Кому много дано. Книга 4 (СИ)

— Надо же еще этих вывести, Немцовских сокамерников, — вспоминает Карлос. — Там наш препод по магхимии и кхазад-киборг.
Честно говоря, я за этим всем про них едва не забыл. Достаю из кармана ключи и отпираю камеры одну за другой.
Пусто… Пусто… Пусто… Черт, да где же эти двое?
А тут на полу что за пакля? И черепки хрустят под подошвами… Это же останки полуденницы валяются под плинтусом! Как раз между дверями камер №2 и №1.
  
Отпираю вторую…
— Барук кхазад! — из темноты выскакивает нечто, похожее на свирепого вепря с перекошенным бородатым лицом!
…И я получаю мощный удар в солнечное сплетение, который меня и складывает и отбрасывает одновременно.
— Получи, хтонина! — в руках у кхазада, а это именно он, обрезок трубы, и этим обрезком гном целит не куда нибудь, а в голову Аглаи. И…
Бумс! — в бородатого неадеквата влетает Карлос, который не тратит время на магию, а просто сшибает кхазада с ног.
— Не дамся, паскуды болотные! — ревет бородач, пытаясь подняться. — Барук кха… кха… кха! Едрить вашу налево, вы живые, что ли? Настоящие?
Мы схватили безумного гнома в несколько рук, Бледный ботинком наступил на обрезок трубы, Бугров его гравитацией, кажется, придавил.
— Еще какие, ска, настоящие! — орет Карлос, которому кхазад успел двинуть по скуле металлическим протезом.
Сейчас у Сереги на кулаке кастет из куска льда, и Карлосу стоит больших усилий не съездить в ответ по роже обидчика.
— Братцы! — хрипит кхазад. — Простите меня, ради Эру! Попутал! Нас с Маратычем тут полудница морочила всю ночь! Мозги набекрень…
— Звать тебя как, напомни? — хмыкаю я, разогнувшись.
— Лукич! Техник! А в первой камере Солтык, побратим мой. Вы туда не ходите! Он там в засаде сидит в темноте… Щас я ему в вентиляцию покричу, что все в порядке, кавалерия, ять, явилась с рассветом, выручать нас…
Мы отпускаем гнома, тот ковыляет обратно в камеру и орет:
— Маратыч! Братан! Отбой боевой тревоги! Не вздумай никого травить или подрывать, или чего ты придумал там…
Из камеры №1 мы извлекаем Солтыка Маратовича, нашего препода по магхимии.
Выясняется следующее. Внутри карцера — в коридоре — материализовалась полудница, которая через дверь начала промывать мозги то Лукичу, то Маратычу, то обоим сразу. Капец пришел бы и тому, и другому, если бы не дырка в вентиляции.
Мутант и киборг взялись поддерживать друг друга всеми силами: орали, отвлекали соседа от погружения в пучину рефлексии, перетягивали внимание монстра на себя.
— Славословие Варде помогло-то как, а? — тыкает Лукич мутанта в бок. — Говорю: работает!
— Медитативные техники, что я тебе преподал, тоже немало нам помогли, — скрипит Солтык.
— Согласен, согласен!
В ходе этой изматывающей осады кхазад и мутант, кажется, пересказали другому всю свою жизнь, подружились, побратались…
— А полудницу-то кто прикончил? — шевелю я ботинком фарфоровые черепки.
— Да хрен ее знает, — машет рукой Лукич, — как-то сама рассыпалась, эфир в ней закончился…
Между тем, нам нужно решить один очень важный вопрос.
— Господа арестанты, — кашляю в кулак я.
Однако Солтык Маратович, не дожидаясь моего выступления, неожиданно сам поворачивается к Бледному.
— Эдуард. Рад, что у меня получилось с тобой увидеться еще раз. Пожалуйста, помни! У тебя несомненный талант не только к контролю мелких животных, но и к магхимии. Несомненный талант! Развивай его. А если понадобится небольшая помощь… Ну, ты знаешь, куда обратиться и что сказать. Филиалы нашей организации есть везде.
— Чой-то сразу вашей организации, — ворчит гном, — наши тоже помогут, если нужда возникнет. А то, может, имплант кто захочет поставить? Ну мало ли. Вон, человек себе всю руку отбил, — кивает он на Бугрова. — А была бы железная, как у меня — такую хрен отобьешь!
— Хрен человеку тоже посоветуешь железный? — иронически интересуется Солтык.
— Да уж лучше железный, чем мутированный!
