траншеи к тому времени, Ридер уже успел спрятать фонарик и накинув бушлат на плечи пялился в темноту, сжимая цевьё «штурмгевера».
— Чего глаза ломаешь? Через три минуты, осветительный будет. Тогда и смотри…Брюзгливый, словно старая жена, обер-фельдфебель прошел мимо Ридера, обдав запахом пота и табака и ткнув ногой храпящего Тиллмана. Тот даже не перестал храпеть, лишь сильнее завернувшись в бушлат.