Гиан (СИ)

    - Чего так? - искренне обижен за него Глазастый.
    - Слишком многих верно понимаю.
    - Бывает, - понимающе кивает Глазастый, - посмотри, - и показывает очередную картину, - решил попробовать в этой манере. Как тебе?
  
    Он рассматривает чёрное в разноцветных крапинках небо и несоот-ветственно ярко-белую землю. Посередине сложный многогранный непра-вильный кристалл, от которого разбегается множество теней.
    - И многих он сожрал?
    - Ты увидел! - радуется Глазастый, - ты увидел, что он живой! Пони-маешь, я хотел...
    - Заткнись, - перебивает он Глазастого, - изображаешь ты лучше, чем говоришь.
    - Это верно, - совершенно не обижаясь, соглашается Глазастый. - Как думаешь, если я это предложу к продаже...
    - Предложи императору с Кирцефы, денег у него много, и решит он, что это портрет его тёщи. Доставь ему удовольствие.
    - А его тёща, - с ходу подхватывает Глазастый, - решит, что это портрет зятя, и доплатит мне за эту тварину. У-у, кровопивец!...
    ...Уточнять, кого имел в виду Глазастый, рисуя живой хищный кристалл, он не стал. Зачем? У каждого он свой.
    Золотинка сосредоточенно возилась в своем домике-дуплянке. Вы-таскивая какие-то обрывки и обломки, трясла их и запихивала обратно или взмахом головы отбрасывала на середину комнаты. Устраивала она та-кое только в условиях полной безопасности. Гиан подозревал, что это как-то связано с гормональными циклами размножения, но углубляться в эту проблему не хотел. Да и Золотинка сердилась, когда её отвлекали от столь волнующего занятия. Сегодня она не стала шипеть и фыркать в от-вет на его взгляд, а только распушила кончик хвоста, показывая, что просит не смотреть.
    Гиан кивнул.
    - Ладно, у меня свои дела.
    В углу стоял обыкновенный рабочий стол с клавиатурой и монитора-ми. Придать ему какой-то маскирующий его сущность облик Гиан не хотел. Вещи хороши, когда их внешность не противоречит сущности. В Звёздном Мире это противоречие настолько часто, что у себя дома он старался его избегать.
    Гиан сел к столу, тронул клавиатуру. Сначала... как всегда прове-рим резервы. Временные и финансовые. Итак, время. Следующая экспедиция через двадцать дней. Если, конечно, не возникнет что-нибудь срочное и экстраординарное. Тогда могут дёрнуть. Отчёты... он, в основном, сва-лил. Здесь главное не запускать. Впритык возвращаться не стоит, ещё день туда-сюда, пятнадцать дней в полном его распоряжении. Теперь фи-нансы. Девиз цивилизации: "Денег не хватает!". Гиан вздохнул, вглядыва-ясь в аккуратные строчки на мониторе. Что он может себе позволить?...
    ... - Зачем ты копишь, Гиан?
    Рыжие брови топорщатся ветвистой щетиной над белыми в красном крапе глазами. Жгуч нарывается на ссору. Но ему ссориться, тем более драться неохота. Да и Жгучу ссора нужна для последующего примирения с выпивкой. А пить тоже неохота. Поглаживая свернувшуюся на его коленях в клубок Золотинку, он отвечает.
    - Поурт тоже копит.
    - Он хочет вернуться домой богачом, - Жгуч презрительно кривит нос-хоботок, - а ты? Ты же звёздник, тебе некуда возвращаться. Зачем тебе деньги?
    - А ты надеешься умереть в экспедиции?
    Жгуч хмуро шевелит рубчатыми губами. Это его больное место. Он старше их всех, и мысль, что однажды медико-физиологический контроль выдаст предупреждение, а значит, не наймут, и экспедиция, где полное обеспечение, плата за работу, премии за находки и прочее, уйдёт без него, конечно, тревожит Жгуча. Пенсии Звёздный мир выплачивает только звёздникам, а остальным по страховке, а Жгуч свою регулярно пропивает или проигрывает. Но... не задевай других и тебя не тронут. Он Жгуча за язык не дёргал.
    - А ты думаешь, богатому умирать легче? - наконец язвит Жгуч.
    - Богачу легче жить, - вмешивается Поурт, - и неважно где.
    - Да, - кивает маленький сморщенный Кьен, - с деньгами везде родина.
    С троими сразу Жгуч связываться не будет. К тому же Поурт и Кьен сохранили свое гражданство, их планеты всегда примут их, а у Жгуча, похоже, и с этим проблемы. Вредный характер - не скафандр, не снима-ется...
    ...Так, сколько он может выделить на поездку? Ехать надо обяза-тельно. В это его возвращение Лиа не связалась с ним. И на мониторе в видеопосылке были только изображения Малыша. Хотя... всё понятно и объяснимо. Надо ехать, и не выяснять, а услышать и сказать то, что давно понятно им обоим. И решить судьбу Малыша.
    Он снова тронул клавиатуру, убирая расчёты и вызывая линии связи. "Линия перегружена, ждите обходного канала". Подождём. И дело не в до-роговизне прямого соединения, просто пока ждёшь, успокаиваешься и го-воришь тогда уже обдуманно, а не сгоряча...
    ...Первая ночь на новом месте. И в одиночестве. До этого с ним всегда кто-то был. Ночь - время духов, и ребёнка нельзя оставлять од-ного. Даже взрослые старались лечь вместе. С ним была кормилица, нянь-ка, Дядька, один раз отец взял его с собой на охоту и тогда он спал с ним. Даже лорд Гаргал, который должен был убить его, не оставлял его ночью одного. А здесь... он один и в постели, и в комнате. Айя подож-дала, пока он разденется и ляжет, и ушла, сказав ему.
    - Спи. Завтра утром я приду к тебе.
    Она вышла, и сразу стало темно. И у него ни оберега, ни кинжала. Ему нечем защититься от духов. Огонь, металл и оберег. Воины, ложась спать у костра, кладут с другого бока обнаженный меч и вытаскивают из-за ворота обереги, чтоб лежали на груди, сверху. А у него ничего нет. Он залез под одеяло и свернулся там, хотя холодно не было. И как здесь тихо. Как... как в могиле. И тут он сообразил, что для того мира он умер. Здесь мир Сумеречных, и духам до него не добраться. Сумереч-ные сильнее. Если бы его хотели отдать духам, то уже бы сделали это и не дали бы ему ни одежды, ни еды. Подумав о еде, он сразу вспомнил чёрные сладкие кружки в одной из мисочек. Сначала он подумал, что это просто сгоревшее мясо, но все-таки попробовал. И они оказались такими вкусными, что он обрадовался её отказу доесть. Конечно, его бы не ста-ли кормить такой вкуснятиной, если бы хотели убить. Зачем-то же он ну-жен Сумеречным? А Сумеречные сильнее духов. Это хорошо, а то он поче-му-то не может вспомнить ни одного заклинания от духов. А он их знал много, заучив со слуха от нянек и Дядьки. И молитву Творца он забыл, а учил его ей отцовский Книжник. "О Ты, Создавший твердь и сушу..." А как дальше, не помнит. Что это с ним? Почему он всё забыл? Он не хочет забывать, он хочет помнить. Всё-всё. И всех.