— Та-а-ак, стоп! — прекращаю я перепалку. — Уважаемые Лукич и Солтык Маратович. Правильно ведь я понимаю, что из карцера мы успешно спасли вас двоих, больше никого, и никого, кроме нашей команды спасателей, вы тут в итоге не видели? — киваю на Бугрова и Бледного.
— Кого не видели? — удивляется Лукич. — Никого не видели! Ты вообще о ком, Егор, не пойму?
Маратыч только кивает со значением. Вот и славно.
Бледный подбирает с пола браслет Бугрова — наверное, уже придумывает остроумный способ отправить его в ложном направлении. До выхода из подвала идем все вместе, на этот раз без приключений, просто по восхитительно скучному и предсказуемому казенному коридору. Гланька без видимых усилий формирует тепловую подушку для транспортировки Тихона — как же хорошо иметь мага второго порядка в команде!
Вообще, конечно, то, что я сейчас сделал — пособничество побегу, то есть соучастие в преступлении. Но ощущается это правильным. Тарская колония способна исправить не всех, этим двоим уже довольно… да и нам их тоже довольно. Может, когда я буду смотреть на вещи с другой позиции, придется принимать другого плана решения. А пока они мне пусть и хреновые, но все же товарищи. Пускай катятся на все четыре стороны. Авось в новой жизни они проявят себя лучше — а здесь им уже ничего не светит.
Так, вроде полагается что-то сказать на прощанье. А, ладно, раз уж начал попустительствовать преступлению, надо идти до конца.
— Вы можете в спешке не заметить, — говорю, — но у проходной слева стоят два велосипеда. Все, парни, удачи вам в новой жизни.
— Тебе тоже удачи в твоей новой жизни, Егор, — говорит вдруг Бледный.
Хм, как раз у меня вроде никакой новой жизни не намечается… Странные они ребята, эти эльфы. Но нет времени выяснять, что он имеет в виду.
Пожимаем друг другу руки.
— Магхимия, Эдуард! — напоследок еще раз напутствует эльфа Маратыч. — Не закопай талант в землю!
— Кибертехнологии тоже сила, — пыхтит Лукич, — вот у тебя, парень, рука…
— Сами разберемся, — обрывает его Бугров.
И эти двое уходят. Проходная рядом — и там все еще не должно никого быть. Мне почему-то вспоминается кадр из какого-то фильма, где два зэка в полосатых комбинезонах бегут в рассвет, и это картина нелепая и крутая одновременно… И титры! А может, и нету такого фильма. Может, я придумал.
Проходит минут пять — и вдруг на вышках вспыхивают прожекторы. Это дико, они никогда не работают днем, на рассвете их всегда выключают.
— Чувствуете? — спрашивает Аглая. — Аномалия отступила. Мы больше не в Хтони.
Словно отвечая ей, наши браслеты дружно пищат и мигают — загружается программное обеспечение, устанавливается подключение. Короткая эпоха кровавой вольницы подошла к концу, мы снова становимся частью системы.
— Надо сдать оружие, — дисциплинированно вспоминает Карлос.
Гундрук сжимает рукоять карда — только сейчас вижу, что его лапа и этот меч образуют единое целое.
Мы идем к своим корпусам.
— Надеюсь, водоснабжение уже заработало, — мечтательно говорит Аглая. — В душ хочу — помираю.
— А как думаете, обед сегодня будет? — Степка аж подпрыгивает от любопытства. — А то время-то к ужину! Может, если обед не успеют сварить, то хоть ужин пораньше дадут? И с двойными порциями? Ух, я бы щас макарошек навернул!
И пожурить бы товарищей за такие прозаические устремления, но, честно говоря, мои собственные мечты не более возвышены — добраться бы до койки в казарме. Или… нарастает странное ощущение, что несмотря на предельную степени измотанности, заснуть я сейчас не смогу. Не потому, что я такой нервный и впечатлительный. Просто… что-то еще не закончено.
  
Проходим мимо административного корпуса. Электрический свет в окнах среди бела дня выглядит неуместно — должно быть, не погасили с вечера. И ярче всего освещены два окна на первом этаже слева.
Окна кабинета Олимпиады Евграфовны.
Ведь все это нашествие монстров было только случайным побочным эффектом. Инцидент произошел, чтобы йар-хасут могли явиться сюда и забрать то, что эта женщина отдала им по своему Договору.